Евгений Аллард – Ловушка для Сверхновой (страница 22)
— Какая женщина? — кольнула ревность.
— Мизэки Сакураи. Она пробралась к нам в гарнизон, устроилась официанткой. А потом влезла в нашу сеть и внесла туда фейк-сообщение от Артура Никитина. Профессор ничего не знал об этом.
— А взломать вашу сеть так просто? Странно.
— Просто? — воскликнул Ян яростно. — Невероятно сложно! У нас применяется трёхкратное шифрование данных. Даже один ключ нельзя вскрыть. А тут их три! Три, Эва! И эта сука влезла в сеть и сбила настройки. Никто не понимает, как она смогла это сделать! Это не под силу никому!
— Может быть, кто-то из программистов передал ей?
— Нет! Весь персонал проверили на нейро-полиграфе. Залезли всем в мозги. Перетряхнули всё! Все чисты. Она сделала это всё сама.
Сучка. Встретила её, убила бы на месте. Я расспрашивала остальных пилотов о том последнем дне Олега и они рассказали о новенькой официантке, азиатке, с которой полковник ушёл в свою комнату. То, что мерзавка сумела добиться того, чего не смогла я, уже вызывало во мне злость, душившую меня. Почему Олег мог поддаться обаянию какой-то узкоглазой японки, но оставался так равнодушен ко мне? Почему? Я не могла ответить на этот вопрос, и это выводило меня из равновесия, будто сейчас это имело хоть какое-то значение. Я могла сделать из любого мужчины раба, который бы смотрел на меня с обожанием. Никитин влюбился в меня, лишь раз увидев в телестудии, отвалив миллион кредитов за моё спасение. Почему Олег не поддался моим чарам? Почему?!
Но я не хочу, чтобы между мною и Олегом кто-то стоял, ни эта мерзкая азиатка, ни Ян Беккер с его противоестественным обожествлением командира. Полковник должен принадлежать только мне. Если не в этой жизни, то в другой. Ведь есть альтернативные миры. И мы могли быть там вместе. И быть счастливы.
От мыслей отвлёк очередной пирует, который сделал Ян. Заложил так круто разворот, что я чуть не задохнулась от перегрузки. Мы мчались к лагерю. А я вспомнила, что Беккер отдал приказ уничтожить жабу. И я всматривалась с нетерпением в экран, чтобы увидеть очередное шоу.
Из космоса абсолютно вертикально падал космолёт. Прямо на трёхглазого монстра, что не позволял нам разделаться с лагерем. Вырвался ослепительный мощный луч, вонзился прямо по центру в бесформенное бугристое месиво.
Внезапно нутро твари раскрылось, как глубокий колодец. С грозным гудением из него вырвался вихрь, заплясал, поднимаясь к небу, расширяясь на конце, как у джазовой трубы. И космолёт Ганса исчез в этом смертельном торнадо.
Наш космолёт подхватило, завертело как песчинку в бурном потоке. Меня стало швырять в борта, потолок кабины, как котёнка. Привязные ремни больно врезались в тело, начали душить. Я слышала вопль Яна, который пытался справиться с управлением. Но огромный летальный аппарат стал игрушкой стихии, и мы были бессильны что-либо сделать.
Страшный треск и скрежет прошёлся по фюзеляжу, космолёт перемалывало, как в мясорубке. Последнее, что я услышала, был крик Яна:
Катапультируйся! Эва! Спасайся!
Глава 9. Регенерация
— Ну что скажешь? — Адам, стоявший за моей спиной, мягко сжал мне плечо.
Я ещё раз вгляделась в окружавший меня с трёх сторон дугообразный экран с высвеченными формулами. Они ложились на канву, как иероглифы, написанные чернилами на шёлке. Их красотой можно было наслаждаться, как подводными пирамидами Йонагуни или скульптурами итибоку. Это непревзойдённое совершенство — один из признаков того, что теория абсолютно верна. Как бы мне хотелось работать вместе с гением, который мог создавать такие прекрасные вещи.
— Всё, то же самое, Адам, как и говорил Громов. Здесь только половина. Для нас бесполезная.
Я вздохнула и бросила взгляд на Тенингена, который увлечённо кидал дротики в трёхмерном тире — в густых зарослях бегали толпой огромные дикие звери всех форм и размеров, а этот обалдуй развлекался, метал в них копье. Ощутив мой взгляд, он оторвался от своего занятия, и криво ухмыльнулся.
— Во как смотрит, убить готова, — он хохотнул, но как-то не очень весело. — Злится.
— Ты, идиот, Тен. Зачем ты убил Громова?! Зачем?
— Он сам напросился, — Тенинген взял очередной дротик, висящий рядом с ним, и метнул в мишень — прямо в глаз здоровенного спеказауса. — Бинго! И ничего особенного. Ну, дал чуть лишку разряда.
— Лишку? Десять тысяч вольт! Ублюдок! Такого не может выдержать никто! У него остановилось сердце!
Дротики, висевшие в силовом поле, сорвались и стаей огромных злых ос окружили физиономию Тенингена. Я поддержала их, со злорадством наблюдая, как отливает краска от его толстых щёк.
