Евгений Астахов – Император Пограничья 31 (страница 22)
Ждать оказалось тяжелее всего. Враги скакали к точке высадки, торопясь застать на урезе воды толпу, которой там не оказалось. Им требовалось втянуться в теснину целиком и развернуться в боевой порядок для удара по берегу. Развернувшись к воде, Орда становилась ко мне левым боком, а подставленный бок простреливается насквозь по всей длине.
Думал я в эти минуты об одном человеке.
Дар у Абулхаир-хана ровно тот же, что у Сигурда Эрикссона. Эйдоломант впускает духа предка в себя и сам пользуется его силой, а не призывает его сражаться рядом. Для связи с духом нужно кровное родство, поэтому обратиться можно только к предкам собственного рода. До сих пор исключений из этого правила я не встречал.
Про хана Коршунов однако докладывал другое. Хану отвечают предки всех родов Младшего жуза без разбора, и на этом стоит вся его власть: человеку, которому кланяются чужие предки, степь и отдаёт весь Жуз целиком, а не один род. Потому-то в любом шатре последнее слово оставалось за ним.
Значит, его способности выходили за известные мне пределы школы. Объяснений напрашивалось два: либо такая возможность появляется у эйдоломантов на ранге Архимагистра, о чём я не знал, либо у него есть неизвестный нам Талант. Так ли это, не знал ни я, ни Коршунов. Судить оказалось не по чему: равного противника у Абулхаир-хана до сегодняшнего дня не было, а стычки с кочевниками и нападения на караваны не заставляли его сражаться в полную силу.
С его людьми ясности было больше. Большинство степных магов обладало обычными стихийными дарами, такими же, как у наших. Разница заключалась в обучении. Пиромант Содружества сам создаёт пламя и направляет его в противника. Степного пироманта учили призывать духа, за счёт собственного резерва создавать ему огненное тело и посылать в бой. Перенимать качества предка, как это делал хан, такой маг не мог. Зато мог управлять духом, пока тот сражался в полученной оболочке. Это не какой-то уникальный дар, а просто принципиально иной вид применения собственного стихийного дара.
В этом степняки напоминали шаманов Детройта, которые тоже колдовали через посредников. Там шаман передавал духу просьбу, и тот выполнял её из-за грани: цель вспыхивала, хотя никакого огня от самого шамана к ней не летело. Здесь же призванному существу предстояло добраться до противника по полю боя. Его можно было заметить, перехватить и разбить созданное для него тело.
Так я и вступил в бой, не зная, чего ждать от главного противника.
Скальд следил за ордой с воздуха и докладывал через каждые три минуты: головные миновали гряду, за ними подтянулась середина, следом втянулся в теснину хвост. Потом передние линии начали разворот к воде, набирая разгон.
— Пора, — я махнул рукой.
Генерал Афанасий Петрович Буйносов-Ростовский передал приказ командирам частей и с этой секунды принял руководство сражением. Батареями под его началом распоряжался полковник Грановский.
Полководцем я в этот день не выступал, всего лишь — оружием. Управление войсками оставалось за генералом, а меня следовало применить там, где нужна моя сила, и больше от меня ничего не требовалось.
Солнце стояло за нашей спиной и слепило всадников, мешая им засечь нас раньше времени.
Земля под ногами тяжело двинулась, и
Прежний я уронил на Хлада под Детройтом и не жалел о нём ни минуты. Этот я поднял прошлой ночью, готовясь к битве, и он получился больше. Гора из камня и металла с врезанными в неё защитными контурами летела довольно шустро, разворачиваясь над степью боком: рассмотреть саму гору против солнца не удавалось, зато её тень отчётливо ложилась поперёк дефиле. По краю верхней площадки стояли реактивные системы залпового огня, поднятые вместе с летающей громадой и наведённые заранее. У пьедестала
Цели мы распределили заранее: батареям и половине реактивных установок назначили накатывающую Орду, остальным установкам поручили обстрел позиций Железных псов на правом берегу. Их командиру придётся защищать своих людей от обстрела. Если бы второй Архимагистр мог действовать свободно, через минуту он оказался бы у меня за спиной, поэтому требовалось навязать ему защиту, купив мне время для боя с правителем степняков.
Грановский доложил, что всё готово, и я сказал ему то единственное, ради чего мы стояли здесь с рассвета.
— Огонь!!
Развернуть войско Абулхаир-хан не успел, и первый залп лёг по всей длине растянувшегося войска разом.
