Евгений Астахов – Император Пограничья 14 (страница 17)

Глаза у купцов загорелись. Я попал в точку. Снижение издержек — мечта любого торговца.

— А кто платить будет за этих Стрельцов? — подозрительно спросил пожилой купец.

— Казна, — коротко ответил я. — Это государственная функция. Обеспечение порядка и безопасности — задача князя, а не купцов.

— Вот это правильные слова, — одобрительно покачал головой Маклаков. — А то при Веретинском драли с нас деньги на армию, а армия только по городу маршировала. Дороги защищай сам.

Тут молодой купец слева неожиданно задал вопрос:

— А как мы узнаем, что вы действительно выполните обещания? Красиво говорить — это одно. Делать — совсем другое.

Умный вопрос. Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что мне это выгодно, — сказал я просто. — Я не собираюсь быть князем на пару лет. Я строю на десятилетия вперёд. Процветающее купечество — это полная казна. Полная казна — это сильная армия и развитие княжества. Это элементарная логика.

— Логика… — протянул Маклаков, задумчиво почёсывая бакенбарды. — Ну что ж. Логику мы понимаем. А что насчёт предсказуемости политики?

— Княжество настрадалось от самодуров и сумасшедших князей, — сказал я жёстко. — Веретинский был тираном и безумцем. Сабуров — предателем и авантюристом. Сейчас требуется адекватный и разумный правитель, который понимает цену своим решениям и последствия каждого шага.

— И вы такой правитель? — прищурилась дама с острым носом.

— Я такой правитель, — подтвердил я. — Спросите у жителей Угрюма. Спросите у моих вассалов. Я держу слово — обещал защитить тех, кто пошёл под мой протектора, и я это сделал. К тому же я не меняю правила игры на ходу и не устраиваю войны ради личных амбиций.

Маклаков снова раскусил семечко, задумчиво глядя в потолок. Потом посмотрел на меня.

— Хорошо. Это всё понятно. А теперь самое интересное — что ещё вы можете предложить? Кроме общих слов про налоги и безопасность?

Вот оно. Время главного козыря.

— Поставки изделий из Сумеречной стали для дальнейшей перепродажи, — сказал я спокойно.

Тишина. Абсолютная тишина. Даже Маклаков замер с приоткрытым ртом.

— Сумеречная сталь? — переспросил пожилой купец с недоверием.

— Сумеречная сталь, — подтвердил я. — Многие из вас слышали про торговый дом «Альпийские металлы», который поставляет Сумеречную сталь в Угрюм, где мы изготавливаем оружие для дальнейших поставок в Тверь, Сергиев Посад, Рязань, Тулу, Смоленск и Ростов.

Купцы переглянулись. Некоторые явно догадывались, откуда дует ветер — месторождение в Угрюме. Но держали свои соображения при себе, подыгрывая мне в версии про лихтенштейнский металл.

— Золотая жила, — выдохнул молодой купец. — Спрос на Сумеречную сталь огромный. А предложение…

— Ограниченное, — закончил я за него. — Именно поэтому я готов предложить вам доступ к этому рынку. При условии вашей поддержки на выборах.

Маклаков резко подался вперёд, его глаза загорелись алчным огнём.

— Монополию! — выпалил он. — Мы хотим монополию на торговлю Сумеречной сталью во Владимире!

Я расхохотался. Не сдержался. Наглость старого пройдохи была восхитительна.

— Нет, — сказал я твёрдо, когда смех стих. — Категорически нет. Этот ресурс слишком важен для обороны княжества, чтобы отдавать его под контроль одной группы. Я готов продавать вам излишки, но не отдавать контроль.

— Но… — начал Маклаков.

— Без «но», — перебил я. — Это не обсуждается. Либо вы берёте то, что предлагается, либо не берёте вообще.

Купцы переглянулись. Недовольство читалось на лицах, но понимание тоже. Даже частичный доступ к Сумеречной стали — это огромное преимущество.

— Ладно, — проворчал Маклаков. — Не монополия так не монополия. Но хотя бы приоритет?

— Приоритет — можно обсудить, — кивнул я. — Первая купеческая гильдия Владимира получает преимущественное право закупки излишков. Устроит?

— Устроит, — согласился старый купец, и по его довольной физиономии было видно, что он именно на это и рассчитывал.

