Евгений Астахов – Император Пограничья 14 (страница 48)

Я видел, как побледнел Демидов. Никита Акинфиевич понял — ловушка захлопнулась. Документ существовал, и отрицать его было бессмысленно.

— Магнат Демидов, — продолжал Стремянников методично, словно препарируя лягушку на анатомическом столе, — не кредитор, а соучастник, соорганизатор и бенефициар агрессии. Война велась ради его экономических интересов — доступа к Сумеречной стали. Он контролировал использование средств, направляя их на целевое финансирование военных действий. Следовательно, магнат несёт солидарную ответственность за все последствия этой войны.

Пётр Павлович повернулся к столу истца:

— Но это ещё не всё. Есть три доказательства, подтверждающие роль магната Демидова в развязывании и планировании конфликта.

Стремянников кивнул секретарю суда. Тот принёс небольшую шкатулку, внутри которой лежал артефакт — брошь с кристаллом, оправленным в серебро. Магический диктофон.

— Граф Сабуров страховался от своих партнёров, — пояснил адвокат. — В его кабинете обнаружены записи разговоров с магнатом Демидовым и графом Яковлевым. Эти материалы были приобщены к судебному делу о вине Сабурова. Сейчас мы продемонстрируем их публично.

Юрист активировал артефакт. Из кристалла полился звук — сначала шум, потом различимые голоса. Сабуров, Демидов и Яковлев обсуждали план войны против Угрюма. Демидов и Яковлев излагали, почему необходимо устранить Платонова и захватить месторождение. Два почтенных промышленника предложили покойному князю щедрое финансирование. Сабуров уточнял, сколько ему причитается. Они договаривались о концессии, о разделе прибыли, о том, как представить войну как законную защиту интересов княжества.

Я слушал и мысленно усмехался. Сабуров оказался умнее, чем думали его партнёры. Магнат хотел использовать узурпатора как марионетку, но марионетка оказалась с характером, предусмотрев страховку.

Когда запись закончилась, в зале повисла гнетущая тишина. Демидов сидел бледный, стиснув зубы. Его адвокаты яростно что-то шептали ему, но магнат молча смотрел перед собой.

— Кроме того, — мой юрист не давал противнику опомниться, — у нас есть свидетель, подтверждающий факт беседы и её содержание — советник Акинфеев, чьи показания уже приобщили к завершившемуся процессу против графа Сабурова. Акинфеев может быть вызван в Палату для дачи показаний, если потребуется. Также у нас имеются документы, подтверждающие факт планирования войны против ответчика.

Секретарь передал коллегии несколько листов бумаги, вызвав очередное изумление у Никиты Акинфеевича. Впрочем, неудивительно — документы от Яковлева были козырем, о котором магнат не подозревал.

Я откинулся на спинку стула, оценивая работу Стремянникова. Блестяще. Юрист действовал как опытный военачальник, подготовивший эшелонированную оборону — несколько линий защиты, каждая из которых могла самостоятельно отразить натиск противника. Первая линия: договор с узурпатором недействителен. Если суд это не примет — вторая линия: займ был личным, а не государственным. Если и это не сработает — третья линия: долг возник из проигранной войны и не подлежит возврату. И наконец, контрнаступление: встречный иск против Демидова как соорганизатора войны.

Лишь полное опровержение всех трёх линий защиты могло привести к победе Демидова. А учитывая встречный иск, даже победа в основном деле становилась пирровой — магнат рисковал получить обратный удар.

— Наконец, — Стремянников сделал паузу, и в его голосе прозвучали стальные нотки, — у нас есть дополнительные материалы. Однако они настолько серьёзны, что должны быть представлены для ознакомления только судебной коллегии в закрытом порядке.

Зал замер. Журналисты перестали стучать по клавишам магофонов. Адвокаты Демидова замерли, переглянувшись. Сам магнат выпрямился, впившись взглядом в юриста.

Пётр Павлович методично достал из портфеля запечатанную папку с красной печатью:

— Это документы, касающиеся военных преступлений, совершённых в ходе конфликта. Приказы о сожжении деревень. Свидетельства о целенаправленном уничтожении мирных жителей. Показания наёмников ратной компании «Булат» под руководством капитана Плещеева о конкретных приказах, которые они получали и исполняли. А также доказательства того, что магнат Демидов был осведомлён о характере проводимых операций и не возражал против применяемых методов.

Мой взгляд не отрывался от Демидова. Никита Акинфиевич побледнел. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Магнат понял — у нас есть всё. Не просто доказательства его участия в войне. Доказательства его причастности к военным преступлениям.

