Евгений Алексеенко – Space Whale (страница 9)

– А зэки могли сюда добраться? – спрашивает Томс.

– Нет. Транспорт тут охраняют получше президента. Пешком тоже вряд ли, – отвечает лейтенант и нажимает на кнопку обратной связи. – Какие у нас варианты?

– Ну, если вы не умеете дышать в открытом космосе, то никаких, – говорит один из пилотов. – На борту всего два скафандра. Для нас. Больше не предусмотрено. А ваши ожидают вас как раз-таки внутри этого саркофага. Так что либо нам открывают ворота, либо мы разворачиваемся и летим домой.

– Неплохой вариант, – говорит Джозеф. И тут же жалеет об этом.

– А снаружи они не открываются? – косясь на Бриггса, спрашивает лейтенант. Джозеф не знает, что ответить. Похоже, его легенда рассыпалась в пух и прах ещё до начала миссии.

– Да. Кстати, да, – наспех подумав, отвечает другой пилот. Джозеф выдыхает, заметив палец офицера, по-прежнему лежащий на кнопке внутренней коммуникации. – На северной стене должен быть щиток с резервным управлением. По идее, с его помощью можно попасть внутрь.

– Два скафандра, говоришь? – спрашивает Борон, в этот раз отчётливо не сводя глаз с единственного «инженера» на борту. – Бриггс, собирайся. Ты и я. Идём к трапу.

Палец лейтенанта всё ещё лежит на связи с пилотом. Но пилотов по фамилии Бриггс Джозеф не знает.

Покинув основной трюм, лейтенант намертво запирает дверь позади себя. Мужчины оказываются в небольшом отсеке для высадки, где находят два скафандра за защитными панелями. Получив разрешение от пилотов, стёкла опускаются и Джозеф впервые в жизни примеряет скафандр. Массивный, плотный и крепкий костюм не может не придать сил и уверенности, но шаг в неизвестность, который вскоре предстоит сделать мужчине, заставляет его задуматься: а нужна ли ему такая работа?

Однако размышлять уже некогда: дверь наружу открывается. Корабль твёрдо держится приблизительно в двух метрах над крышей космопорта. Не такой уж высокий прыжок.

– Могу подтолкнуть, – говорит сзади напарник.

– Справлюсь.

Джозеф поправляет сумку, которая закинута через плечо, коротко выдыхает и прыгает.

И удивляется. Приземление прошло намного мягче, чем он ожидал. Он вспоминает слова Китон о гравитации, и всё встаёт на свои места.

Слева от него, так же легко, как и он сам, приземляется Борон. Лейтенант оборачивается на зависший над ними звездолёт и машет ему рукой. Затем мужчины вместе делают несколько пробных шагов. Получается отлично.

В иллюминаторы видно, как два скафандра совсем неуверенными и кривыми шагами направляются к северной стене Лунного порта.

Когда пилот говорил о «щитке», Джозеф представлял небольшую панель управления с парой кнопок внутри. На деле она оказывается немаленькой будкой, наподобие земных трансформаторов, с кучей проводов, рычагов, переключателей, счётчиков, датчиков и ещё хрен знает чего. Глаза Джозефа разбегаются по внутренностям конструкции. К сожалению, в случае Бриггса поговорка «глаза боятся – руки делают» решительно не работает, поскольку мужчина понятия не имеет, что перед ним, и как оно оказалось в двадцать первом веке.

Возможно, он бы смог что-то придумать, но остроты действию добавляет лейтенант за спиной, который так и норовит заглянуть и посмотреть, чем это так занят его напарник и почему ворота ещё не открыты.

Среди всего многообразия Джозеф выделяет отдельно расположившуюся треугольную кнопку с подписью: «Осторожно, опасно». Что ж, именно её он трогать и не собирается. Глубоко вдохнув, он дёргает пару переключателей и жмурится. Конечно, взрыва случиться не должно, но Бриггс слишком часто в жизни сталкивался с тем, чего случиться было не должно.

Несколько секунд ничего не происходит. Взрыва не раздаётся, но и ворота неподвижно молчат. Тишина.

– Не получилось, – говорит лейтенант.

– Разве? Мне-то показалось, что всё в порядке, – ворчит Джозеф, оборачиваясь к щитку. Лейтенант не замечает издевательства.

Может незаметно вырвать охапку проводов? Ворота это не откроет, но он скажет, что оборудование неисправно. И полетит домой. Где ему самое место. На дне дешёвого бара.

Что он вообще здесь делает? Уже несколько лет прошло с тех пор, когда он обещал себе не связываться с правительственными заданиями, и просто медленно убивать себя приятными напитками. Хотя чаще получается неприятными. Но это ничего. Главное, что его в такие моменты уже никто и ничто не волнует, и он может спокойно закончить себя с миром. И сейчас к этой жизни так легко вернуться. Нужно только выдернуть несколько проводов.

