Евгений Астахов – Миротворец (страница 4)

Хмурюсь, обдумывая информацию:

— То есть, за честь и достоинство они глотку перегрызть готовы?

— Без малейших колебаний! — подтверждает брокер. — За косой взгляд в сторону Матриарха любой дрокк порвёт обидчика. Ну а высшая мера наказания у них — изгнание из клана. Тяжелее смерти, по сути. Твою собственную невесту вышвырнула из Дома родная мать. Считай, теперь она для всего Увриксиара пария. Персона нон-грата. И даже возвращение статуса в новой ипостаси Матриарха пока ничего с этим не сделало

Галадра, тварь… Была. Опозорила и вышвырнула родную дочь, обрекла на участь изгоя. Тогда Драгана смогла дать отпор и прикончила мамашу, но как же мне жаль, что не я своими руками стёр эту мразь в порошок!

— Принял, Эхо, — киваю я. — Данные что надо. Заплачу по обычной ставке.

— Великолепно! — бодро отзывается ксенос. — Обращайся, если что.

Связь прерывается. Несколько секунд пялюсь на опустевший дисплей Трансивера, переваривая услышанное.

Одно ясно — дело предстоит хлопотное. Интриги, ловушки, подставы — всё, как я люблю.

Глава 3

Покинув убежище после разговора с Эхо, я чувствую острую необходимость подышать свежим воздухом и хоть немного прочистить голову. Возможно, если отвлекусь, это подстегнёт интуицию и поможет ей выдать какой-нибудь неожиданный план, рождённый моим распалённым подсознанием.

Я отправляюсь бродить по улицам Кархолла, глубоко погрузившись в свои мысли. Так проходит несколько часов. Вокруг кипит жизнь. Хмурые дроккальфары сосредоточенно торопятся по своим делам. Судя по разговорам и всеобщему оживлению, в городе готовятся к какому-то празднику.

В центре моё внимание привлекает богатая оружейная мастерская, у дверей которой толпится народ. Глазеет, пускает слюни, но порог не переступает. Возможно, продукция им не по карману. Местный мастер явно знает своё дело и пользуется заслуженной популярностью. Сквозь витрину видны образцы искусно выкованных мечей, кинжалов, плазменных кнутов, излюбленного оружия ушастых.

Протолкнувшись внутрь, оказываюсь свидетелем занятной сценки. Двое молодых мужчин-дрокков, судя по гербам на одеждах, из враждующих Домов, с пылом что-то доказывают друг другу, размахивая руками. Предмет их спора — эскадиевый изогнутый меч с корзинчатой гардой, инкрустированной арканиумом.

— Я первым увидел этот клинок и просил мастера отложить его для меня! — надменно вскидывает подбородок один, в алой похожей на шёлк безрукавке. — Он уже почти мой.

— Ну а я, — парирует второй, одетый в синий костюм с серебряной вышивкой, — предложил мастеру за него вдвое большую цену! Так что тебе, недоумок, придётся поискать себе другую игрушку.

— Да как ты смеешь, ничтожество⁈ Отродье жалкого Дома Вейрта́н, осмеливается оскорблять представителя Дома Арле́йн⁈ — багровеет аристократ. — Да ваш Дом — позор даже по меркам захолустного Кархолла!

— Зато мы, в отличие от вас, не промотали все свои богатства в оргиях и пирах! — огрызается второй. — И можем себе позволить любую прихоть!

Слово за слово, язвительные фразочки сменяются откровенными оскорблениями. Причём, изначальный повод для ссоры — злополучный клинок — уже благополучно забыт. Просто два молодых дрокка, лишённые реальной власти в обществе матриархата, вцепились в единственную возможность доказать своё превосходство.

На Увриксиаре, где все важные решения принимают женщины, где наследование идёт по женской линии, а мужчины благородных Домов в лучшем случае остаются тенью своих матерей и сестёр, подобные петушиные стычки становятся единственной возможностью проявить себя. Вот они и готовы рвать друг другу глотки за малейшее оскорбление, ведь это единственное, что им позволено — драться между собой за крохи самоуважения.

Пусть эти юнцы считают свою участь незавидной, но им повезло родиться в высшем обществе — простолюдинам уготована куда более жалкая доля. Рудники, опасные экспедиции, грязная работа в доках или в лучшем случае прислуга в богатых домах — вот и все пути для низкорождённых мужчин.

Наконец, терпение одного из них лопается.

— Я вызываю тебя на дуэль, ублюдок! — рявкает он и проводит ритуальным кинжалом по ладони. Капля крови падает на пол между ними. — Посмотрим, хватит ли у тебя духу ответить за свои слова!

Второй с довольным оскалом повторяет его жест.

— Вызов принят. Когда Селена-луна достигнет зенита, я буду ждать тебя во Дворе Павших с любым оружием на твой выбор. Там и померяемся силами, говорун.

Одарив друг друга оскалами напоследок, дрокки, чеканя шаг, покидают мастерскую. Я качаю головой. М-да, гордыня и горячая кровь — фирменные черты увриксиарцев, как я погляжу. Чувства собственной важности в них куда больше, чем здравого смысла.

