Евгений Астахов – Император Пограничья 13 (страница 16)

Василий наклонился ближе, понизив голос.

— Я видел его за месяц до… до того, как всё случилось. Встретились случайно в Суздале. Макар был сам не свой. Руки тряслись, взгляд потухший. Рассказал, что Гильдия готовит что-то серьёзное, что его могут заставить сделать нечто ужасное. И знаешь, что он мне тогда сказал?

Пётр замер с недожёванным куском пирога во рту.

— Он сказал: «Вася, если со мной что случится, найди моего Петьку. Расскажи ему, что я не хотел ничего плохого. Что я любил его больше жизни». И вот… случилось.

— Воевода убил его, — глухо произнёс мальчик.

Собеседник внимательно посмотрел на него, и на миг Петру показалось, что на губах чужака мелькнула улыбка. Нет, привиделось.

— Я слышал об этом. Знаешь, что самое страшное? Макар в тот вечер не собирался убивать. Он шёл с повинной.

— Что? — Пётр поднял голову.

— Твой отец решил всё рассказать Платонову. О Гильдии, о шантаже, обо всём. Надеялся, что воевода защитит вас с матерью. Макар был готов понести наказание за прошлое, лишь бы вы были в безопасности.

— Но… мама сказала, что папа пришёл убивать…

— Чепуха, — Василий покачал головой, изображая горечь. — Если бы Платонов выслушал, дал Макару шанс объясниться… Но нет. Увидел чужака в своём жилище и убил не раздумывая. Твой отец даже слова не успел сказать.

— Откуда вы это знаете? — в голове мальчика прорезалось подозрение. — Вам же там не было!

— Не было. Зато у меня есть друг среди местной стражи. Он потом тело выносил. Сказал, что Макар был безоружен — только пустые ножны на поясе. Оружие он бросил, когда шёл сдаваться.

Пётр не знал всех деталей той ночи, и потому попытался вспомнить, что именно говорили те два дружинника. Упоминали ли оружие на теле папы?.. Один сказал, что воевода убил отца мечом какой-то княжны. Вроде всё…

— Воевода убил безоружного человека? — не мог поверить своим ушам мальчишка.

— Который пришёл просить защиты для семьи, — кивнул Василий. — А теперь вы живёте под его крышей. Ирония судьбы. Убийца твоего отца каждый день ходит мимо, а ты должен ему кланяться в ноги. И где справедливость?..

В глазах мальчика блеснули слёзы ярости.

— Это несправедливо!

— Конечно, несправедливо. Но что ты можешь сделать? Ты ребёнок, он — воевода с сильной магией.

Василий помолчал, словно размышляя, затем полез за пазуху.

— Хотя… есть один способ хотя бы немного восстановить справедливость.

Он достал маленький флакон с прозрачной жидкостью, размером не больше напёрстка.

— Что это? — Пётр настороженно посмотрел на пузырёк. — Яд?

Про различные вредные смеси рассказывала мама. Ей по работе приходилось иметь дело с множестве алхимических препаратов.

— Нет, — торопливо качнул головой собеседник. — Это… скажем так, «уравнитель». Блокирует магические каналы на несколько дней. Полностью безвредно для здоровья, просто временно лишает способности к магии.

— И что? — не мог взять в толк ребёнок.

— А ты сам подумай. Платонов силён своей магией металла. А без неё он просто человек. Пусть почувствует, каково это — быть беспомощным. Как твой отец был беспомощен перед ним.

— Но это же… это нечестно.

— А убить безоружного, пришедшего с повинной — честно? — Василий наклонился ближе. — Я же не предлагаю убивать его или покалечить. Просто на пару дней воевода станет обычным человеком. Может, хоть это заставит его задуматься о том, что он натворил.

Пётр смотрел на флакон, и в голове боролись противоречивые мысли. С одной стороны, это неправильно. С другой — разве отец не заслужил хотя бы такой справедливости?

— Я… я не знаю…

— Твой отец гордился бы твоей смелостью. Помню, он часто говорил о тебе. Показывал твой рисунок — домик с тремя окнами, собака во дворе, солнышко в углу. Носил с собой везде, даже на задания.

Пётр хорошо помнил тот рисунок, подаренный отцу на день рождения. Мальчик растерянно моргнул:

— Правда носил?

— В нагрудном кармане, у сердца. Говорил: «Мой Петька станет великим магом, не то что я. У него всё будет по-другому».

Мальчик сглотнул комок в горле. Наконец-то кто-то говорил об отце хорошо, не называл его убийцей и предателем. Он протянул дрожащую руку и взял флакон. Стекло было холодным на ощупь.

— Как это использовать?

— Просто добавь в питьё или еду. Или можешь брызнуть на кожу — впитается мгновенно. Без вкуса, без запаха, без цвета. Через пару часов начнёт действовать, продержится дня три-четыре.

