Евгений Астахов – Император Пограничья 19 (страница 15)
И в этот момент ловушка захлопнулась.
Как только аркалиевые оболочки отошли от контактных площадок, подавляющее поле исчезло — и дроны снова оказались во власти моего заклинания. Магниты, едва начавшие работать, мгновенно утратили намагниченность. Сердечники, лишённые поддержки, упали обратно на контакты. Защитный режим активировался снова, возвращая магнитам их исконные свойства, но какой в этом толк, если любая попытка атаковать заканчивалась одинаково?
Те дроны, что успели укрыться за аркалиевой защитой в первые мгновения, теперь оказались в той же петле. Стоило им попытаться перейти в режим атаки — сердечник отходил от контактов, защита исчезала, и моё заклинание тут же отключало магниты. Сердечник падал обратно. Цикл повторялся. Снова и снова.
Через несколько секунд автоматика сдалась, прекратив бессмысленные попытки.
Тысяча дронов продолжала носиться в небе — маневрируя, перестраиваясь, сохраняя полную подвижность, однако полностью лишённых боевого потенциала. Они не могли стрелять — аркалий блокировал магию их оружейных систем. Они не могли ставить щиты — та же причина. Просто бесполезные куски металла, которые метались над полем боя, не представляя угрозы ни для кого.
Я открыл глаза.
Серое небо над головой, затянутое дымом и облаками. Вражеская армия, лишившаяся своего главного козыря.
А теперь — мой ход.
Я потянулся сознанием вверх — туда, где в толще облаков уже несколько часов ждало моё ожившее оружие. Призванная ещё до начала боя, когда армия только занимала позиции, она парила в сером небе, невидимая с земли, терпеливая, как сама смерть. Восемнадцать сотен капель Эссенции, вложенных в заклинание ранга Архимагистра. Страховка на случай, если всё пойдёт не так.
Всё пошло не так. И теперь пришло её время.
Я отдал мысленный приказ.
С неба упала крылатая тень.
Сначала — просто потемнение в облаках, словно грозовая туча решила спуститься ниже. Затем из серой пелены вынырнула голова — обсидиановый череп размером с грузовик, с пастью, из которой капала расплавленная порода. Зубы из чёрного алмаза блеснули в тусклом свете. Глаза — два озера расплавленной магмы — обвели поле боя взглядом древнего хищника.
Тридцать метров от кончика до кончика — тончайшие слои обсидиана, сквозь которые просвечивали потоки магмы. Каждое движение сопровождалось треском раскалённого камня. Шея вытянулась следом, сегмент за сегментом — базальтовые пластины, соединённые жидким огнём вместо суставов. Тело — рёбра из вулканического стекла, брюхо, светящееся багровым светом. Хвост, усеянный шипами размером с копьё.
Сама смерть, принявшая форму из древних кошмаров.
Дракон пошёл в пике.
Вражеские маги среагировали мгновенно — и панически. Десятки заклинаний взмыли навстречу твари: огненные копья, ледяные глыбы, каменные снаряды, молнии. Фокусированный огонь выбивал из дракона целые куски — от левого крыла отлетела глыба размером с человека, закрутилась в воздухе и рухнула вниз, давя тех, кто не успел отбежать. В боку появилась дыра, способная вместить карету. Из груди сыпался гравий, оставляя за тварью шлейф каменной крошки.
Дракон даже не замедлился.
Магистр Заостровцев — ярославский криомант, седой мужчина лет шестидесяти, собрал всю оставшуюся силу в одно заклинание. Резерв опустел до последней капли, руки тряслись от напряжения, но он видел цель и знал, что делать.
Ледяное копьё размером с бревно сформировалось перед ним — кристально чистое, идеально ровное, расширяющееся от клиновидного острия. Магистр выдохнул сквозь стиснутые зубы и швырнул его в приближающуюся тварь.
Копьё попало точно в шею, пробив базальт насквозь. Осколки камня брызнули в стороны, в чёрной плоти образовалась сквозная дыра размером с тележное колесо.
— Есть! — выдохнул Заостровцев, чувствуя, как надежда вспыхивает в груди. — Мы его достали!
Дракон повернул голову.
Магма в глазницах твари полыхнула ярче. Пасть раскрылась — медленно, неотвратимо, обнажая ряды алмазных клыков. Между челюстями заклубилось оранжевое свечение, нарастая с каждым мгновением.
Заостровцев успел понять, что сейчас произойдёт. Успел даже попытаться поставить барьер — жалкую ледяную стенку, которая испарилась в первую же секунду.
Поток расплавленной магмы обрушился на позицию Магистра. На него самого, на двух десятков солдат вокруг, на окоп, в котором они укрывались. Крики оборвались мгновенно — жидкий камень не оставлял времени на агонию.
