Евгений Алексеенко – Space Whale (страница 7)

– Затем, что он единственный из нас, кто бывал в бою. Не знаю, как ты, а лично я рад, что он здесь, – отвечает Томс, запихивая ногой свою сумку под кресло.

Из тринадцати человек в отряде лишь у троих на борту имеются личные сумки. У рядовых Томса и Китон, которые несут с собой некоторые медикаменты для первой помощи, а также у Бриггса. Солдаты думают, что там инженерное оборудование, и лучше бы им продолжать так думать.

Джозеф убирает зажигалку и натягивает кепку обратно на глаза, чтобы не видеть лиц окружающих людей. А может, чтобы скрыть своё.

– Всё равно он мутант, – говорит Кученок.

– Ну и пускай. Лишь бы на нашей стороне.

Солдаты рассаживаются по своим местам. Вылет через десять минут.

О Детективах Китон знает всё. Поэтому в её голове особенно много вопросов, которые рвутся из глотки прям в лоб Детективу Герону, сидящему в транспорте слева от неё. Конечно, за такую рассадку Кристина благодарит только себя и свою юркость.

Она не знает, что должна спросить в первую очередь. Да и должна ли она навязываться? Что он о ней подумает? Он думает вообще о ком-либо? О чём он вообще сейчас думает? Жжётся ли «луч» в его крови или он уже привык? И жжётся ли оно в принципе? Что он чувствует во время Концентрации? Правда ли у него светится…

Китон останавливает саму себя, раскусив направление движения собственного взгляда от лица Детектива в сторону его пояса. Она чувствует, как краснеют её щёки. Этого не может не заметить и объект её детского интереса.

– Вас зовут Китон?

– Так точно, Детектив.

– Артур.

– Что?

– Меня зовут Артур. Можете обращаться ко мне по имени, – Детектив Герон приветливо кивает головой, но его глаза остаются холодными и непроницаемыми. – Подозреваю, вы хотите что-то спросить? Но я бы хотел предупредить о нежелании обсуждать мои изменения. Если вы не против.

– Да, конечно, – отвечает Китон. Но девочка всегда остаётся девочкой. Особенно если она терпеливо ждёт своего шанса больше двадцати лет. – А другие вопросы можно?

Артур слегка улыбается, и у Китон отпадает один из вопросов: какие-то эмоции у Детективов всё же сохраняются.

– Нет. Думаю, имени будет достаточно.

Китон с застывшей улыбкой смотрит на то, как Герон отворачивается от неё. Она тоже отводит глаза. Улыбка сползает с её лица. В горле ком.

Вылет через пять минут.

– Как думаете, что нас там ждёт? – спрашивает Сантор.

Не похоже, чтобы её могло что-то испугать. Вопрос задан скорее с интересом и предвкушением. Манящее чувство опасности. Нечто подобное испытываешь, когда собираешься в первый раз прыгнуть с парашютом. Как правило, задолго до самого прыжка.

– Я думаю, нас там ждут миллионы мамкиных убийц и каннибалов, которым не терпится познакомиться с моим малышом. И я не про то, о чём вы подумали, – отвечает Кученок, показывая пальцем на свой пулемёт. Его оружие, как и всех остальных, стоит в специальном оружейном шкафу. – И знаете, что? Я их познакомлю!

– Говоришь, как идиот из какого-нибудь старого боевика. Но всё равно круто!

Солдаты смеются. Сантор протягивает кулак Кученку, и тот не без удовольствия отвечает на её жест.

– А я слышал, что в Лунной тюрьме ставят опыты над зэками, – говорит Томс.

– Блин, Томс, ты должен был бороться с ополчением, а не присоединиться к нему!

– Я просто рассматриваю все варианты, мистер Оби-Ван.

– Тогда не забудь и про злых русских террористов, – смеётся Сантор. – Мужик, хватит мыслить стереотипами!

– Нет, ну мало ли? Я слышал про секретные эксперименты по изучению человеческого тела или типа того.

– Ну тогда нам точно нечего бояться. Один из их пробирки уже с нами!

– Заткнись, Кученок.

– А что такое, Китон? Ревнуешь, что со мной твой Детектив больше проговорит?

Солдаты смеются. Девушка открывает рот, чтобы что-то ответить, но передумывает.

Где-то в глубине тёмной бейсболки настораживается Джозеф.

Что если этот пацан, Томс, не так далёк от истины? В конце концов, Бриггса сюда послали за некими задокументированными исследованиями главврача. Что если они опять что-то задумали?

Звучит как бредовый заговор. Как ополченцы верят в эту чушь?

– Эй, Детектив?

– Слушаю вас, рядовой Кученок.

– Зачем так официально? Обращайся ко мне просто «сэр»!.

Солдаты смеются. Детектив вежливо, но неестественно улыбается.

– Я всё думаю, как ты решил стать Пустым? В смысле, Детективом. Тебе же сколько? Ну, физически? Выглядишь не очень молодо.

– Тридцать три.