Умный старик. Попросил невозможное, чтобы я отказал, а потом согласился на то, что хотел получить изначально. Классический торговый приём.

— Ещё одно, — добавил я. — При мне торговля будет честной. Взятки и откаты чиновникам, монополии, выдаваемые за мзду, серые схемы с таможней — всё это прошлое. Будут чёткие правила, одинаковые для всех.

— А как же… — начала дама с острым носом.

— Знаю, — перебил я. — Сейчас половина торговли идёт через откаты. Администрация прошлых князей загнала вас в эту систему. Но это неэффективно. Вы тратите деньги на взятки, чиновники богатеют, а казна недополучает. При мне всё будет иначе.

— Легко говорить, — скептически протянул молодой купец. — Там такие авгиевые конюшни… Как вы их расчистите?

— Жёстким контролем и суровыми наказаниями, — ответил я. — Чиновник, пойманный на взятке, лишается должности и отправляется на каторгу. Купец, дающий взятку — огромный штраф. С третьего раза — тоже каторга. Система проста: либо все работают по правилам, либо все несут ответственность.

Маклаков присвистнул.

— Сурово.

— Справедливо, — поправил я. — Коррупция — это рак, который пожирает государство изнутри. Я не намерен терпеть её.

Тут пожилой купец справа неожиданно спросил:

— А что, если чиновник потребует взятку? Отказать — он может отомстить, задержать груз, придраться к документам…

— Докладывайте напрямую мне, — отрезал я. — Создам специальное ведомство по борьбе с коррупцией. Анонимные доносы, расследования, наказания. Чиновники будут знать — взятка это не доход, а прямой путь на каторгу.

Купцы переглянулись. В глазах читалось и недоверие, и надежда. Они устали от системы, где приходилось платить дважды — налоги в казну и взятки чиновникам. Но верили ли они, что я смогу это изменить?

— Хорошо, — наконец сказал Маклаков. — Мы вас поняли, Прохор Игнатьич. Давайте подведём итоги. Вы предлагаете: снижение налогов на пятнадцать процентов, повышение порога уплаты, усиление охраны торговых путей, предсказуемую политику, доступ к Сумеречной стали и борьбу с коррупцией. Мы предлагаем: всестороннюю поддержку на выборах…

«…через наши голоса, а также Боярские рода, на которые мы имеем влияние». Это осталось неозвученным, но было ясно, как день.

— Правильно?

— Правильно, — подтвердил я.

— И когда всё это начнёт работать?

— Налоги — через месяц после вступления в должность. Охрана путей — через три месяца, нужно время на наём и обучение Стрельцов. Борьба с коррупцией — с первого дня. Сумеречная сталь — как только наладим логистику, примерно через два месяца.

Маклаков кивнул, явно прикидывая что-то в уме. Потом посмотрел на других купцов.

— Нам нужно время всё обдумать. Посоветоваться с другими членами гильдии. Это не решение одного человека, понимаете?

— Понимаю, — согласился я. — Сколько времени вам нужно?

— Дня три, — Маклаков почесал бакенбарды. — Устроит?

— Устроит, — кивнул я, поднимаясь из-за стола. — Жду вашего решения, Гордей Кузьмич.

— Получите, получите, Прохор Игнатьевич, — старый купец тоже встал, придерживаясь за стол. — И спасибо, что пришли. Разговор получился толковый.

Мы обменялись рукопожатиями с каждым из присутствующих купцов. Некоторые смотрели заинтересованно, другие — настороженно, но все были вежливы. Это хороший знак.

Выходя из конторы, я заметил, как несколько купцов сразу же собрались в кучку и начали оживлённо обсуждать что-то. Решение они примут быстро — деньги не любят ждать.

Вечер окончательно вступил в свои права, над Владимиром зажглись первые звёзды.

— Неплохо, — заметила Ярослава, когда мы сели в Муромец. — Ещё одна фракция на нашей стороне.

— Половина фракции, — поправил я. — Вторая половина консерваторов — это старые знатные рода. С ними придётся встречаться отдельно. И они будут куда более упёртыми, чем купцы.

— Почему?

— Потому что купцам нужна прибыль. А старой знати — статус и привилегии. Первое я могу дать легко. Со вторым сложнее.

Безбородко завёл двигатель, и машина тронулась по ночному городу. Я откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза. Два визита за день — к Ладыженской и к купцам. Прогресс есть. Но впереди ещё много работы.