Я наблюдал за атакой глазами дракона и своими собственными одновременно. Тварь не нуждалась в детальном управлении — я задавал направление, а она сама выбирала цели. Звериный интеллект, вложенный в заклинание, работал безупречно.
Дракон сделал первый пролёт над вражескими порядками.
Пасть раскрылась снова, и магма хлынула широкой дугой — не сфокусированным потоком, а веером жидкого огня, накрывающим максимальную площадь. Расплавленный камень обрушился на дроны, всё ещё бесполезно кружащие в воздухе. Машины вспыхивали, плавились, падали горящими обломками.
Аркалий мог отсечь мою власть над металлом, не давая смять их корпуса усилием воли, но не мог отменить сами законы физики. Магма, потеряв свою магическую связь с создателем, переставала быть частью заклинания, и продолжала падать уже как обычный раскалённый камень. Масса, температура, инерция — всё это оставалось при ней. И против этого аркалий был бессилен. Здесь помогли бы магические щиты дронов, вот только машины зависли в навязанном им режиме защиты, лишённые возможности создавать барьеры.
Расплав накрыл окопы первой линии. Пулемётные гнёзда. Скопления пехоты, не успевшей разбежаться. Люди умирали, не успев закричать — жидкий камень с температурой в тысячу градусов не оставлял шансов. Земля плавилась под потоком, превращаясь в стекловидную корку, дымящуюся и потрескивающую.
Вражеские маги ударили снова — слаженно, сосредоточив огонь на голове твари. Каменные снаряды, усиленные совместным заклинанием, снесли дракону половину черепа. Гранитные обломки посыпались вниз, давя тех, кому не повезло оказаться под ними.
Дракон продолжил атаку, словно не заметив потери.
Ему не нужны были глаза. Он видел моей волей, чувствовал моим восприятием. Пока я поддерживал заклинание, тварь оставалась смертоносной — хоть без головы, хоть без крыльев, хоть рассыпаясь на куски.
Второй поток магмы выжег группу вражеских магов, пытавшихся поставить общий щит. Их барьер продержался почти секунду — и расплавился вместе с теми, кто его создал.
Полковник Астафьев командовал третьей гвардейской ротой Костромского княжества. Двести отборных бойцов — лучшие из лучших, прошедшие отбор и три года подготовки. Его гордость. Его люди.
Он смотрел, как они исчезают в потоке расплавленного камня.
Магма накрыла позицию роты одним широким языком. Вопли — короткие, захлёбывающиеся, страшные. Запах горелой плоти, от которого сводило желудок. Чёрный дым, поднимающийся к небу, — всё, что осталось от двухсот человек.
Автомат выпал из ослабевших пальцев. Полковник опустился на колени прямо в грязь, не замечая этого. Рядом метался солдат с горящей спиной, катаясь по земле и воя — его никто не пытался потушить, всем было не до того.
— Это не война… — прошептал Астафьев, глядя на стекленеющую корку там, где минуту назад стояла его рота. — Это бойня…
Армия двух княжеств ломалась на моих глазах.
Первыми побежали тыловые части — обозники, связисты, те, кто видел происходящее издалека и не собирался ждать, пока огненная смерть доберётся до них. Затем дрогнули фланги. Солдаты бросали оружие, толкая друг друга, топча упавших в безумной давке.
Офицеры пытались остановить бегство. Я видел, как какой-то майор стрелял в воздух, надрывая глотку приказами. Видел, как его сбили с ног собственные солдаты, даже не заметив. Видел, как капитан с обнажённой саблей встал на пути бегущих — и был просто снесён людской волной.
Против такого не воюют. От такого бегут.
Дракон развернулся для третьего захода, и бегство превратилось в паническое бегство, а паническое бегство — в неконтролируемую давку.
В этот момент я заметил изменение в поведении дронов.
Они перестали бесцельно кружить. Сотни машин — те самые, что застряли в режиме защиты, неспособные ни стрелять, ни ставить щиты, вдруг развернулись и устремились к моей твари единым роем. Кто-то на вражеской стороне принял решение, и я мысленно отдал должное этому неизвестному командиру: если оружие нельзя использовать по назначению, его можно превратить в живой снаряд.
Первый дрон врезался в грудь дракона на полной скорости. Алюминиевый каркас смялся, как жестяная банка, роторы разлетелись осколками, а корпус вспыхнул от контакта с раскалённым базальтом. Второй ударил в крыло — и тоже сгорел, оставив на обсидиановой поверхности лишь чёрное пятно копоти. Третий, четвёртый, пятый…
Дроны шли волна за волной, превращаясь в огненные вспышки на теле каменной твари. Они горели и плавились, разбивались в куски бесполезного металла, однако продолжали атаковать с упорством камикадзе. Я наблюдал за этим глазами дракона — и осознал, что происходит: аркалиевые сердечники внутри машин. Десятки, сотни кусочков антимагического металла, впечатывающихся в тело существа, созданного чистой магией.