Евгений Астахов – Император Пограничья 14 (страница 50)

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Войдите.

Дверь распахнулась, впуская подполковника Ленского. Жилистый мужчина лет сорока с седыми висками и шрамом через правую бровь шагнул внутрь с отточенной военной выправкой. На левой руке поблёскивали три ряда орденских планок, правая покоилась на эфесе церемониальной сабли. Мундир выглажен до совершенства, сапоги начищены до зеркального блеска. Образцовый офицер, если смотреть поверхностно.

На груди красовался орден Святого Владимира — знак, который выдавался за оборону города от Бездушных двадцать лет назад. Значит, этот человек знал, что такое настоящий бой. И именно он арестовал Сабурова при попытке бегства. После этого его временно восстановили в должности — как человека, который остановил узурпатора. После смерти бывшего командира гвардии Ладушкина, Ленский сейчас занимает высшую должность в этой структуре.

— Подполковник Ленский прибыл по приказу, Ваша Светлость, — отрапортовал он, застыв по стойке смирно в трёх шагах от стола.

Я не спешил приглашать его сесть. Пусть постоит. Пусть почувствует серьёзность момента.

— Подполковник, — начал я, складывая руки на столе и глядя ему прямо в глаза. — У меня к вам вопрос. Как вы считаете, почему княжеская гвардия дважды не смогла выполнить свою главную функцию — защитить правителя?

Лицо Ленского дёрнулось, но он быстро взял себя в руки. Только кисти непроизвольно напряглись.

— Ваша Светлость, обстоятельства были сложными…

— Обстоятельства всегда сложные, — перебил я, но без агрессии. Просто констатация факта. — Расскажите мне, как это произошло. Что пошло не так в ночь смерти князя Веретинского?

Ленский сглотнул. Кадык дёрнулся под туго затянутым воротником мундира.

— Князь Веретинский к концу правления вёл себя… параноидально, Ваша Светлость. Боялся всех, в том числе собственной гвардии. Постоянно отсылал нас прочь. В ночь убийства мы стояли не у дверей кабинета, как положено, а в дальнем конце коридора, у поворота. Физически не могли услышать звуки борьбы.

— Вы сейчас мне объясняете, что не смогли защитить князя, потому что он вас далеко поставил? — я наклонился вперёд, чувствуя, как холодок ярости пробегает по позвоночнику. — Подполковник, ваша работа — защищать правителя. Даже от него самого. Даже если он параноик. Если Веретинский вас боялся — значит, либо вы дали повод, либо не сумели заслужить доверие. В любом случае — провал. Стоять в дальнем конце коридора вместо того, чтобы быть у двери? Это не защита. Это имитация службы.

Ленский побледнел, но держался с достоинством. Молчал, понимая, что оправданий нет.

Я откинулся на спинку кресла, делая глубокий вдох. Эмоции не должны затмевать суть проблемы. Ленский — не враг. Он часть системы, которая давно сломалась.

— Но дело не только в той ночи, — произнёс я тише, потирая переносицу

Встал, подойдя к окну.

— Что касается Сабурова… — продолжил я, давая ему возможность объяснить вторую ситуацию.

— Он бросил подразделение гвардии в бой против Угрюма, наплевав на наше фактическое предназначение, — голос Ленского звучал напряжённо, но твёрдо. — По его приказу убили полковника Щербина, нашего командира и достойного человека. Когда стало ясно, что ваша армия идёт к Владимиру… я счёл, что узурпатор должен ответить перед законом.

— Вы поступили правильно, — сказал я ровно. — С точки зрения закона, Сабуров был узурпатором. Его нужно было остановить.

Ленский слегка расслабился, но я видел напряжение в его плечах. Я вернулся к столу, но не сел — прошёлся вдоль него, собирая мысли.

— Однако именно в этом и заключается проблема. Не в ваших действиях лично, подполковник. А в том, что они иллюстрируют. Гвардия снова приняла решение о том, кому править. Да, правильное решение. Но кто дал гвардии право решать? В этом и парадокс — вы защищаете правителя, пока не решите, что нужен другой правитель. Вы превратились из щита князя в тех, кто выбирает, кому сидеть на троне.

Приблизившись, я замер в паре шагов от подполковника. Тот инстинктивно напрягся — старая военная привычка реагировать на потенциальную угрозу.

— История знает немало аналогичных примеров, — продолжил я. — В Ярославском княжестве десять лет назад именно гвардия, возглавляемая министром финансов Шереметьевым, свергла князя Засекина. Просто решила, что так будет лучше. Помните этот случай?

— Да, Ваша Светлость, — голос Ленского звучал глухо.

— В Рязани гвардейцы возвели на трон младшую ветвь династии после пресечения старшей. Помните?

— Да.