— А если… если что-то пойдёт не так?

— Ничего не пойдёт не так. Это же не яд, Петька. Максимум — у него будет лёгкая слабость, как при простуде. Зато он узнает, каково быть обычным человеком. Каково было твоему отцу, когда тот шёл к нему безоружный.

Василий встал, оставив на столе несколько алтынов.

— Подумай. Это твой выбор. Но помни — твой отец заслуживает хотя бы крупицы справедливости. Хотя бы такой.

Он вышел из харчевни, оставив мальчика одного. Пётр сидел, сжимая в кулаке флакон, и чувствовал, как холодное стекло постепенно нагревается от тепла ладони.

Домой он вернулся, когда уже стемнело. Мать встретила его у порога.

— Где ты пропадал? Ужин совсем остыл. И Элеонора Павловна присылала записку — пишет, что у тебя проблемы с контролем дара.

— Я… гулял.

Мария внимательно посмотрела на сына. В последние дни он стал замкнутым, молчаливым. Она понимала — мальчик переживает правду об отце. Но как помочь ему?..

— Иди умойся и садись ужинать. Весь день суп варила — такой ароматный получился. Помнишь, как раньше просил именно с такими маленькими фрикадельками?

— Не хочется. Я спать.

Пётр прошёл в свою комнатку — крошечное помещение с узкой кроватью и сколоченным из досок комодом. Закрыл дверь и достал флакон. В мерцании малого светокамня жидкость казалась абсолютно прозрачной, как чистая вода.

«Папа заслуживает справедливости, — подумал мальчик. — Хотя бы такой. Хотя бы малой».

Он спрятал флакон под чистую одежду в комод. За окном выли октябрьские ветра, и где-то вдалеке лаяли собаки. А Пётр лежал без сна, думая о том, что сказал бы отец. Одобрил бы? Или разочаровался?..

К утру он так и не принял решения.

Однако флакон остался при нём — маленький, холодный, обещающий хотя бы призрак справедливости в мире, где её так отчаянно не хватало.

Климент Венедиктович Воронцов вошёл в тронный зал медленным, размеренным шагом человека, который никуда не торопится и точно знает себе цену. Седая борода патриарха была аккуратно подстрижена, тёмно-синий костюм с бордовой вышивкой сидел безупречно, а в холодных серых глазах читалась оценка каждой детали обстановки. Зал встретил его гулкой пустотой — ни придворных, ни стражников у колонн, только одинокая фигура на троне, пара телохранителей да советник в тенях.

«Умён», — отметил про себя Климент, глядя на князя Сабурова. Михаил Фёдорович сидел прямо, без напряжения, словно провал смотра его нисколько не затронул. Никаких попыток компенсировать отсутствие свиты излишней помпой, никакой суеты. «Не пытается изображать силу, которой нет. Это хорошо — с дураками работать невозможно».

Старик медленно приблизился к подножию трона, анализируя увиденное. После Веретинского, который устраивал пышные приёмы даже для мелких просителей, такая пустота казалась особенно красноречивой. Сабуров явно экономил — и на церемониях, и на людях. Интересно, сколько у него осталось верных после сегодняшнего позора?..

— Ваше Сиятельство, — князь слегка кивнул с трона, сохраняя баланс между вежливостью и дистанцией. — Рад видеть вас во дворце. Прошу простить скромность приёма — идёт реорганизация двора.

— Ваша Светлость, — Климент склонил голову ровно настолько, насколько требовал протокол. — Времена действительно непростые. Видел пустующую площадь после смотра… — он выдержал паузу, придав голосу оттенок сочувствия. — Печальное зрелище. Трудности с мобилизацией упрямого боярства?

Сабуров чуть заметно улыбнулся уголками губ.

— Трудности временные. Но я ценю визит уважаемого патриарха, особенно после личной трагедии с внуками. Влад и Георгий… достойные были юноши.

Оба прекрасно понимали подтекст. Князь провёл разведку, знал о гибели близнецов от руки Платонова. Климент оценил ход — Сабуров давал понять, что в курсе его возможных мотивов. По крайней мере, некоторых из них.

— Я могу помочь с боярами, — Воронцов перешёл к делу, поднимаясь по ступеням ближе к трону. — Многие главы родов прислушиваются к моему мнению. Курагины, к примеру — моя внучка Елизавета замужем за младшим сыном старого Курагина. Мещерские должны мне услугу ещё с… впрочем не важно. Шаховские — у нас совместное дело по поставкам леса в Маньчжурскую префектуру.

Князь откинулся на спинку трона, сплетя пальцы в замок.

— И что же заставляет патриарха Воронцовых заботиться о моих проблемах?