Евгений Астахов – Путь Восходящего Солнца (страница 16)
— Увы. Его знала вся секта. Он считался одним из самых многообещающих адептов. И после того разговора я больше его не видел, — вспоминает Ёнэ.
— Пусти, Кай! — пытается вырваться Каору. — Я убью эту тварь! Убью! Богами клянусь! Даже если это будет последним, что я сделаю, я вырву сердце патриарха голыми руками. Рыба гниёт с головы, а значит, пора эту голову отсечь!
Колебания её ауры становятся злее, позволяя без труда считать намерения девушки.
— Спасибо, Ёнэ, — отрывисто бросаю я, — тебе пора. Живее!
Парень поспешно убегает, оставив нас наедине.
Каору вырывается и хочет последовать за ним. Я оплетаю её ноги древесной техникой.
— Ты же понимаешь, что это самоубийство! Остановись.
Огненная техника вспыхивает вокруг её тела, сжигая побеги. Жар опаляет мне лицо.
— Мне плевать, Кай! Я уже давно осознавала, что это место прогнило, но до последнего надеялась, что интуиция подводит меня. Что сердце врёт! Мой брат мёртв! Тебе этого не понять, — резким движением она сжигает новые ростки. — Если хочешь остановить, тебе придётся убить меня!
Насколько Наоки терпеливая, спокойная и текучая, как вода, настолько же Каору вспыльчивая и темпераментная.
— Ты совершаешь ошибку, — бесстрастно отвечаю я. — Действуя на эмоциях, победы не добиться.
Каору бросается на меня с кулаками. Уклоняюсь от быстрых, но беспорядочных ударов, продолжая говорить с ней негромко и спокойно, будто мы сидим на крыльце, а не машем ногами.
— Тебе не понять этого! — ярится напарница. — Этот хрыч должен ответить за всё. Должен!
Покрыв руки
— Его нет! Его нет!.. Больше нет… — маска ярости слетает с неё, и в голосе Каору прорываются истинные эмоции.
Слёзы струятся по её лицу, капая мне на грудь. Она бьёт кулаком по земле раз за разом, заставляя камешки подскакивать.
— Прошу, успокойся, — шепчу я, и глажу её по голове. — Сейчас твоя затея не больше, чем бессмысленное самоубийство. Оно не поможет отомстить за брата.
— Кай, тебе не понять! Я… Это всё моя вина. Брат отправился сюда, спасая мою жизнь. Он сделал этот выбор сам, чтобы спасти меня! Я несу этот груз всю свою жизнь. Понимаю, что каждый новый день куплен для меня свободой родного человека. Ты хоть знаешь, каково это⁈ — она поднимает глаза, внутри которых, готов поспорить, искрятся молнии.
— И ты думаешь, это выход? — терпеливо отвечаю я. — Хочешь отомстить, отомсти! Спланируй, тщательно продумай и нанеси выверенный удар! Добейся того, чтобы враг бессильно корчился на земле, зная, что никак не может тебе помешать. Но для этого нужна холодная голова. Слышишь? Ледяная, как склоны этих гор. Нам надо действовать разумно и осторожно, если хотим остановить творящуюся здесь чертовщину, — шепчу ей на ухо.
Слёзы душат девушку, не давая вымолвить ни слова. Я развеиваю побеги, сдерживающие её, и она обмякает в моих руках.
— Диань… Я не видела брата уже много лет… И теперь не увижу никогда! Если бы ты только мог меня понять.
Отстранившись, Каору понуро смотрит в землю.
— Я тебя прекрасно понимаю, — искренно отзываюсь я. — И в знак своего доверия открою тебе правду, которую не знает никто в этой секте. Взгляни на меня, — я снимаю иллюзорный покров со своего лица.
Девушка вскидывает на меня глаза и столбенеет.
— Ты!.. Ты… — слова застревают в её горле. — Я уже видела это лицо. Ты же Рен из Лесных Холмов. Тебя ищет вся империя! Что здесь забыл⁈
— У меня есть свои причины, также, как и у тебя. Теперь веришь мне? — с усилием я возвращаю себе облик Кая.
Поддержание техники в таком состоянии требует слишком много энергии.
Каору садится рядом прямо на землю и упирает локти в колени. Её глаза покраснели, но в них уже нет прежнего безумия. Девичий голос, тихий, наполненный грустью, которая никогда не уйдёт полностью, звучит в тишине:
— Ты прав. Прости. Я не могла сдержаться. Мысль о том, что я никогда больше не обниму брата… Я просто умру, если сейчас отправлюсь к патриарху, — хрипло признаёт она. — Тогда скажи, что нам делать дальше.
Я делюсь с ней кое-какими намётками. Безрассудные поступки ни к чему не приведут. Чтобы добраться до истины, нам надо быть хитрее и терпеливее врагов. Вдвоём, да даже заручившись поддержкой кого-то из секты, нам вряд ли удастся справиться с патриархом и старшими мастерами. Ситуация здесь совершенно иная, нежели в секте Водного Дракона.
