Евгений Аверьянов – Иллюзия (страница 39)

Артур только качнул головой, словно вопрос был наивен:

— Туман. Он блокирует всё развитие. Средоточия они даже получить не могут. Вот вырастут — и станут такими же, как мы.

Я уже хотел ответить, но крик с заставы перебил разговор. Тревожный, резкий — не перепутаешь.

— Туманники!

Всё завертелось. Люди выхватывали оружие, бросались к частоколу, кто-то подталкивал детей и женщин вглубь пещеры. Я вместе с остальными выбежал к воротам. Серые силуэты выплывали из тумана, ощеренные, отвратительные, десятками. Лязг железа, крики, запах крови — всё смешалось.

Мы сражались яростно. Ловушки рвались, копья ломались, но твари лезли и лезли. Я видел, как прямо передо мной один из молодых парней, ещё вчера улыбавшийся у костра, рухнул, разодранный когтями. Он даже не успел вскрикнуть.

Это стало последней каплей.

Я перестал сдерживаться. Иллюзия оков дрогнула, распалась, и в ту же секунду сила хлынула наружу. Плетения вспыхнули сами собой, и туманники начали падать один за другим. Я резал их огнём, ломал молниями, рвал тенями. Каждое движение — смерть. Они попытались отступить, но я не дал им уйти. Ни одна тварь не должна вернуться в свой туман.

Через несколько минут всё было кончено. Земля под стенами была устлана мёртвыми телами, а я стоял среди дыма, тяжело дыша.

Тишина поселилась быстрее, чем ожидалось. Я почувствовал на себе десятки взглядов. Люди, взрослые и дети, смотрели так, будто впервые видели меня по-настоящему.

И я понял: теперь нам предстоит очень тяжёлый разговор.

— Как… как ты это сделал? — Артур первым нарушил молчание. Его взгляд метался между моими руками и обугленными телами тварей. — Как тебе удалось снять оковы?

Я пожал плечами, стараясь говорить спокойно, будто речь шла о пустяке:

— Похоже, мне попались бракованные. Часть силы сама вернулась, а остальное… дело техники.

Он нахмурился, но не спорил. Только сделал шаг ближе, понизил голос:

— Ты можешь… помочь нам? Снять это проклятие с остальных?

Я задержал дыхание. Сотни глаз смотрели на меня, ждали ответа. Внутри кололись сомнения, но после того, что я увидел — после смерти этого парня — у меня уже не оставалось оправданий.

— Не вижу причин для отказа, — сказал я наконец.

И всё изменилось.

Сначала люди не верили. Когда я коснулся первых кандалов и они рассыпались, оставив после себя только металлическую пыль, хозяин этих оков стоял, будто оглушённый. Он поднял руки, медленно, словно боялся, что всё это сон. А потом — дрожащими пальцами потянулся к воздуху, и слабое свечение впервые за долгие годы окутало его ладони.

Он заплакал. Настоящими, сдержанными мужскими слезами.

Следующие освобождались один за другим. Недоверие сменялось шоком, потом восторгом. Кто-то просто стоял, глядя на свои руки, кто-то сразу пробовал вызвать искру или поток воздуха, кто-то падал на колени, прижимая руки к груди, будто сердце разорвётся. Женщины закрывали лица ладонями, старики дрожали, подростки смотрели, как в первый раз видят чудо.

Я двигался от человека к человеку, ломал чужие цепи, и с каждым разом чувствовал, как стены вокруг трещат — не из камня, а из отчаяния, привычки к безысходности.

Они уже не рассчитывали когда-либо ощутить магию. И теперь не знали, как жить дальше.

А я понимал: началось что-то, что уже не остановить.

Сначала вокруг меня царила эйфория. Люди кричали, смеялись, кто-то обнимал соседей, кто-то поднимал руки к серому туману, будто туда, где должно быть небо. Даже воздух будто ожил — искры магии чувствовались в каждом вдохе.

Но радость длилась недолго.

В стороне стояла группа подростков и детей, смотрели на всё это с завистью и растерянностью. Они пробовали повторять жесты взрослых, пытались вызвать хоть искорку, но у них ничего не выходило. Лица вытянулись, кто-то сжал кулаки, кто-то отвернулся. Радость взрослых обернулась для них чужим праздником, в который им вход был заказан.

Глава 21

Я видел, как в толпе радость перемешивалась с чем-то иным. Одни смотрели на меня с благодарностью, почти со слезами на глазах. Другие уже прикидывали, что смогут сделать с новой силой — слишком прямые спины, слишком цепкие взгляды. Я знал этот взгляд. Сила редко остаётся просто силой.

Артур тихо подошёл ко мне, в его голосе слышалась тревога:

— Ты понимаешь, что сделал? Люди жили без магии десятилетиями. А теперь они снова могут её чувствовать. Кто-то будет защищать поселение, кто-то — охотиться. Но… — он замялся, — кто-то решит, что теперь можно править.

Я молча кивнул.

Внутри меня разрывали противоречия. Старик с дрожащими руками смеялся, когда в ладони вспыхнул огонёк. Женщина прижимала к себе ребёнка и плакала — теперь у неё появился шанс защитить его. Но рядом двое мужчин переглядывались так, что не требовалось слов: они уже видели в этой силе возможность взять верх над другими.

