Евгений Аллард – Изгой (страница 17)

Громкий пронзительный визг, вопль, скрежет — никогда не подумаешь, что живое существо способно на такие звуки. Монстр бился в припадке, и я едва успевал уйти из-под удара многотонной махины. Ещё глоток воздуха и вновь борьба. Бил, кромсал брюхо этого странного акулы-крокодила.

Фейерверк искр из глаз, жгучая боль скрутила тело — монстр всё-таки умудрился шваркнуть меня хвостом, сбросив на каменистое дно. На мгновение сознание угасло, захлебнулось в клубящейся тьме, но, кажется, тут же вернулось и я бросился к поверхности за живительным глотком воздуха, буквально выпрыгнув из воды.

Все было кончено. Чудище лежало на боку, вокруг расплывалась чёрная лужа, белели виноградными гроздьями его внутренности.

Система выдала мне наконец всю информацию по очередному монстру:

«Пещерный Импала — редко наблюдаемое существо из отряда амфибий, имеет плавники и длинный, мощный хвост. Сверху покрыт светло-жёлтой чешуей, с возрастом она становится, как темная бронза или старинное золото, либо комбинация этих цветов. Живёт в подземных озёрах. Хищник, очень агрессивен. Большие круглые глаза, но зрение слабое, они полагается на слух или обоняние. Для спаривания покидает водоём, и находит себе партнёра. Самка вынашивает одного детёныша два года и затем кормит и воспитывает его в одиночестве.»

Прохор помог мне выбраться на берег и пару минут я лишь сидел, не ощущая ни холода, ни боли. Плоть моя вытолкнула пули, наноботы заштопали раны. Система выдала мне сто баллов за убийство этого «босса». Мелькнула досадливая мысль, что это слишком мало за такой бой, но с правилами этой игры не поспоришь, кому предъявлять претензии?

Последний рубеж. За широким полукруглым отверстием белели стройные стволы берёз, зеленели кружева переплетённых крон. После подземной тьмы резанул по глазам яркий солнечный свет. Прохор быстрым шагом, вприпрыжку устремился к выходу, но я остановил его.

— Чего? — буркнул он, явно не довольный тем, что я не дал ему вырваться на свежий воздух.

Мне тоже порядком надоела сырость и тяжёлый дух подземелья, но меня что-то смущало в этой дыре, ведущей к свободе.

— Подожди, вдруг там защита стоит.

Я переключил инфракрасное, рентгеновское излучение. Досадно, но я не ошибся. Как плохо заштопанная дыра на носке выход пересекали лучи. Так тесно, что проползти под ним мы не смогли бы. Подошли ближе и сквозь мягко шумящий лес я услышал едва заметное гудение, будто зудел под ухом комар.

Прохор матерно выругался и в какой-то безнадёжной тоске опустился у стены. Повесил голову, руки упали. У меня же в душе кипел лишь гнев на собственную беспомощность. Нет, сам я мог вылезти отсюда, разумеется лучи бы поджарили меня, но я бы выжил. Но сюда бы точно набежала охрана. Надо придумать что-то другое.

Система выдала, словно выплюнула, лишь короткое сообщение:

«Отключить защиту можно с помощью пульта управления. Ищите его поблизости.»

Я нашёл этот проклятый пульт на одном из деревьев. Прямоугольная белая коробочка пряталась среди ветвей берёзы. Выстрел из винтовки и всё, всё. Но шум привлечёт охрану, значит, надо отключить его как-то иначе. Но как? Как?

Пошарил в рюкзаке, перетряхнул всё барахло, которое мы захватили из тюрьмы — коробки с патронами, колагеновые пластыри, банки с консервами, пытаясь найти хоть что-то, какой-то предмет, который навёл бы меня на мысль о решении. Под руку попалась сухая веточка, сучок, похожий на маленькую рогатину, с привязанной к ней тонкой резиновой лентой. И я вспомнил, что эта штука выпала из кармана детских шорт. Машинально я сунул его в карман, а потом в рюкзак. Я вертел эту штуку так и сяк, пытаясь заглушить воспоминания о куче разноцветного хлама, что остался от казнённых. Но в сердце все равно неприятно кольнуло, и перехватило горло.

Рогатка! Так просто. Подобрал пару камешков и прицелился. Чпок! Крышечка отвалилась от коробки, явив внутренности. Я прижал к глазам бинокль, стараясь рассмотреть, что там находится.

— Развлекаешься? — со вздохом обронил Прохор.

Он сидел у стены, и, поджав под себя ногу, подбрасывал камешек.

— Угу. Развлекаюсь, — пробурчал я, отнимая бинокль от глаз.

Чпок. И следующий камешек попал точно в цель. С тихим жужжаньем лучи отключились.

«Вы получаете 10 баллов за нестандартное решение квеста», — равнодушно оповестила меня система.