Я не мог не отметить всю тонкость игры Яковлева. Старый граф не случайно пришёл мириться за день до того, как Демидов подал иск в Переславскую Палату. Яковлев явно знал о планах своего делового партнёра. И прекрасно понимал, что я буду топить Демидова в суде, используя все детали их совместной сделки с Сабуровым. Записи разговоров, документы о финансировании, доказательства соучастия в войне — всё это неминуемо всплыло бы. И тогда на скамье позора оказались бы оба промышленника. Но Яковлев вовремя вышел из игры, публично признал ошибку и заключил мир. Теперь весь мой гнев обрушивался только на Демидова. Старый лис превратил своё поражение в спасение, покинув тонущий корабль до того, как тот пошёл ко дну. Умно. Очень умно.

Стремянников передал папку секретарю суда:

— Прошу коллегию судей ознакомиться с этими материалами в закрытом режиме. Мы не считаем необходимым предавать эти документы публичной огласке на данном этапе, — адвокат сделал значимую паузу, — но они имеют критическое значение для оценки роли магната Демидова в развязанной войне.

Я едва сдержал усмешку. Я решил не демонстрировать документы публично, чтобы пока что не устраивать публичную казнь Демидова. Это был сигнал магнату: если тот не отступится, всё это станет достоянием гласности. По всему Содружеству разлетятся новости не просто о финансировании войны, а о его роли в запланированных военных преступлениях. Сабуров приказал сжечь деревни и вырезать мирных жителей. И если бы не моё вмешательство, у него бы всё получилось. Демидов — один из организаторов этого беззаконция.

Репутация магната будет уничтожена. Никакие деньги не спасут от клейма военного преступника. Торговые партнёры отвернутся. Княжества введут санкции. Палата Промышленников может лишить его поста. Семья станет изгоями в аристократическом обществе.

Я смотрел на Демидова и ждал. Ждал, когда противник ляжет на спину, обнажая горло — одну из самых уязвимых частей тела. Сигнал капитуляции. Демонстрация подчинения. В волчьей стае побеждённый показывает покорность именно так, и победитель щадит его жизнь.

У меня не было цели уничтожать противника. Мёртвый магнат не принесёт мне пользы. А вот побеждённый, униженный, осознавший своё поражение — совсем другое дело. Такой противник может стать союзником. Или, по крайней мере, перестанет быть врагом. Можно будет заключить сделку. Выбить уступки. Превратить его из противника в нейтральную сторону или даже в инструмент.

Но сначала он должен признать поражение.

Державина совещалась с коллегами-судьями. Наконец председатель постучала молотком:

— Суд принимает к сведению все представленные доказательства. Учитывая объём новых материалов, коллегии судей требуется время для их тщательного изучения. Сторона истца также должна получить возможность ознакомиться с представленными документами и подготовить обоснованные возражения. Заседание переносится на завтра, десять часов утра. Заседание закрыто.

Главный юрист Демидова поднялся. Его лицо было мрачным — он понимал, что ситуация изменилась кардинально. Теперь защищаться предстояло им.

Я перевёл взгляд на оппонента. Никита Акинфиевич смотрел на меня с плохо скрытой яростью. Магнат пришёл в Переславль, считая дело решённым. Он полагал, что расписка Сабурова — железобетонное доказательство. Требовал вернуть миллион, который сам дал на мою погибель.

Теперь же Демидов оказался на скамье подсудимых — соучастник войны, финансировавший агрессию ради личной выгоды. Публичный скандал, удар по репутации, риск санкций от других княжеств.

Я едва сдержал усмешку. Наглость магната обернулась против него самого. Он хотел использовать закон как дубину — получил по собственной голове.

Стремянников собирал документы методично, не торопясь. Пётр Павлович работал как механизм — точно, аккуратно, без лишних движений. Каждый довод был подкреплён доказательствами, каждое утверждение — ссылками на прецеденты.

Ярослава тихо коснулась моей руки под столом. Я взглянул на неё — девушка сияла, её глаза блестели от восторга. Она понимала — мы выиграли. Может, формально суд ещё не вынес решения, но исход был предрешён.

Магофон зазвонил поздним вечером, когда я просматривал очередной отчёт Родиона. Номер незнакомый.

— Ваша Светлость, — голос на том конце был вежливым, но безликим, — прошу прощения за поздний звонок. Хотел бы пригласить вас на встречу. Это касается магната Демидова.

Я откинулся в кресле, изучая светящийся экран артефакта. Незнакомый номер, обтекаемые формулировки, вечернее время. Пахло ловушкой. Никита Акинфиевич вполне мог затеять что-то подобное — заманить в укромное место, устроить провокацию или попытаться надавить через подставных людей.