Евгений Аверьянов – Иллюзия (страница 37)

Толпа снова загудела.

Глава постучал посохом о камень:

— Пусть будет так. Но помни, здесь не место для личных игр. Одно неверное решение — и погибнешь не только ты.

Артур, сидевший сбоку, кивнул мне с лёгкой усмешкой. Он явно был доволен, что разговор прошёл относительно спокойно.

Но я понимал: моё решение охотиться одному сделали темой номер один в этом каменном улье. И теперь каждый шаг будут обсуждать — с уважением или с ненавистью.

Я выходил за укрепления без лишних слов. Теперь это не казалось чем-то необычным — охота стала частью распорядка. Взгляды всё равно провожали, но в них уже не было прежней насмешки или обречённого «ну, сгинет и ладно». Теперь следили иначе — как за тем, кто уже доказал, что может вернуться с добычей.

Мне даже показалось, что в толпе кто-то шепнул:

— Смотри, одиночка пошёл.

И в этом не было яда. Больше любопытство, чем злость.

Но расслабляться нельзя. За мной наверняка ещё присматривают. Я чувствовал это — лишние движения, слишком настороженные взгляды. Они ждут ошибки. Ждут момента, когда я проявлю нечто «чужое». Поэтому магия оставалась под замком.

Я вышел в туман, и привычная тишина накрыла меня. Здесь не было ни криков детей, ни гулких разговоров, только шорохи, дыхание земли и редкий вой туманников. Копьё лежало в руке привычно, мышцы слушались лучше, чем когда-либо. Даже без магии я чувствовал себя хищником, а не добычей.

Добыча сегодня будет не первой, но и проверка — не последней. Нужно показывать результат снова и снова, иначе всё, что я уже сделал, быстро забудут.

Я шёл медленно, не торопясь. Теперь у меня был опыт, и каждая охота превращалась в проверку — не только добычи, но и меня самого.

Туман шевелился, скрывал звуки, но я научился ловить мелочи: шорох когтей по камню, едва слышное дыхание, колебание воздуха. Всё это выдавало тварь задолго до броска.

Из трещины впереди вынырнул туманник — рванулся, но я уже знал, чего ждать. Серый силуэт, разодранный мех, длинные лапы с когтями, хватка больше похожая на хищную машину, чем на живое существо. Пасть щёлкнула рядом, но копьё оказалось быстрее — удар в бок, движение точное, как будто отработанное.

Тварь захрипела и рухнула. Я спокойно ждал, пока её тело затихнет. Теперь это больше не было потрясением — просто часть работы.

«Теперь я не самоубийца-одиночка, — подумал я. — Теперь я охотник. И пусть они смотрят. Всё равно придётся привыкать».

Я скинул добычу в поселении, даже не задерживаясь. Усталость почти не ощущалась — наоборот, меня подталкивало ощущение свободы. Здесь никто не дёргал, не держал за руки. Захотел — пошёл. Захотел — сразился.

Поэтому я снова вышел в туман. Сначала охота шла привычно: следы, осторожный шаг, шорох впереди, быстрый удар. Но в какой-то момент я понял, что зашёл слишком далеко. Путь обратно я помнил — память на маршруты у меня всегда была неплохая, — но всё равно это было дальше, чем я рассчитывал.

И именно тогда я услышал голоса.

Я замер, пригнулся, вслушался. Глухой смех, приглушённые слова, шаги по камням. Я осторожно двинулся ближе, стараясь оставаться в тени.

Из тумана показались люди. Не наши. Доспехи поношенные, но ухоженные. Лица спокойные, движения уверенные — такие не выживают случайно, за ними опыт.

Они заметили меня почти сразу. Несколько взглядов, рука одного скользнула к оружию, но нападать не спешили. И вражды я тоже не чувствовал. Просто настороженность.

Они переглянулись. Один шагнул вперёд — широкоплечий, с тёмной бородой, явно старший среди них.

Я задержал дыхание, ожидая ответа.

Они переглянулись, и бородатый фыркнул:

— Гляди-ка, один из Артуровских прихвостней пожаловал.

Я вскинул брови, но промолчал. В голове мелькнула мысль: «Артур? Прихвостни? Забавно. Он ведь никогда не выглядел главой.

