Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (страница 16)
Автору будет очень приятно, если по прочтению главы вы поставите лайк, оставите отзыв, занесете в библиотеку, и оставите награду. Это очень вдохновляет на дальнейшую работу.
Глава 7
Каждому — свое
— Ну что, затащил ты нашу Хельгу в постель?
Вопрос Мартынова застал меня врасплох, я в изумлении уставился на него, а майор вдруг расплылся в ухмылке.
— Нельзя обманывать надежды женщины, — продолжил он, назидательно помахав перед моим носом указательным пальцем. — Ты мог ее трахнуть, — наш политрук по привычке использовал более грубое слово. — А потом, когда она расслабится, задать прямой вопрос: «Шпионка?» и она все тебе выложит.
— На такую подлость я не способен, — бросил я.
— Ну да. Говно из тебя агент, — он набрал побольше воздуха в лёгкие, выдохнул и выдул сразу целую кружку, со стуком поставив на стол. Вытер рукой пенные усы: — Чего на часы глядишь? Если ты со мной, то можешь гулять хоть до утра.
— Я не могу до утра. Мне надо выспаться. Завтра будет экскурсия.
— А! Ты ж у нас любитель прекрасного! Ну иди, возвращайся в отель. Такси вызови у администратора.
Он взялся за ещё одну кружку, которую принесла на этот раз очаровательная девушка с такой грудью, будто она засунула себе в лиф среднего размера арбузы, но также одетая в баварский национальный костюм, только фартук на этот раз был ярко-красным.
— Игорь Дмитриевич, — я решил обратиться к Тузовскому, который молча прикладывался к кружке, но делал лишь пару глотков. — Если я буду работать в Лондоне, не смогу в полной мере выполнять функции вашего секретаря.
— А, Олег, не страшно, — академик махнул рукой. — Насколько сможете. Ваши статьи для Линдена-Белла мы будем печатать и в «Советской астрономии». Я не в обиде. Работа в Лондоне важнее.
— А ты чего всё сидишь? — вмешался Мартынов. — Ты ж хотел в отель податься? А! Ты ж голодранец, — хохотнул он коротко, достал широким жестом из пиджака пухлое портмоне и вытащил мне несколько бумажек. — Давай лети отсюда соколом.
Я положил купюры в карман, и направился к выходу. Но пока шёл, услышал, как оркестр заиграл что-то развесёлое в национальном стиле. Теперь к двум музыкантам присоединился ещё один мужчина, который играл на гитаре, и стройная высокая девушка с трубой.
Раздался топот ног, ритмичные выкрики, хлопки. Я обернулся и впал в ступор от того, что увидел. Мартынов выскочил из-за стола, и теперь отплясывал вместе с девушкой-официанткой. Я не удержался, выхватил из кофра свою камеру, поставил самую широкую диафрагму и большую выдержку, сделал несколько снимков, не надеясь, что получится. Все-таки в зале царила полутьма, но наш политрук с официанткой наяривал прямо под висящим фонарём.
Потом Мартынов схватил со стола кружку и вылил пенные остатки девушке прямо на открытую грудь. Она не возмутилась, не оттолкнула его, а наоборот, забросив головку с уложенной вокруг неё толстой каштановой косой, звонко рассмеялась. А майор наклонился над ней и стал демонстративно слизывать пиво с ее груди. Такого разврата я не ожидал. Но сделав ещё пару снимков, я спрятал фотокамеру, и вышел из зала. Спустился по широкой каменной лестнице в фойе. Подошёл к стойке администратора. Небрежно оперся о стойку, и проронил по-английски, стараясь придать словам американский акцент:
— Call me a taxi, please.
Администратор, немолодой полноватый мужчина, скрывающей лысину под длинной прядью, которой он пытался уложить таким образом, чтобы замаскировать пустое место, подобострастно улыбнулся:
— Where do you want to go, mister?
— Hotel «Laimer Hof»
Администратор тут же поднял трубку, что-то сказал. И продолжая растягивать губы в любезную улыбку, чуть склонив голову, сообщил:
— Будет через две минуты, мистер.
Вытащив из портмоне пару купюр, я оставил на стойке и пошёл к выходу. Ощущая затылком с каким обожанием, этот мужик смотрит на меня. А что, если я бы попросил по-русски? Чтобы он мне сказал?
Действительно через пару минут к выходу подкатил, выкрашенный в бледно-лимонный цвет «мерседес». Плафон на крыше ярко высвечивал надпись «TAXI». Когда я устроился на заднем сидении, машина снялась с места и быстро покатилась по извилистым узким улочкам, чуть подпрыгивая на булыжной мостовой. И остановилась около здания отеля. На счётчике я увидел цифры: 8,50, небрежно подал водителю десятку со словами: «Kein Wechselgeld», что означало, что я даю ему чаевые. И вылез из машины.
Получив у портье ключи, я поднялся к своему номеру, но у двери остановился. Показалось, что слышу внутри какой-то странный шум, шуршанье. Я быстро спустился, вышел наружу и подкрался к стене, куда выходило окно моего номера. И предсказуемо увидел раздвижную металлическую лестницу. Как можно тише и аккуратней взялся за стойки и рывком опустил вниз. И только после этого вернулся в отель.
