Евгений Астахов – Император Пограничья 11 (страница 17)

— Обижаете, Прохор Игнатич, — в голосе Коршунова послышалась усмешка. — Сказал только, что мы очень серьёзные люди и враги Волкодава. Никаких подробностей.

Я задумался. Менять одного наркоторговца на другого — последнее дело. Оба они ответственны за сотни, если не тысячи смертей. Скалолаз ничем не лучше Волкодава — та же мразь, только помельче калибром. Помогать такому выродку, даже косвенно, претило каждой клеточке моего существа. В идеале следовало бы зачистить обоих. И тут меня осенило — а почему бы не использовать алчность и ненависть этих тварей против них самих?

— Родион, есть другая идея, — произнёс я. — Слей Скалолазу информацию, что наш отряд прибыл не за человеком, а за суперценным грузом. Якобы его украли у Бакинского хана, и тот отправил элитный отряд наёмников вернуть пропажу. Груз находится в Алтынкале.

— Чтобы Скалолаз от жадности передумал просто бить по складам в Актау? — начал соображать Родион. — Решил, что лучше атаковать крепость и забрать себе этот груз заодно с местью?

— Именно. Зачем ему мелкие склады, если можно одним ударом и Волкодава прикончить, и сказочно разбогатеть? Алчность — лучший мотиватор для таких тварей. Пусть две банды перегрызутся между собой, а мы разберёмся с выжившими.

— А что за груз? — уточнил собеседник. — Мирза не дурак, сказки про абстрактные ценности не проглотит.

— Скажи, что это партия титанических кристаллов Эссенции с последнего Гона. Или намекни на древние артефакты из раскопок — якобы нашли схрон времён Империи с боевыми амулетами. Можешь упомянуть слитки Сумеречной стали — уверен, тонна этого металла стоит больше, чем весь годовой оборот наркоторговли Скалолаза.

— Или формула нового наркотика, — предложил Родион. — В сто раз сильнее Чёрной зыби, вызывает мгновенное привыкание. Кто контролирует формулу — контролирует весь рынок Каганата.

— Тоже вариант. Главное — пусть поверит, что речь о таких деньгах, ради которых стоит рискнуть всем. Но не перебарщивай с деталями, чтобы не заподозрил подвох.

— Хитро!.. Но Скалолаз может испугаться лезть на Алтынкалу без гарантий прикрытия. Хасан там серьёзно укрепился, в одиночку Мирзе это гнездо не по зубам.

— Безусловно, — согласился я. — Задури ему голову. Во-первых, намекни, что груз настолько ценный, что хан готов был отправить за ним лучших. Пусть жадность затмит разум. Во-вторых, распиши нашу репутацию — возьми за основу какой-нибудь реальный элитный отряд. «Железные псы» из Прусской Конфедерации, например. Пусть Скалолаз поверит, что для таких профи крепость Волкодава — на один зуб, и испугается, что мы можем забрать груз себе.

— И подтолкнуть его начать первым, не дожидаясь вас?

— Верно. Официально скажи, что отряды будут действовать заодно. Но надо, чтобы Мирза понял, кто первый доберётся до груза, тот его и заберёт. Пусть приведёт своих головорезов к крепости. Услышат взрывы — поймут, что мы не врали, и ринутся в атаку. Две банды перебьют друг друга, а мы займёмся спасением Святослава.

— А что насчёт условия Скалолаза? — уточнил Родион.

— Передай, что Хасан не выживет. Это я гарантирую. После того, как две банды измотают друг друга, мы зачистим всех, кто останется. Волкодав сдохнет — либо от рук Скалолаза, либо от наших. Главное, чтобы Мирза поверил и привёл своих людей.

В грузовом отсеке раздался резкий сигнал. Красная лампа над люком сменилась на зелёную.

— Изящно, — одобрил Коршунов.

— Всё. Не могу говорить. Действуй.

Инструктор заорал:

— Пошли! Интервал три секунды!

Бойцы начали прыгать один за другим, исчезая в предрассветной мгле. Я выждал свою очередь и шагнул в пустоту.

Первые секунды — свободное падение. Ветер рвал одежду, воздух с трудом проникал в лёгкие. Внизу простиралась бесконечная темнота пустыни, лишь на востоке начинала светлеть полоска горизонта. Сердце колотилось как бешеное — в прошлой жизни максимум, с чего мне приходилось прыгать, это крепостная стена. А тут три километра до земли.

Рывок. Парашют раскрылся автоматически, как и обещал инструктор. Падение резко замедлилось, превратившись в плавное скольжение. Теперь можно было осмотреться. Вокруг в предрассветном воздухе покачивались белые купола — раз, два, три… семнадцать. У всех парашюты открылись нормально.

Кроме одного.

Сначала я подумал, что у Полины просто задержка с раскрытием — бывает, купол распахнётся на пару секунд позже. Но нет. Парашют начал разворачиваться, и тут что-то пошло не так. Стропы перехлестнулись в воздухе, образуя безумный узел.

