Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 69)
Над ними — надпись:
“Ты знаешь, кто ты?”
— Знаю, — сказал я.
Но голос… не вышел.
Я подумал — и символ раскололся, отступая в сторону.
Следом — коридор. Он вёл в зал с десятками зеркал.
Но ни одно не отражало меня.
В первом — я увидел ребёнка, стоящего на руинах. Он держал в руке игрушку и смотрел в небо.
Во втором — мужчину в доспехе, убивающего волка. Лицо у него было моё. Только глаза — пустые.
В третьем — я стоял с мечом, в окружении трупов. На плечах — маска. На лице — улыбка. Злая. Уверенная. Без сожалений.
— Ты видишь, каким можешь стать? — спросил голос. Не Нарр’Каэль.
Тон был ровный. Холодный. Ни мужской, ни женский. Просто прямой.
— Не впервые, — ответил я.
— А всё ещё хочешь идти дальше?
— Да.
— Зачем?
Я помолчал.
А потом произнёс:
— Потому что если я остановлюсь, то исчезну.
Три зеркала взорвались, осколки взметнулись — но не поранили, а собрались в знак: две чаши, наконец, уравновешенные.
В зале открылся новый проход.
Я пошёл дальше.
Коридор привёл в пустую комнату. На полу лежал я сам.
С мечом в груди.
Глаза открыты. Руки разжаты. Маска — расколота.
Над телом — слова:
“Ты уже проиграл. Но ты ещё можешь выбрать, кем стать в момент конца.”
Тишина.
А потом — снова голос Нарр’Каэля. Тихий, почти шёпотом:
— Смертный… будь осторожен. Это место… оно не ломает. Оно… показывает. То, что было. То, что может быть. А может — то, что уже случилось.
— А я? — прошептал я. — Что я здесь?
— Ты — тот, кто ступил на весы. Посмотрим, выдержишь ли их.
И тогда зеркало в полу засветилось.
Я увидел свою душу.
Огромную, треснувшую сферу. Свет и тьма внутри неё крутились, словно борясь.
Чаши весов в центре зала начали подниматься — медленно.
В одной — я, со всеми своими решениями.
В другой — то, кем я мог стать, если бы...
Я сделал шаг вперёд.
Весы замерли.
И началось испытание.
Стен из зеркал стало больше. Они начали двигаться, разделяя пространство, пряча проход, создавая лабиринт, в котором я должен найти не выход, а ответ.
Ответ — кто я?
Ответ — чего я боюсь?
Ответ — насколько тяжела моя тень?
Я двигался по лабиринту, стенки которого искрились, будто жили собственной волей. Каждый угол будто повторялся. Каждый шаг звучал двойным эхом.
Разум твердил, что я кружу.
Чутьё — что я приближаюсь.
И тогда он появился.
Я остановился.
Передо мной — я сам.
Не копия, не иллюзия. Это был… вариант.
Рост, движения — всё совпадало.
Но лицо — другое. Холодное. Спокойное. И в глазах не отражалась ни боль, ни усталость. Только цель.
Цель, ради которой можно было бы стереть всё лишнее.
— Ты — тот, кем я не стал? — спросил я.
— Я — тот, кем ты можешь стать, если откажешься от слабости, — отозвался он.
— От какой именно?
— От привязанностей. От воспоминаний. От страха быть не тем, кем ты должен быть. Ты не обязан помнить. Ты не обязан страдать. Просто будь функцией.
— Функцией чего?
— Сборщиком. Носителем. Орудием. Богом. Выбирай.
Он атаковал первым.
Движения — почти мои, но вывереннее, чище.
Он не жал — бил на поражение, без лишнего.
Я блокировал — но каждый удар отзывался в теле, потому что я знал эти приёмы, но и он знал мои уязвимости.