Но, может, играет роль куда серьёзнее, чем показывает».

Я выпрямился, не делая резких движений, и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Не похоже, что мы встречались раньше. Вы не из нашего поселения.

Глава 20

Я чуть развернул плечи, показывая, что руки у меня пусты.

— Я не ищу проблем, — сказал я ровно.

Бородатый прищурился, усмехнулся краем губ.

— Те, кто не хочет проблем, не заходят на чужую территорию.

Он шагнул ближе, остальные будто бы лениво, но синхронно переместились, слегка окружая меня. Ничего откровенно враждебного, но сигнал понятный: чужак здесь лишний.

Я ощущал напряжение, но в то же время — странный азарт. Эти люди были опасны, опыт сквозил в каждом движении. И в глубине души я понимал: разговор с ними может закончиться чем угодно.

Я задержал взгляд на их оружии — явно кованый металл, ухоженный. Значит, у них есть ресурсы, кузнецы, а возможно и своё поселение. Значит, я только что наткнулся на ещё один кусок этой странной карты.

— Может, проверим его? — предложил один из них, высокий, с узким лицом и цепким взглядом. — Пусть сделает для нас мелкое дело. Сразу станет ясно, стоит ли он чего-то или пустое место.

Я скривился, но голос мой остался спокойным:

— Я не собираюсь бегать по поручениям, тем более от непонятно кого.

Бородатый ухмыльнулся, качнув головой, словно это был ожидаемый ответ.

— Слышь, парень, здесь так не принято. Или показываешь, что чего-то стоишь, или тебя списывают в расход.

Я пожал плечами.

— А мне всё равно, что у вас принято. Я здесь случайно оказался и живу, как умею. Хочу — охочусь, хочу — ухожу. Но плясать под чужую дудку не собираюсь.

На какое-то время повисла тишина. Воины переглянулись. Один из них, помоложе, шагнул ближе, будто собираясь сказать что-то резкое, но бородатый поднял руку, останавливая его.

— Смотри-ка, — протянул он, внимательно глядя на меня. — Говорит уверенно. Не каждый из Артуровских так держится. Может, и правда не совсем «прихвостень».

Я не стал отвечать. Просто держал их взгляды, позволяя им первыми сделать следующий ход.

— Слушай, умник, — один из них, молодой, но с тяжёлым топором на плече, шагнул ко мне ближе, с вызовом в голосе. — Ты либо с нами, либо против нас. Здесь нет середины.

Я не шелохнулся.

— Я никому не враг, пока меня не трогают, — ответил я спокойно.

Бородатый усмехнулся, поправив ремень с висящими на нём ножами.

— Хорошо говоришь. Но вот беда — эта территория наша. И любой, кто сюда заходит без спроса, уже выбрал сторону.

Он чуть подался вперёд, глаза прищурились.

— Считаешь, что сможешь уйти один против пятерых?

Я скользнул взглядом по их оружию: два копья, топор, пара клинков. Все явно знали, как ими пользоваться. Я пожал плечами.

— Если придётся — попробую.

На лицах нескольких мелькнула ухмылка. Они явно чувствовали за собой силу — численность, опыт, оружие. Их голоса стали жёстче:

— Смотри, парень, тебе тут повезло выжить после падения. Но удача не вечная. Или ты договариваешься с нами сейчас, или в следующий раз мы найдём тебя в тумане — и тогда никому не будет дела, куда делся Артуровский любимчик.

С этими словами они медленно окружали меня, как бы невзначай сокращая дистанцию.

Я видел, что слова уже ничего не решат. Пальцы у ближайшего с копьём дрогнули, мышцы напряглись.

Они рванули почти одновременно.

Первый — копейщик — получил кулаком в грудь, и его вышибло назад, будто он налетел на стену. Второго я поймал за запястье и резким рывком ударил плечом в челюсть, выбив из равновесия.

Третий оказался шустрее, ударил клинком сбоку, но я шагнул вперёд, перехватил руку и просто впечатал его в землю. Четвёртый замахнулся топором, я ушёл в сторону, подбил локтем под рёбра — топор вылетел, стукнувшись о камень.