Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (страница 31)

Не заметил, как укатил от дома очень далеко. Развернувшись, понёсся обратно. И подъезжая к дому, заметил, как мимо меня просвистел гонщик на изящном «жеребце». Но дикий рёв мотора не растаял вдали, а наоборот стал нарастать. И когда я уже собрался съехать на свою улицу, рядом остановился мотоцикл, где на бензобаке, выкрашенном в благородный каштаново-коричневый цвет, горделиво отсвечивала сталью надпись: «Kawasaki». В седле лихо сидел парень в кожаной куртке-косухе, как у Марлона Брандо в фильме «Дикарь», но с вшитыми утолщениями в плечи, локти, в кожаных штанах с подколенниками, мотоботах от фирмы Альпинастарс, руки в фирменных перчатках сжимали руль. Он снял шлем, и я увидел лицо гонщика: славянская внешность, нос картошкой, крупный рот, широко расставленные светлые глаза. Лет двадцать не больше, скорее меньше. Чем-то напомнил меня в юности, а я ему, наверное, казался совсем стариком. Так и глядел он на меня снисходительно.

— Туманов? — спросил он глухим хрипловатым голосом. — Я — Вадим Коротков. Вчера Артём Викторович звонил тебе. Говорил про гонку?

— Звонил. А что?

— Он сказал, что у тебя крутой мотик появился. В деле покажешь?

— Вадим, я уже отъездился. Иду домой. Мне завтра на работу. В школу. Я — учитель.

— Ничего. Не развалишься. Давай по трассе проедем. Вдвоём.

Я вспомнил, как здесь же несколько месяцев назад встретил Егора Быкова, с которым постоянно соперничал, пока парень не разбился и не бросил совсем гонки. Я подумал, что ничего не теряю, если соглашусь.

Поэтому развернул своего «коня». Когда Вадим лихо подъехал ко мне, я спросил:

— Куда едем, соперник?

— Не кудыкай на дорожку, — ухмыльнулся Вадим. — Давай до мебельного комбината на Сходне и обратно. Согласен? Путь знаешь?

— Знаю.

Мы рванули вперёд, и вначале мой «жеребец» легко обогнал парня. Баварский «Король ветра» слушался меня беспрекословно, я летел на нем, словно на спорткаре, также уверенно и ровно. Но вдруг мотоцикл Вадима исчез из поля зрения, и я не успел даже доехать до здания мебельного комбината, как «Кавасаки» лихо промчался мимо меня в противоположную сторону. Я заложил вираж, почти коснувшись коленкой асфальта, развернулся и бросился за Вадимом в погоню, но потерял слишком много времени и догнать маячившего передо мной гонщика так и не смог. И когда добрался до финиша, парень уже спокойно поджидал меня. Оглядел с насмешкой и криво ухмыльнулся:

— Что ж ты так долго ехал?

— Вадим, мы так не договаривались. Ты свернул с основной трассы.

Парень снял аккуратно перчатки, положив рядом с рулём, лениво почесал шею, достал белую пачку «Winston», закурил от золотистой зажигалки. Выпустил вверх струйку седого дыма, который расползся в облачко. И только после этого ответил:

— Мы с тобой вообще не договаривались, по какому пути ехать. Я нашёл лучше путь, а ты — нет. Твои проблемы.

Эти слова так разозлили меня, что мне жутко захотелось стащить пацана с седла и просто выпороть ремнём. А Вадим, кажется, даже получал удовольствие, унижая меня. Так же ухмыляясь, он оглядел меня с ног до головы, перебросил сигарету из одного уголка рта в другой и обронил:

— Для гонки найди что-то поприличней, чем этот хлам на тебе. Куртку, штаны, мотоботы, перчатки.

Ярость уже клокотала у меня в груди, но я постарался взять себя в руки, досчитал до десяти и как можно спокойней ответил:

— Найду. Мотоботы у тебя крутые.

— Нравится? — парень с удовольствием вытянул одну ногу, продемонстрировав высокие черные ботинки cнесколькими ремнями, с фирменным логотипом в виде падающей звезды с буквой «а» в ядре. — Хочешь такие?

— Кто ж откажется?

— Могу адресок дать. Только ты ведь на своё жалованье учительское не купишь.

— Вадим, ты в мой карман не смотри. У меня деньги есть. А тебе вон небось папашка крутой мотоцикл купил?

— Это тебе мотоциклы дарят, — Вадим с презрительной ухмылкой сплюнул. — А я за свои кровные заработанные покупаю. Понял?

— Да неужто в самой японе-маме прикупил?

— Нет, — парень сузил глаза с хитрецой, чуть склонил голову на бок. — Специально для меня в порт Владика привезли. А я потом перегнал в столицу нашей родины.

— Молодца, а чего ж не хонду?

— Этот кавасаки уделает любую хонду. Этот мотоцикл специально для шоссейных гонок сделали. 900 кубиков.

— У моего 980.

— Зато у моего 80 лошадок, а у тебя только 60, и я тебя и твой мотик тоже уделал.

— Мы ещё посмотрим, кто кого уделает, если будем по одной и той же трассе ехать. Адресок-то дай, не жидись. Прикуплю себе такие же клёвые шузы, как у тебя.

