Евгений Астахов – Император Пограничья 18 (страница 5)
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как домен тихо пульсирует в груди, откликаясь на металл фюзеляжа. Впереди ждала Астрахань, князь-работорговец и агенты Гильдии.
Поездка обещала быть нескучной.
Тронный зал княжеского дворца в Астрахани тонул в послеобеденном солнечном свете, пробивавшемся сквозь высокие витражные окна. Князь Аксентий Вадбольский сидел на массивном дубовом троне с резными подлокотниками, украшенными золотой инкрустацией, и наблюдал за очередным просителем — купцом средней руки, который жаловался на произвол таможенников в порту. Князю было пятьдесят пять лет, и за двадцать лет правления он научился слушать жалобы с выражением внимательного участия, даже когда мысли его блуждали далеко. Седеющие волосы были тщательно уложены, короткая борода подстрижена по последней столичной моде, а тёмно-зелёный двубортный костюм с золотым шитьём подчёркивал статус правителя весьма немаленького княжества.
В углу слева от трона стоял представитель Гильдии Целителей — высокий худощавый мужчина лет сорока с аккуратно подстриженными усами и холодными серыми глазами, в которых читалось плохо скрываемое нетерпение. Уполномоченный Гильдии примчался позапрошлой ночью с предложением о передаче арестованных пленников, но переговоры зашли в тупик. Вадбольский требовал конкретных гарантий и компенсаций, Гильдия предлагала туманные обещания будущих преференций, и князь чувствовал растущее раздражение от этого танца вокруг сути вопроса.
Купец наконец закончил свою жалобу, и Вадбольский жестом отпустил его, поручив казначею разобраться в деталях. Следующий проситель — местный боярин с вопросом о границах земельных владений — начал было излагать суть проблемы, но князь слушал вполуха, размышляя о более важных материях. Арестованные — четверо в темнице дворца под усиленной охраной и двое раненых в реанимации городской больницы — упорно молчали о том, кому служат, несмотря на все усилия допрашивавших. Ни один из пленников так и не проронил ни слова о своём хозяине. Похвально, но крайне раздражающе.
Впрочем, служба безопасности князя имела основания полагать, что это люди Платонова — того самого выскочки из Пограничья, который за неполный год стал князем Владимирским и Угрюмским. Начальник охраны докладывал, что одного из магов, лежащих сейчас в реанимации с тяжелейшими ранениями, дважды видели в компании Платонова во время визитов последнего в Московский Бастион. Это была не стопроцентная уверенность, но достаточно весомая зацепка.
Косвенно эту теорию подтверждал тот факт, что Гильдия проявила живейший интерес к пленникам, прислав уполномоченного с полномочиями вести переговоры от имени руководства. Ведь о весьма публичном конфликте Платонова с Гильдией не знал только глухой, да и тому, наверняка, довелось читать газеты.
Вадбольский искоса взглянул на представителя Гильдии, который терпеливо ждал своей очереди, и поморщился. Он сотрудничал с Гильдией много лет — закрывал глаза на их деятельность в обмен на щедрую плату за аренду земли под их объекты, позволял им использовать порт для перевозки «деликатных грузов», даже предоставлял прикрытие, когда требовалось. Но подчиняться им князь не собирался, и торговаться умел не хуже любого купца на базаре. Если Гильдия так отчаянно хотела получить этих пленников, значит, они стоили гораздо больше, чем предлагаемые компенсации.
Боярин закончил излагать претензии к соседу, который посмел оттяпать его ручей, и Вадбольский пообещал разобраться, мысленно уже забывая детали спора. В этот момент к князю быстрым шагом подошёл доверенный секретарь — пожилой седобородый мужчина в строгом чёрном камзоле, служивший ещё отцу Вадбольского. Помощник склонился к уху князя и прошептал достаточно тихо, чтобы другие не услышали:
— Господин, диспетчерская докладывает о неопознанном вертолёте, приближающемся к Астрахани с севера. Не отвечает на запросы, продолжает движение к центру города.
Вадбольский выпрямился на троне, отбросив притворное внимание к просителям. Вертолёт — это чертовски редкая и сложная техника, которую изготавливали всего в нескольких Бастионах во всём мире, и стоила она столько, что даже мелкие князья предпочитали наземный транспорт или порталы в Бастионах для дальних путешествий. Обладать вертолётом могли только очень богатые или очень влиятельные лица — главы крупнейших княжеств, руководители Бастионов, возможно, кто-то вроде Семёна Рябушкина, главы Купеческой гильдии Содружества, или графа Ферзена, главы Гильдии Артефакторов Содружества.
