Евгений Астахов – Император Пограничья 14 (страница 18)

Харитон Климентьевич Воронцов стоял у высокого окна своего кабинета, наблюдая за вечерним Владимиром. Город жил привычной жизнью — редкие машины ползли по улицам, многочисленные конные экипажи везли стучали копытами по мостовой, в окнах особняков зажигались огни. Словно ничего не изменилось. Словно не погиб отец. Словно армия княжества не была разгромлена под стенами какого-то острога в Пограничье.

Глава рода Воронцовых сжал кулаки, чувствуя, как ярость вновь поднимается откуда-то из глубины груди. Платонов. Этот выскочка из ниоткуда убил патриарха — человека, пережившего двух князей, умевшего смотреть на два шага вперёд, державшего в руках половину боярства. Убил в честном магическом поединке, что делало месть ещё более необходимой.

— Харитон, — раздался усталый голос от двери.

Воронцов обернулся. В кабинет вошёл Арсений, младший брат. Мужчина лет тридцати восьми, некогда подтянутый и энергичный, теперь выглядел осунувшимся. Тёмные круги под глазами, плечи ссутулены, во взгляде читалась глубокая усталость. После смерти близнецов — Влада и Георгия — Арсений словно сломался изнутри. Сдался.

— Проходи, — коротко бросил Харитон, указывая на кресло напротив массивного письменного стола. — Садись.

Арсений опустился в кресло, будто груз невидимого бремени придавил его к подушкам. Харитон уселся напротив, внимательно изучая брата. Когда-то они были близки. Детство, проведённое под властной рукой отца, сблизило их. Но теперь между ними пролегла пропасть.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал, — начал старший брат без предисловий.

— Догадываюсь, — Арсений устало провёл рукой по лицу. — Выборы. Отец. Платонов.

— Всё верно, — кивнул Харитон. — Я выдвинул свою кандидатуру на престол. Буду бороться за власть. И мне нужна поддержка семьи. Твоя поддержка.

Младший брат помолчал, глядя в окно. Затем медленно покачал головой:

— Харитон, я понимаю твою боль. Отец погиб. Это трагедия для рода. Но я не могу…

— Не можешь? — голос старшего брата стал жёстче. — Или не хочешь? Платонов убил твоих сыновей! Влада и Георгия! Твою кровь! Неужели ты забыл об этом?

Лицо Арсения исказилось от боли. Пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Я не забыл, — прохрипел он. — Ни на миг не забываю. Каждую ночь вижу их во сне. Влада с его дерзкой усмешкой. Георгия с книгой в руках. Они были… они могли стать достойными продолжателями рода.

— Тогда почему ты отказываешься мстить? — Харитон встал из-за стола, упёршись ладонями в полированную поверхность. — Почему сидишь сложа руки, пока убийца наших родных разгуливает на свободе и претендует на княжеский престол?

Арсений поднял голову, и в его глазах старший брат увидел не гнев, а бесконечную усталость:

— Потому что это Лидия Белозёрова втянула моих мальчиков в своё противостояние с Платоновым. Да, они и до этого были не ангелами — связались с криминалом, искали лёгких денег и острых ощущений. Молодость, глупость, жажда приключений. Но именно Белозёрова подтолкнула их к последнему шагу — к покушению на воеводу. А кончилось всё тем, что Платонов убил их, защищая своего отца. Он не пришёл к ним с мечом. Это они пришли к нему.

— И что с того? — Харитон выпрямился, его холодные серые глаза сверлили брата. — Они были Воронцовыми! Нашей кровью! Платонов должен ответить!

— Отец уже ответил за них, — тихо произнёс Арсений. — Собрал Боярское ополчение. Пошёл на Угрюм. И полёг там вместе со всеми, кто последовал за ним. Харитон, я не хочу потерять жизнь там, где уже погибли мои сыновья и наш отец. Эта месть пожирает нас. Когда она закончится?

Глава рода почувствовал, как ярость вскипает в груди. Малодушие. Слабость. Вот что он видел перед собой. Младший брат сдался. Сломался после потери сыновей, потерял волю к борьбе.

— Ты струсил, — произнёс Харитон презрительно. — Просто струсил, Арсений. Прячешься за красивыми словами о цикле насилия, но на деле просто боишься. Боишься Платонова, боишься войны, боишься смерти.

Арсений встал из кресла. На его лице отразилась боль — не от обвинения в трусости, а от того, что брат не понимал его.

— Называй как хочешь, — устало махнул рукой младший брат. — Может, ты и прав. Может, я действительно трус. Но я устал хоронить родных. Устал видеть, как наша семья истекает кровью ради мести.

Он направился к двери, остановился на пороге:

— Удачи на выборах, Харитон. Но без меня.

Дверь закрылась с глухим стуком. Воронцов остался один в кабинете, где сумерки сгущались, а тени от мебели становились длиннее. Он опустился обратно в кресло, откинулся на спинку, закрыл глаза.

Арсений сломался. Германн предал род, перейдя на сторону Платонова. Из трёх сыновей патриарха остался только он — Харитон, старший. Тот, кто должен был возглавить род и свершить месть. Но как?..

