Евгений Астахов – Путь Восходящего Солнца (страница 42)

Оскалив пасть, враг испускает протяжный вой. Звуковая волна раскатывается во все стороны, сбивая нас с ног. Вскочить успеваем, но тело вязнет в липком страхе. В глазах троится. На миг я вижу себя добычей первобытного чудовища. Фамильяры Каору от этой техники разлетаются, большинство рассыпается, а те, что уцелели, находятся в оцепенении.

Мы не сдаёмся. Наша связь, рождённая Слиянием Душ, пульсирует и крепнет с каждым ударом сердца. Я чувствую эмоции Каору как свои собственные — её решимость, её неукротимую волю к победе. Щедро делюсь с ней своим собственным убеждением — вместе мы выстоим. Эти чувства текут сквозь неё и меня, прогоняя оторопь и слабость, наполняя тело новой силой. «Один бамбуковый стебель ломается ветром, но тысяча выстоит как скала» — так говорили в старину. Сейчас мы — единое целое, и ничто не способно нас сломить.

Волк, словно почувствовав наше возрождённое сопротивление, приседает на задние лапы. Концентрация Ки вокруг него увеличивается. Его неподвижное в этот момент тело начинает растворяться. Грозовые тучи продолжают метать в нас фиолетовые молнии. Мы постоянно двигаемся, не останавливаясь ни на секунду. Там, куда попадают снаряды, плавится не только снег, но и твёрдая горная порода под ним.

Массивное же чудовище исчезает и в один миг преодолевает расстояние до меня. Обрушивает передние лапы, словно падение звезды, только не огненно-жёлтой, а сумрачной, почти чёрной. От его приземления образуется небольшой кратер. Пропитанная первобытной энергией горная порода вперемешку с землёй идёт небольшой волной и восстаёт вокруг нас гребнем. Меня отбрасывает прочь, и в следующий миг волк опять рядом со мной, почти смыкая свою пасть на моей голове.

Длани Асуры вырываются из-за моей спины естественным продолжением тела. Я даже вижу что-то вроде янтарного каркаса на своей грудной клетке и плечах. Уже три пары эфемерных рук хватают верхнюю и нижнюю челюсть. Мы недолго противостоим друг другу. Волк волочит меня по снегу, прочерчивая глубокую борозду. В спину ему обрушивается пламя и летит сразу несколько огненных фамильяров, однако из туч вырываются молнии и не дают прервать наш поединок, одного за другим поражая призванных помощников Каору.

Мне удаётся поймать обе челюсти, корни оплетают ноги, давая больше устойчивости. Ки бежит по телу, разгоняя кровь и распаляя жар. От края арены стелется пламя, окутывая меня огненным саваном. Напрягаю руки, мышцы спины трещат от натуги. Резкий рывок — на миг отрываю удивлённого волка от земли. Вижу шок в его застывших глазах и… с силой впечатываю противника в острый гребень. Его туша с повизгиванием сносит каменную стену, однако зверь тут же подскакивает и вновь бросается на меня.

Каору огибает монстра и заходит мне за спину. Она не прекращает посылать снаряды один за другим, которые взмывают в воздух и бьют врага сверху с разных направлений. Однако это лишь немного мешает волку. Основную же энергию моя напарница направляет на меня. Дружественное пламя концентрируется и вливается в Длани Асуры, делая их гораздо опаснее.

Хищник совершает сразу несколько резких прыжков, пытаясь достать Каору, смещая фокус с меня. Однако я защищаю её, встретив чудище мощными ударами. Сила противника внушает уважение. Поразительно, но она продолжает расти. Молнии, разлетающиеся от него, становятся ещё злее. Они струятся и стелются по снегу, бьют, рисуя замысловатые узоры в воздухе.

Это уже не грозовые разряды, а сгустки первобытной ярости, сплетённые с чистейшей разрушительной энергией. Они не просто вонзаются в цель — они испепеляют, стирают с лица земли всё, чего касаются. Один лишь краткий миг соприкосновения — и могучие сосны обращаются в уголь и пепел, твёрдый гранит плавится и течёт, словно вода. Увернуться от этих всполохов смерти невероятно трудно — они будто сами находят цель, меняя направление и преследуя нас, словно разумные существа.

Лапы волка окутывает потрескивающая аура. Он наступает рывком и, исчезнув, обрушивается на нас из тьмы. Когти вытягиваются, вспахивая землю и снег, оставляют уродливые рубцы на поверхности горы. Удары почти не различимы. Каждый взмах вызывает мощный заряд электричества, раскатывающийся в стороны и покрывающий приличную площадь. Волк мечется по полю боя и раз за разом обрушивает серии ударов, пытаясь настигнуть нас.

Каору уверенно держится в стороне, уворачиваясь от атак. Я же стараюсь перетянуть внимание монстра только на себя. Когда напарница напитывает меня своей энергией, ощущаю, как удары хотя бы немного наносят урон, пробиваясь через густую шерсть и бушующую вокруг зверя бурю. Сражаясь и постоянно смещаясь в стороны, мы быстро раскрашиваем эту часть горы в его тона. Из-под изменённой земли вырывается туман, затрудняя видимость.

