Евгений Аверьянов – Иллюзия (страница 23)

Сначала ничего не происходило. Второй стоял, держа плечи напряжёнными, будто готовился выдержать удар. Но живая вода не ударяла — она медленно проникала внутрь.

Я видел, как его кожа покрылась мурашками, мышцы задрожали.

— Она ищет, — выдавил он, не открывая глаз. — Словно щупальцами… проникает вглубь…

Я наблюдал энергетическим зрением. Долгие, мёртвые пласты его структуры начали шевелиться. Словно камень, пролежавший тысячелетия в земле, вдруг ощутил дыхание ветра.

— Каналы… я чувствую их! — голос его был полон удивления и страха одновременно. — Они пустые, ссохшиеся… но они есть.

Живая вода потянулась глубже. В этот момент старика выгнуло, он сжал кулаки и закричал, но я остановил движение — не вмешивался. Нужно было дать процессу завершиться.

Его энергетическое ядро вспыхнуло — тускло, неровно, как уголь, в котором раздувают забытый жар. Потоки воды начали втягиваться прямо туда, и я понял: идёт пробуждение.

— Я… я помню… — Второй говорил сквозь сжатые зубы. — Когда-то всё было иначе. Легко. Потоки текли сами… А теперь боль. Словно меня снова строят из обломков.

Вода закружилась вокруг него, завихрилась, словно пруд сам хотел подтолкнуть процесс.

И тут я заметил: часть воды темнела. Совсем немного, но достаточно, чтобы насторожиться. Живая вода вытесняла из него чужеродное — старые сгустки тьмы, прилипшие к остаткам его каналов.

— Держись! — сказал я резко. — Это не вода тебя рвёт, это твоя собственная гниль выходит.

Он стиснул зубы и кивнул.

Я следил: каналы постепенно наполнялись, выстраивались вновь, будто их рисовала невидимая кисть. Второй дрожал, но стоял.

И я понял — он выдержит.

Я шёл к границе и ловил себя на странном ощущении — лёгкости. Не часто удаётся провернуть что-то подобное, тем более с таким результатом. Второй действительно возродился, и не просто ожил, а вернул себе силу, которая на порядок превосходила мою.

Но главное было не это. Он не начал устанавливать свои правила, не попытался взять всё под контроль. Он выслушал, оценил и принял мой план. Не возражал даже тогда, когда речь зашла о том, что придётся довериться людям. Для того, кто веками считал себя выше всех, это было чем-то немыслимым. А он сделал шаг назад — ради дела.

Теперь он шёл к Петру. Тот ещё раньше получил инструкции: что делать, как встречать, куда вести. Всё должно было совпасть по времени. Если мы ошибёмся хотя бы на полшага — вся схема рухнет.

Я чувствовал, что начинается самая опасная часть. Иллюзия сработает, но ненадолго. Скрулы не идиоты — слишком быстро поймут, что вода не та. Однако, я надеюсь, что поймут это они, когда будет уже слишком поздно, для них. Их вожак, ещё живой или уже при смерти, станет центром этого противостояния. От того, как именно всё пойдёт, зависела судьба не только городов, но и всех, кто вообще ещё держался в этой ветви.

Я поймал себя на мысли: мне больше не страшно. Есть план, есть союзники. Но готов ли я к любому исходу?

Нужно быть готовым.

Я оставил эликсир на территории скруллов. Маленький сосуд, наполненный иллюзией, казался безобидным — словно чья-то случайная находка. Но я точно знал: в нём нет ничего живого, только искусно созданная копия.

Голем донёс сообщение. Координаты, никаких лишних слов. Я знал, что они проверят десятки раз, но всё равно отправят кого-то за мёртвой водой. Их вожак висел между жизнью и смертью, и для них любая надежда стоила риска.

Я устроился неподалёку, так, чтобы видеть всё, но не выдать себя. Скрулы двигались быстро и осторожно — целая группа, явно не простые воины, а проверенные. Два разведчика шли впереди, сканируя местность, остальные прикрывали фланги. Словно ждали подвоха, но слишком уж велик был соблазн.

Когда они добрались до сосуда, один из них коснулся его. Я заметил, как по его телу пробежала дрожь — чёрная жижа внутри реагировала на приближение. Воины зашипели, что-то переговариваясь между собой. Я не слышал слов, но видел их нетерпение: они боялись опоздать.

Я молча наблюдал. Сердце билось ровно, почти спокойно. Первый пункт плана уже сработал, теперь оставалось смотреть, как иллюзия поведёт себя в руках врагов.

Если они поверят — выиграем время. Если раскусят — придётся действовать жёстче и быстрее, чем я рассчитывал.

Они не говорили вслух — никогда не говорили. Только быстрые движения, резкие жесты, повороты голов. Внутри они переговаривались мыслями, и я видел лишь отражение этого разговора в их поведении. Один тянулся к сосуду, второй резко отдёргивал его руку, третий в отчаянии бил хвостом по камням.

