Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 43)

Я бил. Резал. Прыгал. Кричал.

— Сдашься — убьют. Выживешь — молодец. Но награды не жди, — шепнул Нарр’Каэль, когда остались последние.

Я не ответил. Зачем? Слова не имели смысла, когда перед тобой громада, пытающаяся размазать тебя, как клопа.

Последний монстр упал. Я остался стоять, пошатываясь, как пьяный. Пыль повисла в воздухе, будто саван.

Я ждал. Хоть искры, хоть намёка на ядро. Хоть что-нибудь.

Ничего.

Ни вспышки. Ни камня. Ни энергии.

— Серьёзно?.. — прохрипел я.

— Добро пожаловать в долину, где даже победа — это просто усталость, — фыркнул голос. — Зато теперь ты понял, почему сюда никто не ходит. Бессмысленность, боль, камни и никакой благодарности. Прямо как брак.

Я плюнул на землю.

— Отлично… просто идеально. Идём дальше. Может, хоть сам храм света даст мне что-то кроме синяков.

Пока шёл вперёд, спина ныла, а клинок в руке будто стал вдвое тяжелее. Но я не остановился. Я знал, что если сейчас сяду — не встану. А если пойду — может быть, найду не только проклятую боль, но и смысл.

Я уже почти достиг края долины, когда за спиной раздался тяжёлый, скребущий звук — будто тысячи валунов разом сдвинулись с места.

Остановился. Обернулся.

— Ну конечно, — выдохнул я.

Поверженные мной монстры… шевелились. Осколки, расколотые тела, обломки — всё это медленно, но неотвратимо собиралось в одну колоссальную фигуру. Камни сливались, выравнивались, будто подчиняясь какому-то древнему зову. И пламя… пламя охватывало их, растекаясь по телу создания, словно по венам.

Монстр выпрямился. Выше деревьев. Шире дома. Он был не просто большим — он был абсурдно, чудовищно огромным.

— Ты его впечатлил. Теперь он хочет отблагодарить, — язвительно шепнул Нарр’Каэль. — Советую не умереть. Хотя бы из уважения к прошлым усилиям.

Я перехватил Каэрион, сделал вдох.

— Погнали.

Он атаковал первым. Я едва ушёл в сторону от руки, что могла бы сровнять с землёй небольшой холм. Земля содрогнулась, когда кулак врезался в скалу, расколов её пополам.

Мой клинок оставлял на нём лишь яркие борозды. Горящие трещины покрывали кожу каменного титана, но казалось, что он этого даже не замечает.

Я прыгал, резал, нырял под ударами, искал слабости. Где-то в груди у него пульсировало пламя — может, там ядро? Но как добраться до него?

Он взревел. Огонь вырвался из пасти, и я едва не лишился половины лица. Щека обожглась, воздух зашипел на коже.

— Ты не победишь его в лобовой, — сказал бог. — Ты слишком мал. Думаешь, это просто мясо? Это испытание. Он — сама воля храма. Пройди — и храм признает тебя.

Я не ответил. Не мог. Всё, что у меня было — это дыхание, что рвалось из груди, и пульс, грохочущий в ушах.

Я бежал. Забирался по остовам упавших валунов. Прыгал. Скользил. Каждый удар был риском. Каждое движение — шанс.

Он схватил меня. Почти. Пальцы, как колонны, сомкнулись в метре от груди. Я вонзил меч между них, рванулся вверх — по руке, по плечу, туда, где пульсировало пламя.

— ДАВАЙ ЖЕ! — взревел Нарр’Каэль.

Я закричал, вбивая меч в огненное сердце. Свет вспыхнул. Мир ослеп.

Раздался грохот. Камни рассыпались. Жар исчез. Осталась только тишина… и я, стоящий на грудной клетке поверженного титана.

Долго я стоял там. Дышал. Молчал. Потом плюнул вниз.

— Без награды, да?

Небо промолчало. Бог тоже. И только ветер качал пылающие останки, словно смеясь.