— Задолбала ты меня своими самурайскими штучками, — выдохнул Тенинген, когда дротики с весёлым стуком усыпали пол вокруг него, как капли дождя в жаркий полдень. — Включи поле опять, зараза! Дай поиграть спокойно!
— Но это странно, Мизэки, — подал голос Адам из высокого кресла, где вальяжно расположился с сигарой. — Раньше ты могла легко справиться с подобной проблемой. Пфф. Запустить сердце — проще простого.
— Мне кажется, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Он сам его остановил.
— Вот как? — Адам покачался в кресле, оперся о подлокотник, изящно сжав двумя пальцами верхнюю губу и подбородок. Театральный жест, который должен был продемонстрировать окружающим, что он в глубокой задумчивости. — Но на такое способны только тесназуанцы.
— Да, а он просто человек. Поэтому он умер. И мы лишились всякой возможности заполучить разработку профессора. Я говорила вам! — сжала виски, в которых полыхала огнём боль. — Нужно было просто обратиться к Никитину, дать ему нашу информацию и он бы помог!
— Ну да, и чего б ты ему сказала? — фыркнул Тенинген, в очередной раз вонзив дротик прямо в глаз какой-то огромной зверюге, смахивающей на гибрид полосатого носорога и саблезубого тигра. — Мы прибыли из другого мира и хотим туда вернуться. Ха!
— Он учёный и он бы поверил. А теперь всё! И всё из-за тебя, идиота!
— Ничего ещё не потеряно. Будем ждать, — раскурив сигару, Адам выпустил в потолок облачко ароматного дыма и стал выглядеть очень благодушно. Глаза затуманились, мускулы на лице расслабились.
— Вы не понимаете, — покачала я головой. — Из-за нашего появления здесь произошёл разрыв пространства-времени.
— Да, и что? — спросил Адам как-то снисходительно.
— В разрывах будет постоянно идти циркуляция — обмен реальностями, из альтернативных Вселенных сюда, и обратно. Это погрузит Землю в хаос!
— Да и насрать! — отозвался Тенинген. — Какое нам дело до этой гребанной планетки?
— Тебе может быть. Но этот хаос поглотит и наш корабль. Если мы не сможет отсюда выбраться.
— Не очень приятная ситуация. Но думаю, ты пессимистка Мизэки, — философски заметил Адам. — Я надеюсь на лучшее. И потом, Никитин может взять и сделать открытие. Где-нибудь в ближайшее время. Я верю, что наш Супермозг не лжёт и его прогнозы верны, как никогда. А пока пошлём Никитину маленький подарочек — вторую руку Громова.
Я хотела сказать, что это не имеет никакого смысла. На Земле уже поняли, Громов мёртв. И официально похоронили его, но тут же осеклась. Адам прикажет избавиться от тела. Он и так опасался, что земляне могут вычислить наш корабль по радиомаяку, который запрятан в теле Громова.
— Зачем? Никитин прислал и так всё, что мог.
— Не верю, — глубокомысленно поднял брови Адам и покачал головой. — Этот хитрый лис что-то скрывает. Тенинген, помоги Мизэки.
— Не надо, — холодно отрезала я. — Я сама могу прекрасно справиться.
— А-а-а, — протянул ядовито Тенинген. — Хочешь с ним наедине остаться? Он чо тебе так понравился? — хохотнул, и взгляд стал противно масленым. — Наша бедная Мизэки влюбилась. Влюбилась! Давай-давай, пойди, ещё потрахайся с ним. Х… у него теперь твёрже, чем у меня. Да?
Бабах! С моего стола сорвалась здоровенная коробка — прибор синхронизации времени. И треснула Тенингена по башке. Всплеснул руками, он громко вскрикнул и с грохотом свалился наземь. Раньше я не могла перемещать такие тяжёлые предметы. Но Тенинген вывел меня из эмоционального равновесия.
— Ты что совсем ох…ла? — прохрипел Тенинген.
Он уже сумел привстать и теперь сидел, опираясь одной рукой, а другой — потирал шишку на лбу, которая раздувалась прямо на моих глазах, вызывая ликование в душе.
— Ещё раз так скажешь, — пообещала я. — Точно убью!
— Идиотка, — Тенинген тяжело поднялся, отряхнулся и направился к двери. — Пошли, сучка влюблённая.
Когда мы вышли в коридор, я ткнула его под дых локтем так, что он совсем по- детски ойкнул и погрозил мне кулаком.
Через полсотни шагов открылся чёрный зев — коридор, ведущий к лифту. Почему- то свет не вспыхнул автоматически, что насторожило меня.
— Подожди, — Тенинген довольно грубо оттеснил меня к стене. — Пойду посмотрю, чего там.
Включил фонарик, конус молочного света выхватил грязные потеки на выпуклостях металлической обшивке стен, обрисовал неясные фигуры, напоминающие больших кур. — Бл… опять эти гребанные колубосы сбежали.
В потолке зияла квадратная дыра — люк с сорванной крышкой. А грозное квохтанье подтвердило, что он прав. Тенинген мрачно вытащил бластер:
— Цып-цып-цып, идите сюда, квочки хреновы. Папочка даст вам прикурить.
— Тен, не надо бластер использовать, обшивку повредишь.
— Мизэки, ты меня совсем за идиота держишь? — обиженно пробурчал Тенинген.