Сближаюсь, атакую и отступаю, избегая клацающих челюстей и смертоносных когтей. Вблизи зверя невозможно долго находиться. Моя сила возросла, а количество и качество Ки вышло на совершенно иной уровень, возможно, сопоставимый с этапом Цилиня. И всё же нахождение в таком состоянии долго может не просто сократить жизнь ещё сильнее, а оборвать её полностью.

Каору сближается со мной ещё сильнее. Она почти стоит за моей спиной и двигается тенью, словно телохранитель, сбивая дальнобойные атаки непредсказуемых молний. В то же время девушка продолжает вливать в меня огненную силу, подпитывая Длани Асуры и не только их. Всё моё тело окутывает пламя, от которого давно растаял снег и запекается земля.

Волк становится ещё злее. Его духовная энергия давит на нас, словно невидимая рука титана — самого Асуры. Она настолько плотная и тяжёлая, что, кажется, способна смять сталь и расколоть гранит. Каждый вдох даётся с трудом, воздух не хочет проникать в лёгкие.

Всепожирающая буря уже разлилась, заполнив огромное расстояние вокруг. Она покрывает эту часть скал. Первобытный хищник мелькает тенью, обрушиваясь словно клинок убийцы. Мы улавливаем враждебную ауру и встречаем его контратаками. Пропускаю опасные удары мимо, отбрасываю лапы, когда когти перестают сиять фиолетовым, и пробиваюсь к его груди. Янтарные росчерки оставляют огненные следы, но их тут же окутывает тьма.

Зверь становится всё яростнее. Из пасти выливается густая непроглядная пена, шипя, спадает и разъедает всё, чего касается. В глотке волка рождается сама тьма, ещё более густая и непроглядная, чем самая тёмная ночь. Это самые настоящие техники, которые овладел духовный зверь на этапе Цилиня. А ещё в багровых глазах заметен разум. Пусть уступающий медведю Урсару из заповедного леса, но всё же…

Хищник набрасывается на меня, щёлкая зубами. Успеваю закрыться Дланями Асуры. Он впивается в верхнюю пару. По янтарным призрачным конечностям бежит удушающая тьма, разъедая их. Будь это мои настоящие руки, вряд ли смог бы поднять их в этом бою ещё хоть раз.

Каору через захваченные длани направляет в пасть волка чистейшую магму. Зверь ревёт, отпрыгивает, скуля, как обиженный щенок. Однако недолго. Тут же его визг перерастает в вой, опять оглушая и парализуя. Мы замираем на миг, а неумолимая тень вырастает рядом. За моей спиной. Там, где стоит Каору. Её накрывает лапа, однако тело девушки распадается на огонь. Обманка.

Всё это время мы расходовали лишь часть своей силы в атаках, задавая нужный нам темп. Волк же неосознанно действовал по нашему плану. Слияние Душ позволило нам общаться без слов, словно мы — единое целое.

Вокруг нас раскручивается огненная буря, смешиваясь с тьмой. Два стихийных бедствия вступают в противостояние. Я высвобождаю накопленную и разогнанную до предела Ки и пропускаю её через длани. Руки подрастают в размере и начинают мелькать с такой скоростью, что их даже не видно. Пасть волка щёлкает впустую. Когти оставляют за собой мерцающий шлейф, но я способен отбить даже такую атаку.

Из-под земли вырываются столпы пламени. Оно явно причиняет реальную боль врагу, так что зверь постоянно перемещается, и делает это по указке Каору. Мы загоняем его уверенно и решительно.

Небо озаряет вспышка, пламя бьёт сверху и снизу, поднимая врага в воздух. Он пытается сопротивляться, крутится, но я взмываю следом, ускоряюсь до предела Лёгким Шагом и мелькаю, нанося удар за ударом. Прыгаю, бью, приземляюсь, отталкиваюсь, не давая продохнуть, пока Каору удерживает его в воздухе. Каждый мой удар ослабляет чудовищного волка. Его тёмная шерсть окрашивается в бордовый, густая вязкая кровь пробивается из немногочисленных ран, но их становится всё больше.

В последний раз все шесть рук с треском вонзаются в хребет противника, и того с оглушительным грохотом впечатывает в истерзанную землю. Его тело прорывает толщу камня и почвы, погружаясь в неё, словно в зыбучие пески. Я падаю сверху подобно молоту и вкладываю в заключительный удар всю свою мощь, всю ярость и боль, всю жажду победы.

На моём пути из пустоты сплетается стена пламени, которая вместо того, чтобы замедлить или помешать, наполняет меня обжигающей силой.

Финальный удар не просто вышибает из волка дух — он превращает исполинского монстра в тлеющий обугленный остов. Злобная буря, сотканная из чистой разрушительной энергии, сходится к поверженному врагу и с рёвом всасывается в него, на краткий миг оглушив и ослепив нас.