Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (страница 20)

Буквально через полминуты ворвались двое полицейских, схватили мужика под руки, подтянули вверх. Он вдруг начал вырываться, и со слезами на глазах, орать немецкие ругательства в мой адрес. Один из полицаев, грузный, широкоплечий резко стукнул его под ребра. Дирс выпрямился на миг, и обмяк, как тряпичная кукла. Один из полицаев поднял нож, сунув его в карман, и вместе они потащили отца Инес к выходу.

А я уселся обратно за столик, и принялся есть мороженое. Когда крики стихли, я хмуро бросил:

— За такие слова у нас в стране бьют морду. С чего вдруг он так нас назвал? У вас что это в порядке вещей? Двое мужиков сидят в кафе. Это намекает?

— Нет, Олег. У нас это также оскорбление. Влияние запада. Там, в ФРГ это как раз встречается чаще. Особенно в Мюнхене. Понимаешь?

Я откинулся на спинку кресла и перед глазами вдруг вспыхнул клип Фредди Меркьюри «Living on My Own», кадры к которому он частично снимал на своей вечеринке в кафе Мюнхена.

— Да, понимаю.

— Не кисни. Давай сейчас съездим в «Grünes Gewölbe».

— Не хочу. Давай поедем в отель. А утром вернёмся в Берлин. Надоело мне все до чертей!

Когда мы вышли из зоопарка, я ускорил шаг, вдруг представив, что этот урод мог повредить машину, поцарапать или ещё хуже того, пробить шины. В мгновении ока я оказался на парковке, бросился к машине, осмотрев ее со всех сторон. И облегчённо вздохнул.

— Здесь охрана есть, — спокойно объяснил Юрген, понимая моё беспокойство. — Я покурю, а ты машину проверь внутри.

Я открыл капот, вновь прощупал весь мотор, потом багажник. Там я обнаружил шикарный фонарик с очень яркими галогеновыми лампами, которые светили, как лазер. С этим чудом британского автопрома я залез под дно, осмотрел там все тормозные трубки, шланги. Все это я видел, как на ладони. И только потом вылез. Рядом с Юргеном уже стоял охранник в чёрной форме и тоже курил. Увидев меня, он обменялся взглядами с моим агентом и зашагал к будке, выкрашенной в ярко-синий цвет. А я устроился за рулём, думая о том, сколько нервов эта машина будет мне стоить в Союзе. Придётся ставить сейфовую дверь на гараж. И запчастей к ней не найдёшь, буду как-то выкручиваться. Может отказаться от неё вообще? Куплю себе на чеки какие-нибудь «жигули» в «Берёзке» и все.

— Помнишь, как ехать в Дрезденский дворец? — поинтересовался Юрген, усевшись рядом и хлопнув аккуратно дверью. — Это там, где наша машина стояла.

— Помню. Там, где бандюки пытались угнать «мерседес» с осмием.

Юрген ухмыльнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Юрген, а мужика этого, отца Инес, в тюрьму теперь посадят?

Он повернул ко мне голову, взглянул с какой-то даже жалостью и хмыкнул:

— Если подавать в суд на него не будешь, штрафом отделается. Ох, Туманов, о себе надо думать, а не о других. Он же тебя прирезать мог.

— Да ну бросьте ты. Меня? Зарезать вот той фитюлькой? Да ни за что в жизни.

— Ладно, поехали!

Бросил сильно похудевшую пачку сигарет «Винстон» — видимо, поделился с охранником. И я завёл мотор. Выехал на Парк-штрассе, широкий бульвар оправдывал своё название, с двух сторон подступали высокие деревья, пока ещё не покрытые зеленью, но я представлял, как здесь приятно ездить летом. Свернул на Ленинградер-штрассе, по сути, Ленинградскую улицу, подумав, что в Москве часто езжу по Ленинградскому проспекту, потом по шоссе, а тут тоже нашлась улицу с названием города. Немцы не стали совсем убирать название, а лишь переименовали в Санкт-Петербургер-штрассе. Крутой поворот и я уже на Эрнст-Тельман-штрассе. Весь путь занял не более пяти минут. Не стал загонять машину на ту же парковку, где стоял «мерс», напротив дворца оказалась площадка, вся заставленная машинами, в основном «трабантами» разных цветов, несколько советских машин, в основном «лады» или польские «фиаты», и даже пара «газ-24».

Уже почти совсем стемнело, зажглись фонари, сделанные под старину, соткав из света таинственную атмосферу, словно мы перенеслись куда-то на два-три века назад. И даже подумал, что музей уже закрыт. Но посетителей оказалось довольно много. Я помнил, что здесь должно быть занято два этажа — старая выставка на первом этаже, и новая — на втором. Но когда подошёл к плану, вывешенному около кассы, увидел лишь, что экспозиция располагается лишь на первом этаже. Это удивило меня, но, естественно, задавать глупых вопросов я не стал. И только потом я вспомнил, что новые залы открыли лишь в 21-м веке, и это даже обрадовало меня. Я чувствовал себя уставшим, вымотанным физически и морально. Особенно после нападения отца Инес, остался какой-то мерзкий осадок, как говорила моя бабка — «кошки в душу насрали».

Юрген опять сунулся в кассу со своей корочкой и ему незамедлительно выдали два билета. Бесплатно. Но фотографировать не разрешили, пришлось сдать мою шикарную фотокамеру в гардероб.