Купол раскрылся лишь наполовину, а затем схлопнулся, словно гигантская медуза. Порыв ветра закрутил ткань вокруг падающей девушки, превращая спасительный парашют в смертельный саван. Полина барахталась в этом коконе, пытаясь вырваться.

Я видел, как от её рук вылетают тонкие струи воды под давлением — она пыталась разрезать ткань магией. Сила у графини была, магического резерва хватало, но попасть по нужному месту ей никак не удавалось. Полину крутило и болтало в воздухе как тряпичную куклу — то вверх ногами, то боком, то кувырком. Водяные лезвия рассекали воздух хаотично, иногда попадая по куполу и оставляя в нём прорехи, но чтобы разрезать парашютную ткань от края до края, нужна была точность, а не сила. А какая точность, когда тебя швыряет во все стороны на скорости в сотни километров в час?..

Каждая секунда приближала её к земле. До столкновения оставались считанные минуты.

Не раздумывая, я сосредоточился на металлических элементах её снаряжения — пряжках, карабинах, застёжках комбинезона. Мой дар откликнулся мгновенно. Металл стал продолжением моей воли. Я начал тормозить её падение, одновременно подтягивая девушку к себе. Каждое мгновение требовало чудовищной концентрации — удерживать и направлять такое небольшое количество металла на таком расстоянии и такой скорости было адски сложно.

Тимур среагировал молниеносно. Я видел, как он резко дёрнулся в воздухе, оценивая ситуацию. Затем пиромант сделал то, на что решился бы только отчаянный смельчак — направил струю пламени на собственный основной парашют. Купол вспыхнул и сгорел за секунды, оставив только обугленные лоскуты на догорающих стропах.

Теперь Черкасский падал свободно. Он вытянул руки вдоль тела, превращаясь в живую стрелу. Без магии воздуха ему приходилось полагаться только на технику управления телом — он слегка разводил руки и ноги, корректируя траекторию падения, как делают опытные парашютисты. Каждое движение было выверено до миллиметра. Малейшая ошибка — и его унесёт в сторону от девушки.

— Полина, прекрати атаковать! — крикнул я через амулет связи. — Можешь задеть Тимура!

Графиня либо не слышала, либо паника полностью захлестнула разум. Водяные лезвия продолжали хаотично резать воздух вокруг неё. Одна струя прошла в сантиметре от приближающегося пироманта — он едва успел отклониться, изогнувшись в воздухе. Наконец, мои слова достигли её разума, преодолев панику, и она подчинилась.

Тимур раскинул руки и ноги, создавая максимальное сопротивление воздуха для торможения, и я помог ему, подхватив тело магией и притормаживая, ровно как и девушку. Теперь они с Полиной падали почти синхронно. Он протянул руку, схватился за край скомканного купола и подтянулся ближе.

Достав нож, Черкасский сначала создал серию коротких, контролируемых вспышек огня. Языки пламени аккуратно лизали скомканный купол, обугливая ткань участок за участком. Он работал как хирург — выжигая парашютную материю вокруг головы и плеч Полины, стараясь не подпалить её волосы или одежду.

Постепенно из кокона показалось лицо девушки — бледное, с расширенными от ужаса глазами. Слёзы текли по щекам, губы беззвучно шевелились в молитве или проклятиях. Когда ткань вокруг головы окончательно истлела, Полина судорожно вдохнула воздух.

Теперь Тимур переключился на стропы, которые обмотались вокруг рук и торса графини. Нож мелькал в его руках, аккуратно перерезая только те тросы, что сковывали движения, но не трогая свободные концы, идущие к подвесной системе.

— Держись за меня! — крикнул он и, обхватив Полину одной рукой, второй нащупал красную подушку отцепки на её груди. Резким движением выдернул её с липучки.

Стальные тросики мгновенно освободили замковые кольца — маленькое выскочило из среднего, среднее из большого. Остатки основного купола со стропами отлетели в сторону, кувыркаясь в потоках воздуха. Полина оказалась свободна, падая только с запасным парашютом в ранце.

— Запаску! Дёргай кольцо запаски! — крикнул Тимур, помогая ей нащупать рукоятку.

Полина судорожно дёрнула за кольцо. Запасной парашют вырвался из ранца и начал разворачиваться, раскрывшись идеально. Тимур оттолкнулся от девушки и через секунду выдернул кольцо собственного резервного купола, который распахнулся белым цветком. Оба начали плавное снижение.

Через полминуты я приземлился на раскалённый песок, сбросил парашют и огляделся. Вокруг простиралась пустыня — барханы, солончаки, редкие кусты саксаула. Солнце едва-едва вылезло самым краешком над горизонтом, обещая адскую жару. До крепости Алтынкала оставалось ещё прилично прогуляться. Мы намеренно спрыгнули в стороне от неё, чтобы нас не заметили.

Едва ноги Полины оказались на твёрдой почве, девушка рухнула на колени. Всё тело билось в треморе, зубы стучали, несмотря на жару. Она вцепилась в подбежавшего Тимура мёртвой хваткой, не в силах разжать пальцы.