Я глубоко вздохнул. Сделанное не вернуть. Оковы падали, и каждый теперь решал сам, что делать с этой свободой.

Поначалу люди радовались, как дети. Каждый новый огонёк, каждая искорка магии сопровождались криками восторга. Но долго это продолжаться не могло.

Я заметил, как двое мужчин — здоровяки, охотники — переглянулись и шагнули в центр площадки. Один поднял ладонь, в которой вспыхнуло пламя, другой тут же вызвал вокруг себя поток воздуха, подхвативший пыль и мусор. Улыбки быстро сменились вызовом.

— Думаешь, твой огонёк сильнее? — ухмыльнулся один. — Смотри, как я его задую.

Огненный шар взметнулся в воздух, ветер рванул навстречу. Искры разлетелись, задели кого-то из стоящих рядом. Вспыхнули крики, кто-то попытался разнять, но мужчины уже забыли обо всём — глаза горели азартом, в жилах играла давно утерянная сила.

Я вздохнул. Всё это было слишком знакомо. Сначала восторг, потом — соревнование, а после всегда драка.

Я шагнул вперёд, поднял руку и одним коротким импульсом магии погасил обе вспышки. Пламя исчезло, воздух стих. Люди ахнули и уставились на меня.

— Довольно, — сказал я ровно, стараясь не повышать голос. — Вы только что едва не подожгли дом и не покалечили детей. Магия не для того, чтобы меряться у кого она больше. Она для того, чтобы выжить.

Молчание. Только тяжёлое дыхание охотников, которые не смели больше поднять глаза.

Я обвёл взглядом толпу и понял: мне придётся не просто освободить их от оков. Придётся учить. Иначе они сами себя сожрут быстрее, чем туманники успеют снова напасть.

Я попытался говорить спокойно, без давления.

— Вы только получили свободу. И первым делом решаете, кто сильнее, кто главнее? — я покачал головой. — Серьёзно? Не время и не место устраивать разборки. Хотите власть — получите её потом, когда выживете.

В толпе кто-то хмыкнул. Один из охотников, тот самый, что дрался за огненный шар, шагнул вперёд.

— А с чего это ты решил, что можешь нам указывать? Ты здесь никто. Новичок. И не забывай — оковы снять было твоей обязанностью, а не подвигом. Ты мог — значит должен был.

Сразу несколько голов закивали, недовольные шепотки пронеслись по площади. Я усмехнулся — горько и устало.

— Понятно. Освободил, а теперь ещё и виноват. Классика. — Я обвёл всех взглядом. — Ну и ладно. Если для вас это лишь «моя обязанность», значит, дальше я вам не нужен. Как распорядитесь своей свободой — ваша проблема.

Я развернулся, давая понять, что разговор окончен. Пусть переварят.

Я уже собирался уйти, как услышал за спиной спокойный голос Артура:

— Подожди.

Я обернулся. Артур стоял, сложив руки на груди, и смотрел прямо, без осуждения и без попытки спорить.

— Молодец, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали и другие. — Что не стал развивать конфликт. Слишком легко было бы сорваться, а ты этого не сделал. Решение уйти и развеяться — тоже верное. Сейчас людям нужно время. Мы жили одним образом, а за день всё изменилось. Многим трудно это принять.

Я прищурился, стараясь уловить в его голосе подвох, но не заметил.

— Ты же понимаешь, — продолжил он, — вернуть магию — это одно. Вернуть разум — совсем другое. Я дам им пару дней. Попробую унять самые горячие головы. Вернёшься тогда, и будет проще.

Я кивнул, соглашаясь с доводами. В нём чувствовалась твёрдость, опыт. Словно он сам много лет назад проходил через подобное.

— Хорошо, — ответил я. — Через пару дней.

Он коротко кивнул в ответ. А я развернулся и пошёл прочь, радуясь возможности хотя бы немного отдохнуть от всей этой бурлящей толпы.

Я покинул поселение без лишних слов. Люди смотрели мне вслед — кто с любопытством, кто с тревогой, а кто с откровенной неприязнью. Но я не задерживался. Мне действительно нужно было уйти.

Чем дальше я уходил от поселения, тем тише становилось. Шум голосов и звяканье оружия сменились вязким молчанием тумана. Здесь, в стороне, не было ни дымка костров, ни ощущения толпы за спиной. Только серые клубы вокруг и влажная, холодная тишина.

Я нашёл место под обрывом, где скалы образовали что-то вроде укрытия. Там можно было разложить еду и отдохнуть, не опасаясь, что кто-то подкрадётся слишком близко.

Сел, прислонившись к камню, и позволил себе немного расслабиться. В голове крутились противоречия. Я дал людям свободу, но что они сделают с ней — вопрос. Одни начнут помогать, другие наверняка попробуют рвануть к власти. А я между ними вроде как чужак.

И всё же внутри было странное чувство… лёгкость. Как будто после долгих месяцев тяжести и ограничений я наконец снова мог дышать. Пусть не полной грудью — туман всё равно не отпускал, — но всё же дышать.