Наконец, двери открылись, мы прошли с Юргеном внутрь. В современное время для входа сделали что-то типа «воздушного шлюза», как на космическом корабле. Но сейчас это был самый обычный вход в музей.

Первый зал с колоннами, украшенными зеркалами, что увеличило пространство, заполняли произведения средних веков, довольно грубо сделанные. Люди тогда ещё не умели хорошо обрабатывать драгоценное камни и золото. На видном месте красовалась чаша Ивана Грозного, выкованная из цельного куска золота, и украшенная драгоценными камнями. В листке рассказывалось, что эту чашу подарил создателю музея Пётр I.

Вторая комната вся из янтаря. Нет, разумеется, это не та самая янтарная комната, которую вывезли нацисты и её ищут до сих пор. В витринах стояли шкатулки, статуэтки, столовые приборы, изготовленные из этой застывшей смолы. Я не люблю янтарь, поэтому прошёл этот зал быстро. В следующей под стеклом такие же финтифлюшки, но уже вырезанные из бивней несчастных слонов, которых убивали только ради того, чтобы спилить их слишком выросшие резцы. Затем зал с изделиями из серебра, следующий тоже из этого металла, но уже позолоченного. Всех предметов — тысячи, есть крупные, но в основном мелкие и это быстро утомляет.

Дальше в зале, где за витринами блестели всеми цветами спектра украшения, усыпанные бриллиантами, алмазами, рубинами, посетителей скопилось больше, чем во всех остальных залах вместе взятых. Я видел какой жадностью горят глаза, особенно у женщин и мне делалось смешно. Что в этих побрякушках находили люди? Блеск камней? Изящество исполнения? Почему какие-то камешки, огранённые или нет, так притягивают взгляды людей? Никогда этого не понимал, и ничего не носил, никаких печаток, перстней.

Равнодушно, даже с насмешкой, оглядев всю коллекцию, ушёл в следующий зал, пустующий — астрономических часов, тоже украшенных, но все же нёсших какой-то смысл и пользу.

В ювелирной комнате были выставлены предметы, которые создал Иоганн Мельхиор Динглингер, придворный мастер Августа II Сильного. Конечно, больше всего впечатление производила «Крестьянская усадьба Дели в день рождения великого могола Аурангзеба» из золота, фарфора, драгоценных камней. В центре — сам император на троне под балдахином в окружении сотни эмалированных фигурок людей, животных, предметов. Очень тонкая, изящная работа, которая восхищает.

Я уже ушёл в предпоследнюю комнату, где были выставлены бронзовые фигурки, как вдруг раздался громкий хлопок. Погас свет. И тут же оглушил грохот разбиваемого стекла. Я вспомнил, что меня по ноге постоянно бил фонарик с галогеновыми лампами, который я машинально сунул в карман, когда осматривал дно машины. Включил и бросился назад. И закашлялся. Ярко-белый конус света чуть разогнал белёсое облако, висевшее в зале драгоценностей. Часть людей сидели на полу, кто-то лежал ничком. И всех сотрясал жестокий кашель. Я вытащил платок, приложил к лицу, стараясь не дышать.

У витрин, почти полностью разбитых, хозяйничало трое в противогазах. Деловито складывали украшения в спортивную сумку. Когда яркий свет фонарика помешал им, они застыли, обернулись ко мне. Но стоило мне сделать шаг, как они, словно крысы ринулись бежать к входу. А я понёсся следом.

И тут же наткнулся на охранников, которые, видимо, решив, что я — грабитель, схватили меня. Фонарик шлепнулся на пол, прокатился, осветив призрачным светом фигуры. А я попытался вывернуться, выкрикнув:

— Ich jage Räuber! («Я преследую грабителей!»)

Они не поверили, лишь больнее стали выкручивать мне руки. Злость затопила душу, и я вмазал в челюсть одному из парней. Он охнул, присел. Другому нанёс короткий резкий удар в солнечное сплетение. А третий попытался вытащить из кобуры пистолет, замешкался. И я ребром ладони стукнул его по шее. Он болезненно вскрикнул, взмахнув руками, словно крыльями, свалился ничком. А я ринулся бежать дальше.

Выскочил наружу, но увидеть похитителей уже не смог, лишь услышал, как удаляется звук мотора.

Если понравилась глава, автору будет приятно, если вы оставите отзыв и поставите лайк. Все это радует сердца автора и позволяет работать дальше

Глава 9

И теперь мой позывной — «Кедр»

Март 1978, Дрезден, ГДР

Я бросился к спорткару, быстро вырулил на широкий бульвар. Но никакой машины, которая бы мчалась быстрее всех, не увидел. В голове мучительно вертелась мысль: что это могла быть за тачка? Мысленно прокрутив время назад. И понял, что с парковки исчезла одна из «Волг». Хотя, конечно, она могла и раньше уехать. А я мог и подзабыть все те машины, которые стояли там. Но вот этот звук, звук мотора, это все-таки «ГАЗ-24». Нет сомнений, звуковая память. И я быстро проехал вперёд, действительно обнаружив «Волгу» тёмного цвета и кажется, номерной знак совпадал. Я запомнил последние две цифры. Пристроился сзади и стал неотступно следовать за ней.