Глава рода открыл глаза, уставившись в потолок. Холодный расчёт начал вытеснять ярость. Нужно было думать трезво. Анализировать ситуацию без эмоций.

Факты были жестокими. Сабуров — бывший князь с огромной суммой из неизвестных источников — подтянул все доступные войска. Наёмные роты, элитный отряд от Гильдии Целителей, боевые маги из Боярского ополчения. Результат? Разгром. Полный, унизительный разгром без серьёзных потерь для Платонова.

Харитон поднялся, подошёл к окну. На улице зажглись фонари, освещая брусчатку мягким жёлтым светом.

На рынке наёмников оставались компании, готовые взяться за заказ. Но кто из них пойдёт на Угрюм, видя, как погибли предшественники? Наёмники — не фанатики. Они торгуют жизнями за деньги, но не идиоты, чтобы лезть в откровенную смертельную яму. А даже если бы такие безумцы и нашлись — где взять средства? Владимирское княжество разорено войной. Казна пуста. Боярство потеряло значительную часть состояний. Кто даст деньги на очередной поход против Платонова?

Боярское ополчение? Харитон усмехнулся горько. Из тех, кто ходил под стены Угрюма, кто-то погиб, кто-то попал в плен, остальные потеряли всякое желание воевать. Во второй раз на Угрюм не пойдут даже под угрозой меча. Страх сильнее долга.

Гильдия Целителей? Они потеряли элитный отряд усиленных бойцов. Едва ли пришлют подкрепление снова. Если вообще пришлют. Гильдия не занимается благотворительностью — им нужны гарантии успеха и выгода. А какие гарантии может дать Харитон после такого разгрома?

Глава рода сжал кулаки. Прямая военная месть невозможна. По крайней мере, сейчас. Нужно было принять эту горькую правду.

Но это не означало отказа от мести вообще.

Харитон вернулся к столу, достал из ящика бумагу, ручку. Начал записывать мысли, выстраивая новую стратегию.

Даже если он выиграет выборы и станет князем, быстрого физического уничтожения Платонова ждать не стоило. Значит, нужно бить по другим направлениям. По финансам. По экономике. Лишить врага доступа к княжескому трону — это замедлит его восхождение, отнимет ресурсы, которые он мог бы использовать для укрепления позиций.

А дальше — удушение. Торговое эмбарго. Запрет на продажу товаров из Владимирского княжества в Угрюм. Санкции против тех, кто ведёт с ним дела. Промышленный шпионаж — выкрасть технологии, разработки, секреты производства. Экономические препоны на каждом шагу.

Платонов силён в бою. Но сможет ли он противостоять удушению экономикой? Острог растёт, ему нужны ресурсы, торговые связи, инвестиции. Перекрыть всё это — и рост остановится. А без роста Угрюм останется просто укреплённой деревней в Пограничье, не представляющей угрозы.

Харитон продолжал писать, выстраивая план. Связи отца среди боярства пригодятся. Контакты в торговых гильдиях. Влияние на таможню — благо Кисловский возглавляет эту структуру, и с ним можно договориться. Даже если Харитон не победит на выборах, он сохранит достаточно власти, чтобы делать жизнь Платонова невыносимой.

Месть не обязательно должна быть быстрой. Иногда медленное удушение эффективнее одного удара меча.

Глава рода Воронцовых отложил ручку, посмотрел на исписанные листы. План обретал форму. Чёткую, реализуемую форму.

Он не отступит. Не простит. Не забудет.

Платонов заплатит за смерть отца и племянников. Может, не сегодня. Может, не завтра. Но заплатит. Харитон Воронцов позаботится об этом.

Глава 8

Вернувшись во дворец, я сразу направился из гостевых покоев в соседствующий с ними кабинет. Ярослава отправилась отдыхать — день выдался насыщенным, а завтра предстояли новые встречи. Я же опустился в кресло за массивным письменным столом красного дерева и достал магофон. Часы на стене показывали половину одиннадцатого вечера — не самое подходящее время для звонков, но мой рабочий график, увы, заставлял моих подчинённых подстраиваться под мой ритм.

Набрал номер Стремянникова. Длинные гудки. Пётр Павлович наверняка уже собирался спать — юрист славился размеренным образом жизни и строгим распорядком дня. Наконец, щелчок соединения.

— Прохор Игнатьевич? — голос адвоката звучал настороженно. — Что-то случилось?

— Добрый вечер, Пётр Павлович, — начал я, сохраняя деловой тон. — Извините за поздний звонок, но мне нужна консультация по одному вопросу. У вас есть минут десять?

— Разумеется, — Стремянников мгновенно переключился в рабочий режим — отличный специалист. — Слушаю вас.

— Речь о военнопленных, — сразу перешёл я к делу. — У меня как у маркграфа Угрюма около двухсот человек из боярских родов Владимирского княжества. Многие из них имеют право голоса в Боярской думе. Положение нестандартное, нужна консультация по правовым аспектам содержания пленных и возможным вариантам освобождения в зависимости от различных вариантов развития ситуации.