Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (страница 15)
— Меня зовут Моника Томас. Пожалуйста, герр Туманов, — она сложила в молитвенном жесте руки, где на безымянном пальце в узком колечке сверкал маленький камешек. — Подпишите для моих подруг. Вот.
Она быстро написала список имён. Я усмехнулся и надписал на каждой открытке: «Для Моники! Удачи и любви! Олег Туманов».
Меня смущала эта слава, казалось, что это лишь представление, но судя по мерцающим счастьем глаз девушки, она реально радовалась.
Закончив подписывать открытки, я передал их девушке. Взял за ручку, приложил к губам, заставив покраснеть и смутиться ещё больше.
— Спасибо, герр Туманов, — проворковала она низким, томным голосом.
— И вам спасибо, Моника.
Схватив пакет, я направился к выходу. Слыша за своей спинок тихий гомон радостных женских голосов: видно набежали подружки Моники.
Я вышел на этаж галереи и уже собирался направиться к выходу, как вдруг наткнулся на мужчину, который, расплывшись в широкой улыбке, развёл руками, и выпалил по-русски:
— Олег⁈ Олег Туманов? Сколько лет — сколько зим! Не ожидал встретить тебя здесь. Пойдём выпьем за встречу!
Я оглядел его — среднего роста, моего возраста, одет в отлично сшитое приталенное пальто, с воротником-стойкой. Унылое лицо с выпирающими скулами, сильные залысины, обильная седина на висках. И, наконец, память выплеснула мне информацию — сокурсник по МГУ. Звёзд с неба не хватал, но говорили, что хорошо устроился.
— Сашка? Шурик Гусев?
— Да! Вспомнил, бродяга, — он стукнул меня кулаком в плечо. — Идём выпьем! Где ещё могли встретиться два русских? Только в магазине!
Он уверенно повёл меня в самый конец галереи, где я увидел маленькое уютное кафе, с квадратными столиками, стойкой с большой кофемашиной, полками, уставленными бутылками с эффектными наклейками.
— Валютный бар? — поинтересовался я.
— Ну да. Но я угощаю, — широко улыбнулся Гусев. — Присаживайся. Что будешь пить? Виски, водку, коньяк? Рекомендую кубинский ром.
— Я не пью крепкий алкоголь, — проворчал я.
— А чего так? — удивился он, взглянув с жалостью: — Болеешь?
— Шура, я просто не пью алкоголь. Не хочу. Что не так? Надо обязательно нажираться водки, только тогда будешь считаться здоровым?
— Ну не злись, не злись, — он добродушно похлопал меня по плечу. — Давай тогда выпьем тут пива. Тут есть хорошее. Не то говно, которое здесь продают везде. А вполне приличное.
Он сделал заказ официанту, и через пару минут нам принесли две красивых тяжёлых кружки тёмного пива и нарезанные жаренные колбаски.
— Давай, за встречу, — Гусев поднял свою кружку и заставил меня чокнуться с ним.
Сделал несколько глотков, аккуратно промокнул губы салфеткой, и положил кусочек колбаски.
— О тебе ничего слышно не было, — сказал я. — Куда ты пропал?
— Я тебе скажу, Олег, — он чуть наклонился и, снизив голос на полтона, заговорщицки проронил: — Еле ноги унёс из Союза, — откинулся на спинку кресла, продолжив: — Меня же пригласили читать лекции в Гархинге, это рядом с Мюнхеном. В институте внеземной физики Общества Макса Планка. Слыхал о таком?
— Слыхал, — я кивнул.
— Ну вот, я там прочитал курс лекций. А потом мне предложили остаться. Представляешь? Дали служебную квартиру, машину. Потом я сам дом купил, машину классную, — он расплылся в довольной улыбке, видно хвалиться своим положением ему доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. — «Мерс» представительского класса!
— W116? — сказал я. — Хорошая машина. Крепкая конструкция, плавный ход, гидроусилитель руля, скорость до двухсот.
Эта фраза заставила моего собеседника растеряться, видел по его физиономии, что он не ожидал от меня, нищеброда, что я знаю об этой крутой тачке Высоцкого и Карпова.
— Да, верно. Только у моей до двухсот не доходит. Сто девяносто максимум. Но я столько и не гоняю. Это ты у нас был мотогонщик. А ты что катался на такой?
— Было дело, а мотогонщик я и сейчас. Люблю быструю езду. У меня BMW R100RS с аэродинамическим обтекателем, щитками для ног. Отличная вещь. До двухсот разгоняется без проблем. Можно и больше.
Я не знал, действительно ли удастся вывезти из ГДР этот мотоцикл, который, как бы, мне подарили, но хотелось показать, что я тоже не лыком шит.
— Ну ты, крут, — Гусев немного снизил градус превосходства. — А сейчас чем занимаешься? Я видел тебя в спектакле в театре Горького. Знаешь, отлично поешь. И костюмы шикарные.
— Я преподаю в школе в нашем городе. Классный руководитель. И вот пьесу поставили по Брехту с классом.
— Слушай, а не хочешь перебраться в ФРГ? А? Я могу тебе устроить. Будешь преподавать, как я в Мюнхене. Четыре тыщи марок в месяц. Представляешь? Тут в ГДР до тыщи не доходит зарплата, а у меня в четыре раза больше.
