Евгений Астахов – Император Пограничья 16 (страница 13)
Я встал на его пути, одновременно активируя
Кощей вновь выхватил своё оружие — длинный меч из Теневого тарселита, который наверняка помнил руку живого князя Чернышёва. Триста лет назад этот клинок защищал людей от Бездушных. Теперь он был в руках одного из них.
Это не была дуэль чести. Не ритуальный поединок, не проверка мастерства.
Это был бой насмерть.
Кощей атаковал первым — несмотря на слабость, несмотря на боль от близости Маяка. Он был князем и воином, и он не собирался сдаваться. Чёрный меч рассёк воздух, целясь мне в горло.
Я отбил удар и ответил серией выпадов. Фимбулвинтер пел, оставляя в воздухе следы инея. Там, где лезвие касалось плоти Кощея, раны покрывались коркой льда, не давая затянуться.
Мёртвый князь парировал, контратаковал, делал финты, отступал и снова бросался вперёд. Его техника была безупречной — отточенной за годы тренировок ещё при жизни. Но тело подводило. Движения, которые должны были быть молниеносными, запаздывали на долю секунды. Удары, которые должны были сокрушать, не имели прежней силы.
Противник попытался ударить меня телекинезом — я почувствовал давление на грудь, но оно тут же ослабло. Без подпитки от портала его магия угасала. Возможно позже она восстановилась бы, как у иных Кощеев, с кем мне довелось схлестнуться, но пока что оппонент выглядел выброшенной на берег рыбой.
— Триста лет, — выдохнул Кощей между ударами. — Триста лет я хранил этот город!
— Плохо хранил, — равнодушно отозвался я.
Чернышёв взревел и обрушил на меня град ударов, прорвался сквозь мою защиту и рубанул по плечу. Тупая боль обожгла, но запреградная травма оказалась терпимой —
Кощей отбил мой выпад и вновь контратаковал — чёрный клинок целил в сердце. Я ушёл вбок, пропуская лезвие в сантиметре от рёбер, и одновременно ударил
Он попытался вырваться — и в этот момент я вонзил Фимбулвинтер снизу вверх. Лезвие вошло под рёбра, в то место, где у живого человека билось бы сердце, и вышло из плеча, пробивая тело наискось
Кощей захрипел, вцепился мне в горло мёртвыми пальцами, роняя своё оружие. Я не стал вырывать меч — вместо этого активировал
— Спроси себя… — Кощей захрипел, вросшая в череп корона засияла, как маленькое алое солнце, — почему он не убил тебя… когда ты был беззащитен… в подвале?..
Я замер.
— Тот-кто-за-Гранью… мог раздавить твой разум… одним усилием… почему не сделал?
Корона Бранимира треснула, осыпаясь осколками.
— Ты ему нужен… живой… зачем?..
Вместо ответа я выпустил через Фимбулвинтер волну абсолютного холода.
Жар и холод встретились внутри тела Кощея. Пылающая броня мгновенно промёрзла. Температурный шок разорвал безжизненное мясо на куски.
Глава 6
Ошмётки мёртвой плоти разлетелись по тронному залу, забрызгав стены, пол и меня самого. Чёрный ихор стекал по лицу, пропитывал одежду. Я брезгливо утёрся рукавом, снимая с щеки кусок некротической ткани.
Фимбулвинтер медленно остывал в моей руке. Руны на клинке ещё мерцали голубоватым светом, но уже тускнели, впитывая остатки холода обратно в металл.
Я стоял посреди разрушенного тронного зала, тяжело дыша. Лёгкие горели, мышцы ныли после затяжного боя.
Маяк Жизни продолжал пульсировать за моей спиной. Шесть гигантских кристаллов излучали тёплое золотистое сияние, заливая зал потоками целительной энергии, которая снимала усталость и заживляла раны. Под его защитой армия оставалась неуязвимой для ментальной магии — главного оружия мёртвого князя.
Бывшего мёртвого князя.
Я опустил взгляд на то, что осталось от Бранимира Чернышёва. Обугленные куски плоти, осколки чёрной брони, лужи застывающего ихора и, конечно, драгоценный клинок из Теневого тарселита. Триста лет это существо существовал благодаря порталу. Теперь и он, и его иллюзорное княжество обратились в прах.
Снаружи доносились звуки боя — выстрелы, крики, рёв тварей. Но характер звуков изменился. Больше не было той организованной ярости, с которой Бездушные атаковали раньше. Теперь это были хаотичные вопли дезорганизованной массы.
Амулет связи на моей груди завибрировал.
— Ваше Светлость, — голос майора Молчанова звучал хрипло от усталости, но в нём слышалось торжество. — Орда снаружи разгромлена. Остатки тварей бегут на север. Преследовать?
— Да, но только до кромки леса. Дальше пусть уходят.
Не хватало ещё потерять Стрельцов в чащобах.