– Вот! И я о чём. Это редкий возраст для таких как ты. Не слишком стар, чтобы успеть разочароваться в жизни, но уже и не так молод, чтобы всё ещё верить в силу закона. Зачем же ты пошёл в Детективы?

– Я думал, – Герон смотрит в глаза Кученку, – у нас важное задание. Разве нет? Сейчас нужно думать только о нём. Об остальном я расскажу после. Если вы выживете, конечно.

Солдаты не смеются. Джозеф ухмыляется под кепкой.

Вылет через минуту.

Кресла внутри транспортника расположены наиболее грамотным способом: несколько рядов, смотрящих в направлении полёта. Такая расстановка позволяет при вертикальном взлёте смягчить перегрузку для пилотов, заключённых, сопровождающих и, в настоящий момент, солдат.

Абсолютно все присутствующие на борту облачены в профильные противоперегрузочные костюмы, которые также сводят неприятные ощущения к минимуму. Однако такое смягчение может быть достаточным для модифицированных людей или молодых организмов, у которых тренировки для полётов входят в официальную стандартную программу военной подготовки. Но конкретно для Джозефа Бриггса выход на орбиту планеты – по его личным ощущениям – оказывается самым тяжёлым испытанием.

После предупреждения пилотов пристегнуться и быть готовыми к – как они сказали – лёгкой тряске, Джозеф слышит, как заводятся двигатели и в стальном летуне просыпается жизнь. Сперва нечто похожее на сухой утренний кашель старого курильщика. Затем дрожь, пробежавшая по металлической коже. Зверь немолод и, наверняка, со своими болячками. Но он готов к тому, для чего был создан.

Ставни корабля, слегка покачиваясь, отрываются от земли. В иллюминаторы этого не видно, но нутро чувствует, что отныне надёжной опоры у судна нет. Транспорт задирает нос к небу, укладывая людей на кресла спиной к покидаемой поверхности, а затем вдруг резво набирает скорость. Не проходит и половины минуты, как корабль входит в верхние слои атмосферы.

Вид снаружи неописуемо красивый, но Джозефу до него нет совершенно никакого дела: внутри у него всё сжимается, грудь давит на собственную спину с такой силой, сколько в ней никогда не было, кровь отливает от головы, что мешает думать обо всём, кроме того, что желудок опустился на мочевой пузырь и всё, чего жаждет мужчина сейчас, так это чтобы не обмочиться на глазах у молокососов, которые и в бою ни разу не бывали. Всё-таки чего-чего, а такого его брутальный образ не выдержит. Так сказать, не хочется подмочить себе репутацию.

От этой глупой шутки Бриггсу становится немного легче. Он выглядывает в соседнее окно, и моментально жалеет о содеянном. Сложно сказать, что трясётся: их челнок или вся планета вокруг, но головокружение достигает апогея и Джозефу представляется, как его сейчас вывернет наизнанку. Он может сколько угодно врать окружающим, но перед собой ему становится стыдно аж на несколько секунд: мужчина жалеет, что всё же позволил себе стакан виски в ночь перед этим утром.

Похоже, виски тоже стыдно, потому что оно просится наружу.

В окне Джозеф успевает заметить, что они приближаются к Куполу Державина – первому шагу Первой Трибуны на пути к объединению людей в Единое Государство Земли. Бриггс видит, как целый сектор на Куполе выключается, пропуская через себя управляемый объект, и включается сразу за ним.

А потом весь негатив исчезает. Появляется необъяснимая лёгкость. Корабль ложится в горизонтальную плоскость и начинает мягкое движение в сторону серого спутника.

Во время перегрузок Китон думала только об одном: как бы ей не было нехорошо, девочке Элли и её щенку Тотошке должно было быть во много раз страшнее во время их перелёта из Канзаса в их домике-фургончике. В конце концов, тот полёт был опасным, неуправляемым, в непредназначенном для этого транспорте. Сама девочка сильно младше Китон, а из друзей – только собачка.

А самое главное, те двое не знали, куда направляются.

Кристина Китон же в окружении отличных людей и в руках профессиональных лётчиков держит путь во вполне конкретное и изведанное место. Ей нечего бояться.

Наверняка у каждого на борту есть что-то такое, что помогло справиться с тяжёлым испытанием.

Но почему выбор Китон пал именно на «Волшебника Изумрудного города» ей не известно. Она не выбирала его, не думала о нём. Помощь от Волшебника пришла очень естественно, не принуждая разум к навязываемой мысли, а внедряя эту мысль плавно и как бы случайно.

Произведение не было её любимым, но в детстве родители часто читали ей его перед сном. Наверное, причина как раз в родителях. Из-за них она оказалась там, где оказалась. В первом приключении. И невольно возвращаясь к ним в воспоминаниях, девушка переживает те зимние вечера, в которые её согревала сказка об Элли.

Ассоциируя себя с маленькой девчонкой в непредсказуемом путешествии, Китон свыклась с напряжением урагана, и теперь готова насладиться дорогой из жёлтого кирпича.