На момент Джозефу кажется, что он видит свою семью периферическим зрением где-то слева за щитком. Елена и двое неугомонных дьяволят: Кристина и Андрей. Они их так назвали в честь бабушки и дедушки его жены. Он вспоминает, как, напиваясь, часто общается с ней и детьми. И вот они здесь. Он что, снова пьян? Может нет никакой Луны? Нужно проснуться? Легко. Только выдернуть несколько проводов.

Может вообще всё это сон? Может никто и не умирал? Вот же они, явно дышат полной грудью и зовут его к себе. И не было того ужасного вечера, и никогда в их дом не проникал никакой Сундара Азад со своими дружками. Никогда этого не было и никогда не будет, если выдернуть несколько проводов. И вернуться домой.

Дома его ждут жена и дети.

Нет. Их уже нет.

Их убили. Убили, когда он был на правительственной миссии. И как бы он ни ненавидел ЕГЗ, он снова подписался на них.

Нет.

Нет. Может эти солдаты и пришли сюда по приказу. Может даже самого Джозефа сюда послала Трибуна. Но лично он сам здесь всего за одной конкретной целью – Сундара. И он доберётся до него, чего бы ему это не стоило. И какие-то сраные ворота не остановят мужчину, уже шестнадцать лет жаждущего встречи с человеком, который лишил его всего, а теперь прячется внутри.

Отгородившись от застившей его разум злости, Джозеф с прозорливой ясностью понимает где он и что должен сделать. С размаху он нажимает на треугольную кнопку и пятится от щитка. Лейтенант, который не заметил внутренней борьбы своего подопечного-инженера, также отходит назад. Причиной этому служат взвывшие красным мигающим светом лампы и пыль, поднявшаяся в воздух с поверхности оживших горизонтальных дверей.

– Молодец, Бриггс.

Кроме них двоих на крыше больше никого нет.

Бриггс и Борон смотрят на транспортный звездолёт, который совершает неторопливую вертикальную посадку. Сперва корабль равняется с ними, а затем опускается в тёмную пучину – красные лампы по-прежнему остаются единственными источниками света в порту.

– А мы как?

– В детстве на ледянке со снежных гор катался? – отвечает Борон, указывая на стену под ними. Как и с внешней стороны, стены, ведущие вниз, такие же покатые. – Вот, точно так. Только без снега. И без ледянки.

– И детством слабо пахнет.

Лейтенант хмыкает. А затем размашисто плюхается на зад и уезжает в сторону опускающегося луча света. Бриггс тщетно пытается разглядеть судьбу лейтенанта, а затем отправляется за товарищем.

Офицер издаёт возглас после того, как инженер связи на полном ходу въезжает ему в спину.

– Отойти не мог?

– Прости, – извиняется пострадавший. – Я ничего не вижу. Слышишь?

Рядом с ними бряцает металл. Джозеф напрягается, готовый к нападению.

– Расслабься. Это я рукой пошевелил. Вокруг нас куча железа. Лучше подождём света.

Долго света ждать не пришлось. Буквально через миг ворота над их головами начинают смыкаться. По всему помещению загораются такие же красные лампы, как и снаружи. Доносится приглушённый вой сирены, а из отверстий в стенах валят столпы пара. Погодя с минуту, всё прекращается, лампы меняют свой цвет на обычный белый, а сирену заменяет приятный женский синтезированный голос:

– Герметизация завершена. Добро пожаловать на Луну.

Когда Китон и остальные выходят из транспортного корабля, их командир с подзащитным инженером уже ожидают их у подножия трапа со шлемами скафандров в руках. Удовольствия затхлый и спрессованный воздух не приносит, но дышать можно без вреда для здоровья.

– Отличная работа, лейтенант, – говорит Сантор, нежно похлопав мужчину по плечу.

– Это всё он, – отвечает Борон, кивая в сторону Бриггса.

Но и этот диалог, который в очередной раз может показать нечто очевидное в отношениях этих двоих, звучит необязательно. Будто их неловкие ужимки помогают скрыть от кого-то истину. Но они говорят, заполняя пустоту, которая возникает, как только прибывшие оглядывают место посадки, погружённое в полный хаос и беспорядок: всё помещение просторного ангара заполнено космическими кораблями. Вернее, тем, что от них осталось.

Пол усыпан различными конструкциями и их составными частями, варьируясь в размерах от сопла двигателя или целой кабины до отдельных рычажков и тумблеров или небольшого бортового самописца. Каждую машину на площадке, способную бороздить космическое пространство, словно распотрошили техногенные маньяки. И это притом, что на всей станции не видно ни единой живой души.

– Их взорвали, – говорит солдат, которого Китон ещё не знает. Вроде это их подрывник. – Рваные края в местах разрыва, сгоревшая ткань, кое-где ещё горячий металл. Сделано неумело или в спешке. Скорее всего, и то, и другое.

– Но сделано, – отвечает лейтенант.

– Здесь только могил не хватает, – говорит Джозеф.

– И так тихо. Можно подумать, тут…

– Тут можно думать только о самоубийстве.