— Ну и ладно. Я и без наград найду, за что жить.

Я уже собирался уходить, когда заметил: среди обломков валялся странный осколок. Он был другого цвета — не тускло-серый, как остальное, а с лёгким, почти незаметным синим отливом, будто на свету переливался стеклом.

Я подошёл ближе, присел и взял его в руку.

— Хм. Тепло… — пробормотал я. — Слишком ровный срез. И, чёрт возьми, он будто пульсирует.

Осколок казался живым. Он пульсировал с такой же частотой, как моё сердце. Необычно лёгкий, но при этом плотный, как будто был выкован, а не отколот от случайного булыжника.

— Что это ещё за побрякушка? — буркнул Нарр’Каэль в голове.

— Сам бы хотел знать. Вроде бы просто камень… но ощущение, что он дышит.

— Покажи поближе.

Я поднял осколок повыше, и в голове что-то щёлкнуло. Будто пространство вокруг меня сдвинулось на долю градуса. Тень в воздухе дрогнула. Воздух стал плотнее.

— О-о… любопытно. Очень любопытно, — пробормотал бог, и его голос стал внимательным, почти серьёзным. — Это не просто камень. Это — фрагмент Печати. Один из ключей к куполу, который защищает храм.

— Куполу?

— Ты что, думал храм будет торчать на виду? После всего, что тут творилось? Эти места защищены. Завеса, купол, поле... как хочешь называй. Без ключа ты не найдёшь вход. Но вот с этим… — он сделал паузу, — ...ты, возможно, сможешь пройти.

Я повернул голову, оглядел окрестности. Камни. Обломки. Пыль. Пепел. Всё как прежде. Только вот храм...

Храма действительно не было видно. Ни малейшего намёка на постройку. Хотя по всем расчётам, он должен быть здесь.

— Купол скрывает не просто строение. Он искажает восприятие. Пространство вокруг тебя может быть уже частью храма, но ты этого не видишь. Пока не используешь ключ.

Я посмотрел на камень. Тот чуть потеплел в руке.

— То есть, если я подойду ближе…

— …мир может измениться. Не забудь дышать.

Я кивнул. Сжал фрагмент покрепче.

— Ну что ж… посмотрим, что там за завеса.

Я уже почти вышел из долины, когда осколок в руке начал резко нагреваться. Не обжигая, но настойчиво. Будто в нём пробудилась жизнь, и он требовал: «Сделай шаг».

Я замер. Передо мной — всё тот же лес. Знакомый. Уютный. Солнечные пятна на листве, птичьи крики, лёгкий ветер, несущий аромат трав.

И сделал шаг вперёд.

...и мир исчез.

Нет, не исчез — перекроился. Будто кто-то сорвал покрывало с реальности.

Лес обуглился и ссохся на глазах. Трава почернела, сморщилась и превратилась в пепел. Свет исчез, будто солнце зажали чёрные ладони. Над головой — купол. Он не сиял, не светился. Он просто... был. Ощущался давлением в висках, в груди, даже в костях. Его не было видно, но он ощущался всем телом.

А прямо передо мной возвышался храм.

Полуразрушенный, упрямо торчащий среди обломков старого мира. Он будто рос из земли: здание из чёрного, будто обожжённого камня, с развалившимися колоннами, наполовину засыпанными пылью и пеплом. Крыша провалена, одна из башен — наклонена, как сломанный палец. Но от него веяло... чем-то древним. Осязаемым. Неугасающим.

Он не просто стоял здесь — он ждал.

Я перевёл взгляд на округу. Там, где недавно лежали кучи камней, сейчас возвышались чёрные, дымящиеся шипы. Каменные останки врагов покрылись трещинами, будто что-то изнутри пыталось прорваться наружу. Всё вокруг — искажённое, будто видимое сквозь чужой, треснувший разум.

Осколок в моей руке замер. Больше не пульсировал, не горел. Просто лежал, холодный, как кусок старого металла.