Взяв с неё слово, что она не будет глупить, я отвожу её в казармы.
Утром следующего дня ограничения наконец снимают. Тренировки вновь продолжаются. Однако меня, Каору и ещё нескольких внешних учеников Таяр просит задержаться. Когда он собирает всех вместе, мы отправляемся в одну из пагод на основной территории секты.
В просторном церемониальном зале на полу, скрестив ноги, сидит Аширан. Он жестом предлагает всем сесть.
— Для вас сегодня особенный день. Все находящиеся здесь показали себя достойными адептами и членами секты. Каждый получит своё новое назначение, — его голос, наполненный силой, заполняет всё вокруг.
Ученики с трепетом смотрят на него. Мы с Каору переглядываемся.
— И чтобы остальные увидели, что даже возраст не помеха в нашей секте, — он устремляет руку в мою сторону, — встань, Кай! И покажись всем.
Я поворачиваюсь и делаю поклон.
— Берите пример с лучшего. После достойного выступления на арене им заинтересовался мастер Асан, правая рука нашего патриарха. Ты станешь его личным учеником!
Глава 10
Наше с Каору переселение не занимает много времени. Собрав немногочисленные вещи, мы вместе с остальными отобранными новичками отправляемся на территорию, где проживают основные ученики. Таяр сопровождает нас, всю дорогу разглагольствуя о том, какая великая честь выпала «неразумным адептам». Среди счастливчиков, заслуживших повышение, есть и тот знатный парень, первым возмутившийся во время происшествия на арене.
Наверняка это сделано не просто так. Смутьян в рядах новоприбывших — большая проблема. Посмотрим, что с ним станет дальше.
Мы проходим через обширный парк, украшенный статуями и небольшими огороженными площадками, где прямо сейчас проходят индивидуальные занятия адептов с мастерами.
Центральная пагода секты расположена поблизости от главного храма. На её территории имеется ещё несколько дворцов поменьше. В одном из них нам и предстоит проживать.
Таяр останавливается возле входа и, выполнив символический поклон, глубокомысленно произносит:
— Служите достойно великому предназначению секты, и вы сможете познать многие секреты Пути.
Если бы это было физически возможно, мои глаза закатились бы так сильно, что совершили бы полный оборот.
Как только проводник покидает нас, на улицу выходят мастера.
— Приветствую всех практиков в самом сердце нашей прославленной секты, — берёт слово один из них. — Здесь вы сможете познать сокровенные секреты Восходящего Солнца. Однако не забывайте, что всех, дерзнувших раскрыть тайны за пределами этого места, ждёт строгое наказание, — по его лицу пробегает едва заметная тень хищной усмешки.
Он уступает место другим мастерам, которые по очереди выходят в центр и начинают называть наши имена.
— Странник Кай! — грохочет высокий крепкий мужчина.
Его лицо словно высечено из камня. Короткая белая борода клинышком прикрывает шею, а длинные волосы собраны на затылке. В отличие от большинства учеников и несмотря на седину, в физической стати он способен дать фору многим мастерам из Долины.
Наставник пробегается по мне суровым оценивающим взглядом и медленно кивает, мол, пойдёт, с этим можно работать.
— Я — Кай, мастер, — выхожу из строя и совершаю глубокий поклон.
— Отлично, за мной! — бесстрастно приказывает он и двигается прочь. — Можешь называть меня мастер Асан. Теперь ты мой личный ученик.
Спустя несколько минут мы заходим внутрь пагоды. Центральный холл встречает нас роскошным убранством. На пьедесталах возле стен представлены различные предметы — от оружия до причудливых алхимических приборов. Я узнаю их лишь потому, что видел нечто подобное в лаборатории Феррона.
— Всё это со временем будет доступно тебе, — небрежным жестом Асан указывает на артефакты.
Минуя холл, мы поднимаемся вверх по широкой лестнице. Стены украшены картинами масштабных сражений и лучших адептов секты. Давно мёртвые люди горделиво позируют, будто заранее уверенные, что даже спустя века их будут почитать.
— Тебе выпала честь разделить со мной покои, — на ходу замечает Асан.
Что-то слишком много чести выпало на мою долю в последнее время. Нужно быть настороже.
— Это гостевой дворец, — поясняет он, — я нахожусь здесь не постоянно. Однако большую часть времени мы будем проживать вместе, чтобы твоё обучение было максимально продуктивным. Будь как дома, но не забывай, что ты у меня в гостях, — довершает он с ухмылкой, не тронувшей, впрочем, его глаза.
Поднявшись на самый верх, мы оказываемся в его жилище. Оно занимают весь седьмой этаж. Здесь есть всё необходимое практику, но меня смущает чрезмерная роскошь — много позолоты и серебра повсюду. Однако помимо этой вычурности покои имеют чёткую структуру. Асан сразу обозначает свою личную зону, куда мне вход строго воспрещён.