Подержал на ладони рогатку, вгляделся в потёртую ручку, потемневшую от впитавшегося в неё пота. Видно мальчишка любил эту штуку, которую вырезал из сучка отец, или старший брат. И я представил, как паренёк доставал рогатку из заднего кармана шорт, лихо натягивал резинку с шариком из смятой бумаги, а то и маленького камешка или кусочка проволоки, и с оттяжкой, удовольствием стрелял по жестяным банкам или воробьям. Или отправлял маленький снаряд, как стрелу амура в ту девчонку с косичками, круглым личиком, и румянцем во всю щёку, которая ему нравилась так, что он густо краснел, когда произносили её имя, но признаться в этом было совсем невмоготу.

А потом его схватили, привели в «операционную» со страшной рамой и зловещим тяжёлым скошенным лезвием, и там закончилась его маленькая жизнь, так, собственно, и не начавшись. И кто, чёрт возьми, в этом виноват? Неужели я сам?

— Вставай, чего разлёгся? — буркнул я, сунув рогатку в карман. — Пошли!

О, какое это сладостное чувство, вырваться из пещерной тьмы на волю. И вроде бы пробыли мы там немного, но вот вдохнул воздуха, напоенного пряным и острым запахом травы, цветов, влажной земли, нагретых стволов берёз, что выстроились как часовые между соснами, пытаясь соперничать с ними в желании ухватить побольше солнечного света, и бурная радость охватила меня.

Стрекот кузнечиков, шуршанье крыльев стрекозы. Неприятно и резко вскрикивала где-то иволга. Радовали душу переливчатые трели соловья. На плечо опустилась божья коровка, как маленькая капелька крови, но тут же снялась, расправив крылышки и улетела.

Над буйной кудрявостью крон вязов, клёнов и дубов я видел голубую даль неба с разбросанными перистыми облачками — погода более чем хороша. Листочки на деревьях едва-едва колышутся, ветер слабый, а видимость отличная. Осталось только угнать наш транспорт.

Серо-стальной квадрат лётного поля. Привольно гулял ветер, бил в барабанные перепонки, звенел в колючей проволоке, которая шла поверху бетонного забора, окружавшего по периметру здание тюрьмы.

По правому краю выстроились небольшие разноцветные флаеры, красные, серые, тёмно-синие, видно служебные. Слева в ряд несколько массивных летательных аппаратов, выкрашенные в единый защитный серо-бело-голубой цвет с разводами, как бывает для истребителей, чтобы днище сливалось с небесной голубизной, а вверх с облаками. У ближайшего маячила долговязая фигура пилота в пухлом оранжевом лётном комбинезоне.

Конечно, поле прекрасно просматривалось с диспетчерской вышки, которая возвышалась огромным грязно-белым грибом в начале аэродрома. Но я надеялся, что мой план сработает.

Не таясь, подошли к пилоту. Он обернулся на шум шагов, зыркнул по моим погонам полковника, вытянулся и отдал честь.

— Тр-ранспорт готов? — деловито осведомился я. — Вылетаем.

— Да, товарищ полковник, всё готово. Отмашку ждём от диспетчеров.

— И чего они опять тянут, зар-разы? — скривился я, стараясь держать в поле зрения и группку охранников с парочкой спецназовцев, что болтались на противоположной стороне, возле одного из флаеров. Их громкий гогот доносил ветер.

— А что, товарищ Зимин не полетит? — спросил пилот, в его голосе я уже пробилась нотка недоверия.

— Нет, позже. Полетели, — сказал я уже совсем приказным тоном, не сводя взгляда с худой физиономии парня, с юношеским пушком на щеках и парой свежих порезов.

А у самого по правому виску предательски побежала струйка пота. И пилот уже намереваясь развернуться, вскинул подбородок и, сузив глаза, спросил с подозрением:

— А пароль вы скажите, товарищ полковник?

— Да, скажу, — подошёл ближе и незаметным движением, но так, чтобы парень хорошо видел мою руку, которая вытянулась в кинжал, ткнул им в его шею. — Быстро садись в машину и включай двигатель!

— Нет, нет, — затрясся тот всем телом. — Не могу! Нас подстрелят! Без разрешения!

— Ладно. Тогда вот что. Залезай под флаер и снимай костюм. Быстро! — провёл лезвием по тощей шее парня, оставив царапину, с выступившей алой капелькой.

— Вы не сможете улететь. Не сможете! — голос парня сломался, руки беспорядочно задрожали, кажется, он даже присел от страха.

— Почему?

— Там генетическая защита!

Я скомандовал Прохору подержать пока пилота на прицеле, и запрыгнул на крыло, а оттуда заглянул в кокпит через фонарь.

Чёрт возьми, какая до боли знакомая панель управления. Нет, я летал на многих летательных аппаратах, и наночип в моей башке хранил целую кучу описаний самых разных приборов, от старинных аналоговых, которые выглядели, как круглые будильники до самых супер-пупер навороченных. Но флаер выглядел так узнаваемо и в то же время навевал мысли о чем-то чуждом, враждебном. Плавные очертания сплющенного сверху и снизу дракона, короткие серповидные крылья. И тут меня осенило, аж объяло жаром, от чего заполыхали щеки и шея. Прямоугольный экран-сканер для распознавания руки. Пятипалой руки человека! Не трёхпалой, но все равно это был именно тот самый экран-сканер. Ошибки быть не могло!