Краем уха улавливаю тихий вздох. Это пожилой дрокк, сам мастер-оружейник, с грустью качает лысой в старческих пятнах головой и бормочет себе под нос:

— Юнцы… Вечно рвутся проливать кровь и доказывать превосходство. Несомненно, и на празднике затеют какую-нибудь свару, бестолочи оголтелые…

Заметив моё внимание, старик осекается и скрывается в подсобном помещении. Похоже, он не рад лишним ушам и глазам в своей лавке.

Я ещё раз осматриваю представленное оружие, но без особого интереса. Сейчас у меня хватает своего арсенала, способного дать фору всем этим безделушкам.

Покинув мастерскую с её скандальными посетителями, я продолжаю своё блуждание по улицам города.

Внезапно щурюсь, вчитываясь в только что всплывшее на сетчатке моего левого глаза объявление. Обычно сообщения в глобальном чате я пропускаю мимо «ушей», но это невольно привлекает внимание своей помпезностью и витиеватыми формулировками:

«Благородные жители славного Кархолла! Дом Зарвиш с гордостью сообщает, что их младший сын, достойнейший из достойных Ильта́р, покидает родовые чертоги, дабы вступить под сень Верховновго Дома Марвейр. Да пребудет с ним благословение Двуединой!»

Это что же получается, некий хмырь из менее знатного клана удостоился чести греть ложе одной из наследниц Марвейров? С чего вдруг такая милость? Может, впечатлил благородную особу уникальным мастерством в постельном фехтовании?..

Хмыкнув, сворачиваю на боковую улочку. И тут же перед глазами проскакивает иное, не менее пафосное объявление: «Дом Фаэлор приглашает всех желающих почтить своим присутствием торжественную церемонию совершеннолетия их наследницы Ирви́ны. Принимаются подношения».

Ага, «подношения». Забавный такой эвфемизм для «откатов». А тех, кто не шибко порадовал семью именинницы потом возьмут на карандаш и понаделают ворпалитов из их костей.

Мысли уносятся к Земле-матушке. При воспоминании о родном мире на душе теплеет. Да, планета наша планета неидеальна, и люди на ней всякие бывают, но хоть иерархических конструкций в духе унтер-обер-дроккальфар там не наблюдалось. Монархи мелькали по телевизору, почти не участвуя в жизни обычных людей. Разве что с новым годом могли поздравить…

Судя по карте, ещё один квартал, и должна показаться городская площадь. Ага, вот уже слышится нарастающий гомон толпы. Интересно, что там стряслось? Не очередная ли дуэль на почве оскорблённой чести или непомерного апломба? Надо бы глянуть одним глазком…

За толпой зевак на небольшом возвышении в центре разглагольствует пожилой дрокк в богатых белых одеяниях с золотым шитьём. Вероятно, местный проповедник. Интересно, девки пляшут… Пастырь Хойт несомненно нашёл бы о чём с ним побеседовать. Любопытно, какими премудростями он собирается поделиться с паствой?

— Внемлите же, о дети Двуединой! — громогласно разносится над площадью его зычный голос. — Близится великий день, когда сольются воедино Тёмная и Светлая Луны-Близнецы, символизируя этим извечное равновесие сил! Ликуйте же, ибо на этот праздник все прославленные Высокие Дома соберутся под сводами парадных залов достойнейшего из них — Дома Марвейр! Там, в благоговейной тишине, погрузятся они в благочестивые размышления, а после вознесут хвалу Двуединой в ритуальных песнопениях!

Толпа вокруг одобрительно гудит, но как-то неуверенно. Ещё бы, я вот лично ни на грош не верю, что все эти надменные аристократы вдруг в один миг растеряют свою спесь и начнут водить хороводы. Это всё равно что ждать от волка вегетарианства. Клыки-то никуда не денутся.

«Ага, как же, споют они от души…», — язвительно хмыкаю про себя. — «Да эти благородные Дома друг другу глотки перегрызут за малейшую кроху власти. Змеиное кубло, а не дружная нация. Какое уж там благочестие!»

Однако проповедник продолжает свою пламенную речь, не обращая внимания на мой скепсис:

— Но помните, передышка будет недолгой! Ведь лишь сильнейшие достойны стоять во главе нашего народа! Слабые да будут отвергнуты, глупые да будут наказаны! Ибо Двуединая благословляет лишь тех, кто способен уничтожать врагов и покорять земли. Вознесите же хвалу Той, что вершит наши судьбы!

Внезапно проповедник встречается со мной взглядом и его голос будто бы становится на полтона ниже.

— Всякий, посмевший преступить порог священных чертогов со злобой в сердце и ненавистью на устах, будет повержен карающей дланью Двуединой! — чеканит он, не сводя с меня пронзительных чёрных глаз.

Толпа вокруг одобрительно шумит, но никто не понимает истинного смысла его слов. Похоже, моё послание уже дошло адресата…