Тихо ступая по бежевой ковровой дорожке, которая устилала ступеньки, поднялся. Сунул ключ в замок, повернул и распахнул дверь. Щёлкнул выключателем. Яркий свет залил номер. Рядом с окном боком стоял невысокий худощавый парень в черном облегающем спортивном костюме, на голове натянута вязаная шапочка с прорезанными дырками для глаз и рта. И с небольшим рюкзаком за спиной. И я уж решил, что незваный гость сиганёт вниз и переломает себе ноги. Но увидев, что лестница исчезла, тот внезапно развернулся, оттолкнулся от пола и как дикая кошка кинулся на меня. Сбил с ног. Я вывалился из номера, и только перила удержали меня, иначе бы я сверзился вниз. Пока я пытался встать, парень ринулся бежать. Выскочил наружу. Я бросился за ним.
Мы понеслись друг за другом по прямой, но узкой улице к площади Романплатц. Но переполненный мочевой пузырь и желудок не давали мне ни одного шанса догнать этого мерзавца. Когда я, тяжело дыша, выскочил на площадь, лишь увидел, как бандюк кинулся к седану, что стоял около остановки трамвая, влетел на заднее сиденье. Хлопнула дверь, взревел мотор, машина снялась с места и резво умчалась, обдав меня клубами бензина. Я матерно выругался и поплёлся обратно.
Я прошёл в номер, обшарил все полки, посмотрел в ванной и похолодел. Понял, что вор спёр шпионский фотоаппарат и устройство с проводами, которые я нашёл в самолёте, и забыл отдать Мартынову. Зачем этот мерзавец, что залез ко мне в номер, решил украсть именно эти штуки? Он знал, что они у меня? Меня выследили? Но почему тогда этот пацан не сбежал сразу, как только их нашёл? Эти мысли гудели в голове, как разозлённые пчелы.
Я ушёл в ванную комнату, чтобы наконец облегчиться, принять ванну. И когда вышел в халате, то услышал стук в дверь.
На пороге стоял плотный среднего роста мужчина в бежево-зелёной униформе, фуражке с надписью «Polizei», с нашивками, смахивающими на нацистские. Сзади него маячили бледный, как мертвец, портье, и охранник в черной мешковатой форме.
— Лейтенант Бодмер, федеральная полиция. Нам поступило сообщение о проникновении в ваш номер. Скажите, что-то у вас украли?
— Ничего не украли. Этот мерзавец, видно, поджидал меня, чтобы убить. Но я его спугнул. Он залез в номер по раздвижной лестнице. Я ее опустил. Она должна рядом лежать со зданием.
— Господин Туманов, вы в Мюнхене всего пара дней, — нахмурился полицейский. — И у вас уже есть враги? Вы кого-то подозреваете?
— Когда я был на симпозиуме, ко мне подошёл немец. Томас Шустер. Стал угрожать, что убьёт меня.
Это было вранье. Шустер мне не угрожал, просто оскорблял. Но не говорить же этим немцам, что я сидел на унитазе, когда этот мерзавец грозился со мной расправиться?
— «Томас Шустер», — записал офицер. — Это мог быть он?
— Нет. У Шустера светлые волосы, и он выше и шире в плечах. Но с ним был парень, — соврал я. — Вот он больше похож.
— Понятно, — сказал полицейский, оглядел трясущегося от страха портье, охранника, и с мрачной миной предложил мне: — Господин Туманов, вы можете подать в суд на отель.
— Зачем? У меня же ничего не украли.
— Все равно. Вам нанесли моральный ущерб.
— Нет. Не буду, — я бросил быстрый взгляд на служащих отеля, и те сразу расслабились.
Когда все ушли, я, наконец, улёгся в кровать. Горничная сменила постельное белье, и я с удовольствием дышал этим ароматом свежести, с нежной отдушкой лаванды и сирени. Глаза у меня слипались, я провалился в сон, несмотря на ночное происшествие.
Снилось мне нечто совершенно неприличное и эротическое. Будто бы я вхожу в полутёмную комнату в моей квартире, и кто-то стоит у окна. Оборачивается и я вижу, что это Хельга в почти прозрачном неглиже, которое показывает всё её прелести, упругую высокую грудь, широкие бедра и очень тонкую талию. Она оказывается рядом, и я ощущаю тепло ее дыхания, провожу ладонью по бархатной коже. Женщина дрожит от предвкушения. И мы сливаемся в сладостной близости.
Резкий телефонный звонок портье заставил сон разлететься на куски. Я лежал весь мокрый, словно после бани, в кровати. И перед мысленным взором таяла прекрасная картинка, оставляя в голове лёгкий туман. Я присел, потёр лицо. Разум 80-летнего старика заставляет воспринимать женщин лишь как прекрасные живые статуи, восхищающие своими формами, а молодое тело требует разрядки. И чем больше я воздерживаюсь, тем сильнее меня охватывает невыносимое вожделение.
Но я вскочил на ноги, стал делать энергично зарядку, стараясь сбросить все это желание к чёртовой матери. И кажется, немного полегчало. Принял контрастный душ и, переодевшись, отправился в столовую. Но ни Мартынова, ни Тузовского там не оказалось. Я решил, что они или все ещё дрыхнут, или вообще продолжают веселиться.