Вадим широко улыбнулся, показав сломанный клык, вытащил из куртки солидную записную книжку. Черкнул там что-то, вырвал листок и подал мне:

— Вот телефончик. Позвонишь. Скажешь от Вадика. Там можешь и куртку такую же присмотреть, перчатки зимние.

— Я себе электрический обогреватель поставил в ручки. Я учитель физики, в электротехнике разбираюсь, — не выдержал я, чтобы не похвастаться.

Вадим хмыкнул, но кажется не так презрительно, как раньше. Оставив сигарету в зубах, натянул перчатки, схватился за руль. Пару раз дёрнул стартер, победоносно взревел мотор. Обдав меня клубами отработанного бензина, развернулся и укатил в сторону Москвы. А я смотрел ему вслед и думал с досадой, почему эта компания «Второй шанс» не захотела переместить моё сознание в меня двадцатилетнего? И я бы также носился, как Вадик и не имел проблем ни с шпионами, ни с женщинами. Хотя такой крутой машиной я бы, конечно, обладать не мог. Все, что было у меня, так трофейный DKW 120, который привёз отец с фронта, да куртка, которую сшила мать на старенькой швейной машинке «Зингер».

Возвращаясь к гонке, я понял, пока мчался по хорошо асфальтированному широкому Новосходненскому шоссе, Вадим съехал на узкие улочки Сходни и проехал там. Я никогда там не ездил, хотя там лежал асфальт, но такой страшный, весь в сетке трещин, что я боялся раздолбать свой мотоцикл. Тем более ездить там весной удовольствие ещё то, асфальт там сходил вместе со снегом.

И, судя по всему, разворот Вадик сделал раньше, чем доехал до здания комбината. Хитроумный обман, но это совсем не успокаивало меня, лишь заставляло злиться ещё сильнее.

Вернулся я в гараж злой, как чёрт. И в сердцах едва не схватил со стола молоток, чтобы врезать по ни в чем не повинному мотоциклу. Но потом ярость утихла. И я, наоборот, аккуратно и бережно обмыл моего «коня» тёплой водичкой. И только потом отправился домой.

На следующей день я решил поехать в школу на автобусе. Но когда добрел до конечной остановки, вспомнил, что опять придётся трястись в толпе. Но возвращаться уже смысла не было. Подкатил жёлтый, весь забрызганный застарелой грязью «ЛИаЗ», и я постарался втиснуться после всех пассажиров со своим портфелем.

Когда заметил, что скоро моя остановка, начал осторожно продвигаться к выходу. И тут же услышал злой окрик.

— Ну куда вы лезете, молодой человек? — капризно высоким страдальческим голосом воскликнула какая-то дама в потрёпанном пальто и белом ажурном платке на высоком начёсе из седых волос. — Осторожнее!

— Извините, мадам, — сказал я. — Мне нужно выйти.

Она фыркнула что-то и отвернулась. А я добрался до выхода, где на ступеньках стоял какой-то парень. Я спросил, выходит ли он на остановке, но тот лишь поднял на меня мутный взгляд осоловелых глаз. Автобус остановился, распахнулись с лязгом двери.

— Ну ты выходишь, интеллихент? — услышал я хриплый бас за своей спиной.

Я быстро оглянулся, увидев амбала в куртке, которая топорщилась на груди, и такой обритой башкой, которая показывала все выпуклости и впадины черепа. И, усмехнувшись, ответил спокойно:

— Я-то выхожу, а вот впереди меня не желают.

Мужик молча, без всякого стеснения раздвинул толпу в автобусе, на что никто не возражал, и оказавшись на ступеньках, просто толкнул парня, который перекрыл проход. Тот вывалился наружу. Но тут же вскочил, заорал благим матом и бросился на амбала, явно не соображая, с кем связался. Я аккуратно обогнул драку и быстрым шагом направился по дорожке к школе. Слыша за спиной визгливые вопли избиваемого парня и глухие удары.

И когда шёл по асфальтированной дорожке к ступенькам, которые вели к двери школы, почему-то поймал себя на мысли, что я стал осторожнее и вмешиваться в драку не стал, словно вновь превратился в 80-летнего старика. Угасли юношеские порывы помогать всем. И я будто бы озяб, мурашки пробежали по спине. Приподняв воротник куртки, я ускорил шаг.

Школа встретила меня обычным гулом, беготней, запахом пота, дешёвого табака, ваксы, мела. И я быстро добрался до учительской. Распахнул дверь, все взгляды сразу скрестились на мне.

— Как съездили, Олег Николаевич? — широко и маняще улыбаясь, Комиссарова пошла мне на встречу.

Я шагнул к ней, сжал ее руку в своих, галантно прижал к губам и со стыдом вспомнил, что ничего не привёз в подарок хотя бы женщинам.

— Нормально, Полина Григорьевна.

Чтобы скрыть смущение, я уселся за свой стол, достал учебники, свои заметки, тезисы для уроков. И тут же свет заслонила мне фигура Владлена, который приземлился напротив:

— Чего привёз? — спросил он очень тихо, заговорщицким тоном.

— Пластинки, блок кассет.

— Какие пластинки? — с лица Владлена сразу сползла улыбка, и он строго поинтересовался: — Чего на продажу привёз, я спрашиваю.