— Даже здесь, во Владимире. Князь Мстислав Андреевич, ваш древний князь, создавший гвардию, давший ей особые привилегии и независимость… Он погиб, потому что гвардия не предотвратила его убийство. Просто не вышла из казарм, когда один из сыновей князя с заговорщиками убивали законного правителя. Помните?

Молчание. Мой визави стоял, словно изваяние из камня, только глаза выдавали бурю эмоций внутри.

— Римские преторианцы, — продолжил я, мерно расхаживая перед ним. — Янычары Османской империи. Всегда одна и та же история, подполковник. Когда охрана решает, кому быть на престоле, государство деградирует. Потому что это уже не защита власти. Это торговля властью.

Молчание повисло тяжёлое. Ленский стоял, стиснув челюсти.

— Я не обвиняю вас лично, подполковник, — сказал я тише. — Вы пытались служить честно. Отказались подчиняться узурпатору, за что вас и вышвырнули. Арестовали его, когда появилась возможность. Это достойные поступки.

Собеседник едва заметно выдохнул.

— Но, — я вернулся за стол, — проблема не в отдельных офицерах. Проблема в системе. Даже когда в гвардии служат порядочные люди, институт как таковой прогнил. Гвардия превратилась в политическую силу. А это несовместимо с её главной функцией.

Подполковник стискивал зубы так, что желваки заходили на скулах. Молчал. Наверное, понимал, что любое оправдание сейчас только усугубит ситуацию.

Я сел, глядя на него спокойно, но твёрдо.

— Княжеская гвардия в текущем виде расформировывается. Немедленно. Это не наказание, — добавил я. — Это необходимость. Нельзя строить новое на прогнившем фундаменте. Нельзя латать то, что требует полной перестройки.

Ленский вздрогнул, словно его ударили. Глаза расширились, рот приоткрылся в немом возмущении.

— Ваша Светлость, это… мы служили верой и правдой…

Вместо ответа я достал из ящика стола уже подготовленный приказ и положил его перед собой.

— Всем гвардейцам предоставляется выбор. Перевод в Стрельцы с сохранением звания для офицеров. Перевод в полевые армейские части. Перевод в правоохранительные органы. Или увольнение с выходным пособием в размере трёхмесячного жалования. Каждый решает сам. Доведите эту информацию до личного состава и подайте рапорт моему секретарю до конца завтрашнего дня.

Ленский смотрел на меня с горечью, смешанной с плохо скрываемым возмущением.

— Будет ли… — он запнулся, подбирая слова. — Будет ли сформирована новая гвардия, Ваша Светлость?

— Да, — кивнул я. — Из проверенных людей. Тех, кто доказал верность делом, а не словами. Состав не раскрывается до окончательного формирования.

Я встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— В будущем бывшие гвардейцы могут попытаться доказать, что достойны высшей чести — защищать князей. И попытаться перевестись в новую гвардию после тщательной экзаменации. Включая вас, подполковник. Вы показали, что способны действовать по совести, даже когда это невыгодно. Это ценное качество. Но всё это будет потом.

Ленский отдал честь — механически, на автомате. В его глазах мелькнуло что-то похожее на признательность за то, что его не записали в предатели.

— Благодарю за понимание, Ваша Светлость, — произнёс он с достоинством.

— Армия должна защищать государство — повторил я, — а не решать, кому этим государством править. Вы свободны, подполковник.

Развернулся и направился к двери. Спина прямая, шаги твёрдые, но я видел, как дрожат его плечи под безукоризненным мундиром. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я опустился в кресло, глядя на список военных частей. Реформа военных сил княжества — масштабная, сложная работа. Расформирование гвардии — только первый шаг. Впереди встреча с главой Стрельцов, пересмотр структуры армии, кадровые перестановки. Огромный объём работы.

Но иначе нельзя. Нельзя строить новое на гнилом фундаменте. Нельзя доверять институту, который привык торговать верностью, даже если в нём служат порядочные люди. Проблема не в людях — проблема в системе.

За окном град усилился, барабаня по стёклам. Я взял следующий документ из стопки — отчёт о состоянии Стрелецкого корпуса.

Полковник Огнев вошёл в кабинет через три часа после ухода Ленского. До него были ещё встречи — с командиром городской полиции Владимира и дознавателем Волковым Лукой Северьяновичем из местного Сыскного приказа. Начальник сыска, видимо, побоялся явиться лично и отправил подчинённого, рассчитывая, что наше знакомство сыграет роль.

Они докладывали о состоянии своих сил — удручающая картина недофинансирования, нехватки людей и устаревшего подхода к работе. Я объявил о проверке боеспособности через месяц в виде учений. Дал им время подготовиться и привести части в порядок. Мне нужно было понять реальное состояние дел, чтобы решить, что делать с этими структурами дальше — реформировать или перестраивать с нуля.