— Понял. Выполняю.
Остальным командирам я передал приказ сосредоточиться на зачистке города. Следовало проверить каждый подвал, каждый угол.
Я медленно побрёл к выходу из тронного зала, переступая через обломки камня и куски мёртвой плоти.
Гаврилов Посад наконец стал тем, чем должен был стать три века назад — мёртвым городом. Не некрополем, пульсирующим чужой волей, а обычными руинами под открытым небом. Здания больше не шевелились, улицы не перестраивались, двери не захлопывались сами собой. Просто старые камни, покрытые копотью и трещинами.
К обеду бой был окончен полностью, и до самого вечера армия занималась не самой приятной работой — трупы тварей оттаскивали к воротам, складывая в огромные кучи. Позже их вытащат за пределы стен в огромные ямы, созданным геомантами, и сожгут — нельзя оставлять некротическую плоть гнить, иначе земля пропитается скверной.
Федот подошёл с докладом о потерях. Цифры резали слух: сорок три погибших, больше сотни раненых. Среди убитых и известных мне людей — геомантка Мария Сомова и Пётр, гвардеец из второй волны, прошедший усиление под руководством Зарецкого.
Я нашёл Василису возле импровизированного лазарета, откуда доносилась ругань Джованни. Девушка сидела на каменной ступени, обхватив колени руками. Плечи девушки мелко подрагивали.
Рядом с ней лежало тело, накрытое солдатской шинелью. Из-под грубой ткани виднелись пряди волос цвета тёмной меди.
Я опустился рядом с Голицыной, не говоря ни слова. Иногда молчание значит больше, чем любые утешения.
— Она меня прикрывала, — голос Василисы был глухим, надтреснутым. — Когда Жнец ударил телекинезом. Маша отбросила меня, защитила от волны. Если бы не она…
Геомантка не договорила. Слёзы катились по её щекам, оставляя светлые дорожки на запылённом лице.
— Мы вместе учились, — продолжила она после паузы. — В Смоленской академии. Она была лучшей в расчётах магоструктур. Когда декан украл её исследование и выгнал из академии, я предложила помочь, но она запретила вмешиваться. Не хотела, чтобы все думали, что Маша дружит со мной из-за громкого имени моего отца. А потом ты предложил ей работу, и она снова улыбалась. Говорила, что наконец-то занимается настоящим делом…
Василиса всхлипнула.
— Расскажи мне о ней, — попросил я негромко. — Какой она была?
Голицына подняла на меня заплаканные глаза — в них мелькнуло удивление. Потом что-то дрогнуло в её лице, и она заговорила. О том, как Мария засиживалась в библиотеке до закрытия. Как угощала всех пирожками, которые сама и пекла. Как однажды случайно обрушила потолок в лаборатории, пытаясь доказать профессору ошибку в его расчётах — и оказалась права.
Я слушал, не перебивая. Мёртвых нельзя вернуть, но можно сохранить память о них — живую, настоящую, а не застывший образ на надгробии.
Я положил руку ей на плечо. Не как воевода — как человек, который тоже терял близких.
— Мария погибла, защищая товарищей, — произнёс я негромко. — Это достойная смерть. Не бессмысленная гибель в подворотне или от болезни, а осознанный выбор воина.
— Она не была воином, — возразила Голицына. — Она была учёной. Расчёты, формулы, кристаллические матрицы…
— Она стала воином, когда это потребовалось. Не каждый способен на такое.
Василиса молчала. Потом медленно кивнула, словно что-то для себя решив.
— Я хочу забрать её тело. Похоронить по-человечески, не сжигать. Бздыхи не выпили её. Она не восстанет.
Подумав, я кивнул:
— Хорошо, — медленно выдохнул и добавил, — её имя будет выбито на стеле. Она — одна из нас.
Сбор трофеев занял остаток дня и часть ночи. Дружинники методично потрошили туши тварей, извлекая кристаллы Эссенции. Работа грязная, но необходимая — каждый кристалл означал оружие, доспехи, усиление магов.
Итоговый подсчёт впечатлял: чуть больше десяти тысяч крошечных кристаллов с Трухляков, три тысячи триста шестьдесят семь малых, двадцать девять средних, сорок восемь крупных, одиннадцать гигантских. И один титанический — из ядра Кощея.
Туши тварей оттащили за пределы города и сбросили в заранее вырытые ямы. Когда последний труп упал вниз, пироманты подожгли содержимое. Столбы чёрного дыма поднялись в ночное небо, унося с собой остатки некротической скверны.
Ночь прошла спокойно. Впервые за много дней солдаты спали без кошмаров.
Утром я приказал построить армию на главной площади города.
Солдаты выстроились ровными рядами — усталые, но гордые. Стрельцы в потрёпанных мундирах, дружинники в бригантинах, маги и гвардейцы. Все, кто прошёл через эту компанию и выжил.