Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель, том 2 (страница 49)
Один из охранников Галины Леонидовны исчез, чтобы минуты через две появиться вновь с семистрункой из светлого дерева, скорее всего звучащую, как дрова. Я надел ремень, провёл по струнам. Расстроена. Присел на стул, чтобы подтянуть колки, камертона у меня с собой, конечно, не было, но пришлось просто подстроить все струны под басовую. Сам же Буряца вытащил гитару совсем другую, из тёмного полированного дерева. Видно, таскал её со собой.
— Значит, так, условия — я начинаю, ты продолжаешь, — начал объяснять Борис. — Потом сам даёшь куплет. Тот, кто подпеть не сможет, проиграл.
— На что играть будем, Борис? — спросил я. — Сколько ставишь?
Хорошо помнил, что Буряца — лудоман, что называется, патологически азартный игрок, и как все такие игроки, много проигрывает.
— На штуку, — хитро ухмыльнувшись бросил Буряца. — Есть у тебя с собой?
— Есть.
— Покажи, — потребовал Борис.
Я спокойно вытащил пачку денег, которые остались от тех, что дал директор. Помахал ими перед физиономией цыгана, прекрасно понимая, если проиграю, возвращать будет нечего. Но отказываться уже не мог, во мне также взыграл азарт и какое-то глупое желание показать Ксении, на что я способен.
Буряца с силой ударил по струнам, взяв громкий, резкий аккорд и цыганским надрывом запел ту самую песню, припев которой исполнял около отдела с шубами:
Сделал многозначительную паузу, бросив на меня изучающий взгляд.
Я провёл по струнам и продолжил без надрыва, но динамично, ритмично, используя весь диапазон своего голоса, подкрепляя аккордами гитары. Звучала она хреново, чтобы выбить из неё какой-то звук, приходилось бить по металлическим струнам очень сильно,
Борис сузил глаза, поводил нижней челюстью, кажется, мой дебют оказался удачным. И закончив последнюю фразу, я начал свой куплет:
Я упростил задачу Борису, конечно, ему не составило труда продолжить припев этого невероятно популярного романса:
Но потом он решил пойти с козырей, что называется:
Но я прекрасно знал этот роман и легко продолжил:
Последнюю строчку я повторил с разным темпом. И с каждым новым куплетом, Борис все сильнее и сильнее покрывался красными пятнами, на лбу выступили капли пота, голос у него начал дрожать, порой срываться. И не только Галина Леонидовна начала внимательно слушать наш дуэт, но и остальные присутствующие. Взгляда Ксении я не мог увидеть, широкая спина Буряца закрывала полностью столик, где сидела моя спутница, но я не переживал из-за этого, наоборот, я ощущал себя свободнее.
Буряца хитро сузил глаза и запел одну из самых известных романсов
А я легко продолжил и спел дальше куплет в той версии, что пел Вертинский, который прославил этот романс и даже какое-то время присваивал авторство себе:
Про «серебряные руки» пел только Вертинский, и это ошарашило Бориса, он захлопал глазами, и я заметил, что его пальцы начали подрагивать.
А я тем временем решил пойти, если не с козырей, но все-таки пощекотать цыгану нервы:
Буряца рванул ко мне, прижав струны на моей гитаре ладонью, прошипел:
— Это не цыганская песня.
— А мы что только цыганские договаривались?
— Другую давай!