Мысль мелькнула неприятная — а если это Платонов? Он явно был достаточно богат, чтобы позволить себе вертолёт, учитывая слухи о его месторождении Сумеречной стали, и достаточно безрассуден, чтобы ворваться в чужое княжество без церемоний. Да и вроде этот наглец однажды явился в Великий Новгорода на дебаты именно на вертолёте.
Князь почувствовал, как напряглись плечи под пиджаком. Если Платонов действительно летит за своими людьми, это могло означать серьёзные неприятности. С другой стороны, князь находился в собственном дворце, окружённый сотнями воинов и дюжинами боевых магов, в центре города с гарнизоном в полтысячи человек. Никакой здравомыслящий человек не решился бы на прямое нападение в таких условиях.
— Кто посмел вторгнуться в наше воздушное пространство без разрешения? — громко спросил Вадбольский, прерывая следующего просителя. Голос князя зазвучал холодно и властно, заставляя присутствующих в зале замолчать и обратить внимание. — Отправить аэромантов на перехват немедленно. Пусть разберутся с этими наглецами и доложат по форме, кто те такие и чего хотят.
Секретарь поклонился и поспешил прочь из зала, оставляя князя в состоянии нарастающего беспокойства, которое тот тщательно скрывал за маской спокойствия. Представитель Гильдии приподнял бровь с выражением любопытства, но промолчал, наблюдая за происходящим. Вадбольский жестом отпустил текущего просителя и велел объявить короткий перерыв в приёме, игнорируя недовольное бормотание оставшихся в очереди бояр и купцов.
Проходили минуты, тягучие и напряжённые, как последние мгновения перед грозой. Князь барабанил пальцами по подлокотнику трона, гадая, что происходит там, в небе над городом, когда внезапно весь дворец содрогнулся от чудовищного грохота. Звук был настолько громким и низким, что Вадбольский почувствовал его не столько ушами, сколько костями — будто многоэтажное здание рухнуло на лужайку перед дворцом, раздавив всё под собой. Витражные окна задрожали в рамах, хрустальная люстра под потолком закачалась, роняя звенящие подвески, слуги и охранники в зале замерли с перепуганными лицами.
Следом накатила аура — невыносимо сильная, давящая, заставляющая сердце биться чаще, а дыхание перехватывать в груди. Это была не просто магическая сила, это было присутствие чего-то древнего, первобытного, хищного, что пробуждало инстинктивный ужас в каждом живом существе.
Вадбольский схватился за подлокотники трона, чувствуя, как холодный пот выступил на лбу под аккуратно уложенными волосами. Даже представитель Гильдии побледнел, потеряв свою невозмутимость.
Слуги, стоявшие у высоких витражных окон, выглянули наружу на лужайку перед дворцом и буквально остолбенели, замерев с открытыми ртами и вытаращенными глазами. Один из них, молодой парень в ливрее, попятился от окна, споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, но даже не пытался подняться, продолжая смотреть в окно с выражением животного ужаса на побелевшем лице. Никто в зале не понимал, что происходит — толпа застыла в безмолвном оцепенении, ожидая объяснений, но боясь спросить.
— Что там, чёрт побери⁈ — рявкнул Вадбольский на слугу у окна, не в силах больше терпеть неизвестность. — Докладывай немедленно!
— Там… там… — заикался лакей, не в состоянии выдавить из себя связное предложение, его голос дрожал так сильно, что слова превращались в бессвязные обрывки.
Князь вскочил с трона и сделал несколько шагов к окну, намереваясь выглянуть сам, когда солнечный свет, льющийся сквозь витраж, внезапно померк, словно огромная туча закрыла солнце. Но это была не туча — сквозь разноцветное стекло витража в тронный зал заглядывал огромный багровый глаз с вертикальным зрачком, окружённым кольцом раскалённого золота. Глаз медленно вращался, осматривая зал, и когда его взгляд скользнул по фигуре князя, Вадбольский почувствовал, как ноги подкашиваются, а в груди сжимается ледяной комок первобытного ужаса перед чудовищем, от которого нет спасения.
Астрахань раскинулась у дельты Волги, словно зверь, припавший к водопою. Отсюда, с высоты птичьего полёта, город казался огромным — древние белокаменные стены кремля, построенного ещё при первых князьях, возвышались над хаосом более поздней застройки. Купола соборов сверкали на солнце, а вдоль набережных теснились торговые склады и причалы, у которых покачивались десятки судов. Астрахань веками была воротами на Каспий, перекрёстком торговых путей из Персии и Каганата, и это чувствовалось в пёстрой мозаике архитектуры: рядом с православными храмами виднелись минареты мечетей, а купеческие особняки соседствовали с караван-сараями восточного стиля. Княжеский дворец Вадбольских стоял на холме в центре города — массивное белокаменное здание с башнями по углам, окружённое парком и высокой оградой.