Я не слышал их мыслей и не мог угадать, о чём они спорят. Но суть была очевидна. Перед ними стоял выбор: рискнуть прямо здесь и проверить содержимое или отнести сосуд к своему вождю.

Я затаил дыхание. Если они догадаются испытать жидкость на себе — конец всей затее. Иллюзия раскроется, и тогда придётся действовать лоб в лоб, без подготовленного плана.

Я снова посмотрел на сосуд. Чёрная субстанция переливалась под светом, обманчиво живая, но на деле мёртвая. Настолько идеально я ещё никогда не создавал иллюзий. Даже сам, если бы не знал, не отличил бы её от настоящей.

Только бы они не решились на проверку... Только бы страх потерять вождя оказался сильнее любопытства.

Я сжал рукоять оружия, готовый к худшему. Всё зависело от их выбора.

Скрулы схватили бутыль так резко, словно боялись, что она растворится в воздухе, и почти бегом скрылись в глубине своих туннелей.

Я только тогда позволил себе выдохнуть. Первый барьер пройден. Теперь очередь за вторым — отдадут ли они зелье своему вождю, или всё-таки кто-то из помощников решит проверить содержимое на месте?

Это был самый тонкий момент плана. Если хоть один из ближайших к вождю скрулов окажется достаточно хитрым или осторожным, иллюзия рассыплется, и всё пойдёт прахом.

Проследить за ними я не мог. Даже если бы и хотел, уходить дальше купола — самоубийство. Барьер ещё держался, пусть старик его и не подпитывал уже. За его пределами я был бы как на ладони, без права на ошибку.

Оставалось только ждать. Сигнал от голема должен был появиться, когда сосуд окажется в нужном месте.

Я сел на корточки, опершись локтями о колени, и смотрел в пустоту. В такие минуты время тянулось особенно медленно. В голове вертелась одна мысль: либо они поведутся и тогда всё закончится быстрее, чем я надеюсь… либо придётся перестраивать план прямо на ходу.

Через глаза голема картинка была резкой и чужой — словно я смотрел на мир сквозь мутное стекло, где всё подсвечено изнутри чёрными прожилками.

Бутыль уже несли вглубь. И скорость, с которой двигались скрулы, меня удивила: меньше суток прошло, а они уже протащили её до подземного города.

Взгляд голема дрогнул — и я увидел, как сосуд попадает в руки одного из тех, кто теперь командовал их ордой. Этот не стал мешкать: схватил бутыль и, пригнувшись, понёс её к одному из крайних зданий.

Спешка была такой, что у меня внутри всё похолодело. Они даже не пытались проверять содержимое. Ни тени сомнения, ни капли осторожности. Значит, у них нет времени. Совсем нет.

Я сжал зубы. Это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что ловушка почти наверняка сработает. Плохо — потому что, если они настолько отчаянные, то всё происходящее указывает на скорый перелом. У них явно начались внутренние проблемы, иначе не стали бы так рисковать.

Теперь оставалось только дождаться следующего сигнала.

Глава 13

Интерлюдия.

Подземный город скруллов встретил их тишиной, прерываемой только эхом шагов по каменным плитам.

В глубине храма, где стены были исписаны чёрной вязью, возвышался алтарь — массивная плита из чёрного камня, покрытая сетью трещин. На нём лежал их бог. Тело его походило на гниющий сосуд: кожа в язвах, дыхание едва слышное, взгляд пустой, но ещё удерживающийся за грань жизни.

Скрулл, державший бутыль, не колебался. Он приблизился к алтарю, сорвал крышку и одним движением вылил внутрь умирающего всю жидкость до капли. Тягучая чёрная субстанция скользнула по губам и горлу, будто живая, будто сама стремилась войти в тело.

Мгновение — и казалось, что всё кончено. Грудь на алтаре застыла, дыхание оборвалось. В комнате воцарилась мёртвая тишина, тяжёлая, давящая.

Но затем произошло нечто странное. Изнутри, прямо под кожей, забрезжил золотой свет. Сначала слабый, похожий на искру, затем всё ярче. Язвы начали стягиваться, словно их слизывало невидимое пламя. Мёртвое тело стало наполняться силой, жилы вновь обрели плотность, мышцы подтянулись.

Свет разливался всё шире, выталкивая остатки чёрной жидкости из ран и пор. Тело, которое должно было умереть, наоборот оживало — и каждый миг превращался в чудо, которое скруллы не понимали.

Они ждали гибели. Но получили возрождение.

Я устроился удобнее, отключив посторонние сигналы. Голем показывал картину: каменные стены подземного города, тусклые кристаллы на сводах, скруллы сновали туда-сюда. Они не подозревали, что перед ними не я, а игрушка — искусственная оболочка. Это было моё преимущество. Но не повод расслабляться.

Меня терзала мысль: а вдруг не сработало? Вдруг жидкость не добила их «хранителя», а наоборот — помогла? Глупо надеяться, что план всегда идеален. Но если ошибка допущена именно здесь, последствия будут… неприятные.