И этот начал искушать меня, что напомнило комиссию по отъезду за кордон. Где мне задали этот идиотский вопрос, чтобы я сказал, если мне предложили переехать на запад.
— Шурик, я отошёл от этого. Простой учитель…
Я сделал несколько глотков из кружки, очень крепкое пиво, градусов десять. Но вкус потрясающий, я не мог удержаться, чтобы выпить почти до дна. Закусил жаренными колбасками.
— Да ладно тебе, скромничать. Я же видел твои статьи в журналах. Переводил на немецкий. Ты крут. Твои идеи потрясающие. В тебе точно будут заинтересованы. Ты уж у нас лучший был на курсе. В аспирантуру взяли первым. Почему ты из универа ушёл?
— С ректором отношения не сложились, — объяснил я. — Он хотел, чтобы я бегал перед ним на задних лапках. А я не смог. Слушай, а как же ты мать оставил? Она ж у тебя больна была, — я решил перескочить на другую тему.
— Ну мать, — Гусев поднял левую бровь, сделал большой глоток из своей кружки. — Как я ее вывезу? Если вернусь в Союз, меня же сразу схватят. Как невозвращенца. Пока не могу.
— А жена как? Она смогла к тебе приехать?
— Да на кой она мне? — он скривился. — Я тут опять женился. На своей студентке. Красотка, ноги от ушей, сиськи стоят.
Жестом фокусника он вытащил из внутреннего кармана пиджака роскошный бумажник из кожи какого-то экзотического зверя, показал несколько отличных цветных фотографий его и очень красивой, стильно одетой в алое облегающее атласное платье белокурой девушки с высоким бюстом. На фоне двухэтажной виллы из белого камня и бордового «мерса» представительского класса, они выглядели, как счастливая супружеская пара из рекламного ролика.
— Да плюс она ещё аристократка немецкая, — продолжил Сашка хвастаться. — Я её фамилию взял. И теперь не Сашка Гусев, а Александр фон Вальдбург, — произнёс он с гордостью. — Вот! — поднял вверх длинный указательный палец.
— Ты молодец, устроился хорошо.
Почему-то я не испытывал зависти, только какую-то странную жалость что ли. Гусев хвастался передо мной, расписывал, как ему здорово живётся, а глаза оставались грустными, будто на самом деле ему было наплевать и хотелось чего-то совсем иного.
— А зачем сюда приехал, в ГДР?
— А тут родственники моей жены. Я им валюту привожу. Ты не представляешь, как они рады этому. Они ж могут пойти в Интершоп с ней, что-то крутое приобрести. То, что я могу купить в ФРГ в любом магазине! — он коротко хохотнул. — Готовы руки целовать, задницу лизать, только, чтобы я им дойчмарки западные привёз.
Как-то не вязался аристократический род Вальдбургов с выспрашиванием милостыни в виде западных дойчмарок у своего родственника. Но вообще весь рассказ Гусева совсем не тянул на правду. Но тогда зачем он мне всё это рассказал?
— А почему они не переедут тоже в ФРГ? — задал я вполне логичный вопрос.
— Не хотят, — он пожал плечами. — Дом у них тут хороший, работа. И потом, хрен их разберёшь, аристократов этих. Дядька моей жены говорит, что в ФРГ в правительстве много бывших нациков, а он их страсть как не любит. Поэтому переезжать не желает. А мне, знаешь, даже как-то все равно. Болтают, что ректор университета — бывший гестаповец. Да мне как-то и по барабану. Ну давай ещё выпьем!
Он сделал опять жест официанту и тот через пару минут принёс ещё две кружки с выдавленным у края название: Doppelbock.
Эта встреча оставила у меня в душе гадкий осадок. Главное, я обдумывал, рассказывать ли об этом Юргену и моему главному чекисту Селиванову, что я имел беседу с невозвращенцем, который сбежал в ФРГ? Если умолчу об этом, вдруг они узнают и тогда меня точно уже больше никогда не выпустят из Союза за бугор. А если расскажу? То, что именно? Вдруг этот Гусев никакой не профессор университета, а сотрудник Штази или может быть БНД?
Нет, я точно становлюсь параноиком.
Глава 7
Шпионы и спортсмены
Март 1979-го года, Дрезден, ГДР
— Я в «Центруме» встретил своего однокурсника по университету.
— И чего? Зачем ты мне решил это рассказать? — спросил лениво Юрген.
Мы сидели с ним в ресторане нашего отеля, завтракали. Я вернулся довольно поздно и не стал отчитываться перед моим «чекистом» о поездке, но сейчас решил, что это удобный случай. Когда забирал ключи у портье, он выдал мои покупки. Всё привезли быстро и аккуратно. Чего я совершенно не ожидал. Поднялся в номер, померил те плавательные облегающие шорты, которые посоветовала купить продавщица, они подошли идеально — девушка смогла оценить мою комплекцию сходу, а я ведь даже не проверял размер. Очки для плавания я проверил в душе. Они отлично сидели на голове, резинка не жала, и вода не проникала внутрь. Умели же немцы делать хорошие вещи. Постояв под душем, я завалился спать. И проспал до самого утра, пока не зазвонил телефон и я услышал вежливый голос портье, что уже утро, а я просил разбудить меня к определённому времени.