Стреляли не пушки. С горы, показавшейся на фоне солнца, сорвались дымные нити, и было их столько, что небо над грядой на секунду стало полосатым. Курящиеся пряди разошлись веером и с нарастающим свистом устремились вниз. Хан успел подумать, что так не летит ничто из известного ему, а потом по рядам орды прокатились масштабные взрывы.
Снаряды были рунные, их он почувствовал по остаточному всплеску магической энергии. Обычный снаряд оставляет воронку в шесть-семь метров поперечником, а эти вырывали ямы диаметром в пятнадцать метров, выбрасывая вверх столбы земли вместе со всем, что оказалось в месте взрыва. Оболочки духов лопались от одного сотрясения, без прямого попадания, а тех, кто полегче, сносило ударной волной вместе с комьями почвы.
Неизвестные установки выпускали снаряды одну серию за другой. Второй залп накрыл теснину через двадцать секунд, за ним с тем же промежутком последовали новые.
Хан гнал охваченного страхом коня между воронками и считал, во что ему обходится каждый залп.
Его маги заново формировали для духов оболочки, но те держались меньше минуты, лишь до следующего накрытия. При обычном артиллерийском обстреле маги успевали восстановить защиту между залпами. Теперь оболочки лопались быстрее, чем их восстанавливали, и стена духов начала редеть не где-то с краёв, а сразу везде.
Из-за холмов по правую руку с рёвом вниз пошли странные машины.
До этого они, похоже, стояли под сетями и слоем нарезанного дёрна, и с воздуха их не замечали. Теперь они спускались по осыпи широким фронтом, и за каждой бежала пехота, укрываясь корпусом. Хан насчитал два десятка на своём участке и бросил это занятие.
Перед ближайшим каменным духом головная машина не остановилась и сворачивать не стала. Она наехала на него и проломила оболочку цепью из движущихся железных пластин, что заменил ей колёса. Дух лишился тела у машины под днищем, нисколько её не задержав. Во второго духа машина выстрелила в упор. Взрыв разнёс его оболочку и вырвал под ним кусок земли.
Дальше бой превратился в избиение.
Машины шли ровной линией, не разрывая строя и не прибавляя хода, и каждая обстреливала свою полосу. Огненные духи вспыхивали на броне и гасли, не оставляя следов. Пыльные рассыпались при столкновении с машинами, и их останки разносило по солончаку. Каменных безжалостно давили. Пулемёты в башнях короткими очередями били по всадникам за духами, переводя огонь справа налево и обратно. Людей выкашивало рядами, потому что скакали они плотно и укрыться на солончаке было не за чем. Кони валились раньше людей, и над каждым упавшим поднималось и не расходилось облако белой пыли.
Между машинами бежали не только люди. Вплотную к броне топали стальные твари в рост человека и рвали духов там, куда не доставали гусеницы, а по осыпи на правом краю работали существа, слепленные из земли и рудной пыли. Живого в них не было ничего. Хан пригляделся и увидел главное: каждого из них держал поводок, уходивший вверх, к хозяину.
Всадники ударили из проверенных временем винтовок, и хан услышал, как пули бьют по броне. Удары сливались в частую ровную дробь, но на ходе машин это никак не сказывалось.
Одна такая всё-таки встала: у неё порвалась широкая железная лента с левого борта, и соседние обошли её стороной, не задержавшись ни на секунду. Пострадавшая впрочем продолжила отстреливаться. Больше Орда не остановила ни одной машины.
Хан попробовал ударить по летающей горе, представлявшей главную опасность.
Духов в птичьем облике он поднял разом сотни две, одел их сам, потому что его магам такое было не под силу, и пустил вверх: бить следовало по тому месту, откуда падали взрывающиеся снаряды. Духи преодолели лишь половину расстояния до горы. С площадки и с уступов по стае одновременно открыли огонь из нескольких сотен стволов, и она осыпалась искрами и клочьями, не достав до камня. Повторять он не стал: вторая стая погибла бы там же, и он лишь зря потратил бы силу.
Бежать из теснины было некуда, и строй держался только поэтому. Кони рвались, хрипя и кося бешеным глазом, всадники дрались с ними, а ближние нукеры кричали хану одно и то же: «чем брать такую броню⁈».
Хан не ответил никому, потому что смотрел в это время на пространство вокруг и видел его целиком: зажатые между водой и грядой отряды стояли боком к чужим орудиям, погибая на глазах.
Пока за каждый залп маги платили резервами, восстанавливая разбитые оболочки. При таком обстреле вскоре запас Эссенции иссякнет, а войска Платонова всё ещё будут стрелять. Восстанавливать защиту станет нечем, и дальше платить придётся людьми.