Эвелина Телякова – Красный лёд (страница 10)
– Я буду ждать тебя! Постарайся!
О чем она? Я не смогу… Она сошла с ума! Это невозможно!
Силюсь ответить ей, приподнимаюсь и… никого. Пусто! Рядом лишь мертвый Ромка. Я снова один.
Здесь только я сумасшедший! Поверил призраку… Сон, мираж, бред… Я устал!
Гляжу на ладони, прежде согретые женой. Руки двигаются! Холодные, едва чувствительные пальцы плохо гнутся, но, если постараться, все же сумею завязать простой узел на тросе!
Нет, хватит думать об удаче! Смерть близко, я ее чую… Встречай дорогую гостью!
Руки двигаются… Нужно попробовать! Я обязан попытаться! Ради жены…
Но она не любит меня! Несколько дней назад поклялась, что уйдет…
Нет, любит! И я это знаю. Она любит! Ждет и надеется! Давай же! Подбирай застывшие сопли и приступай!
Плевать мне на шансы! Я – альпинист, и должен умереть в попытке, а не в смирении!
«Даже не думай сдаваться без боя!»
Я вновь давлю на переключатель налобного фонаря – не работает, предатель! Стучу корпусом о ладонь… Заморгал! Есть надежда!
Медленно стягиваю веревку, насаживаю карабин. Спустя полчаса я обвязываюсь веревкой и ползу к выходу, обитому шапками снега.
Действительно, метель утихла. Мрак ночного пространства заставляет меня съежиться от бескрайней пугающей глубины. Словно меня затянуло в Черную дыру, и я не уверен, в каком направлении искать небосвод или пропасть долины. Все, что я вижу, находится на расстоянии ладони бледнеющего луча от головного фонарика. Не имею понятия, в какую сторону направляться, но выбора нет. Неуклюжими пальцами ввинчиваю ледобур в кромку седовласого льда, отпускаю веревку – ту заглатывает пустота. Мой друг-ледоруб мне в помощь. Я замахиваюсь, и…
Тяжелый снежный карниз, надутый и утрамбованный вьюгой за два нескончаемых дня, не выдерживает массы человеческого истощенного тела, и под траурный грохот рыхлого пепельного сугроба, я проваливаюсь в черноту.
Я упал с высоты более трех тысяч метров…
Глава пятая
Серафима проснулась от дребезжащего света из окна над головой. В небольшой комнате была только она.
Мебельный аскетизм узкого пространства напомнил ей тесную каюту подводной лодки. Две узкие койки вдоль шероховатых дощатых стен. Крошечный овальный столик, надкроватные полки советских времен, низкий шкафчик у двери. Незнакомые женские вещи в беспорядке разложены на покрывале соседней кровати. На верхней полке – склянки, что-то вроде лекарств, и пачки с таблетками, на столике – зеркало и расческа.
Ее собственная походная сумка оказалась брошенной рядом с кроватью.
Она все в той же лимонной майке. Ее не переодевали, чтобы не потревожить – стянули кроссовки и уложили под одеяло.
Серафима раздраженно подумала, что не муж перенес ее в эту постель. Тот бы грубо скинул ее на кровать, прямо так: в ботинках, поверх одеяла; развернулся бы и ушел, посмеиваясь над женой-неудачницей.
Ей припомнились выходные перед отъездом – тогда Глеб буквально силой заставил ее отправиться в специализированный магазин за снаряжением и одеждой. Конечно, она упиралась, нарочно тянула время. А чего он сам ожидал? Ей не нужен ни он, ни его гадкие горы. Он – ненормальный, если рассчитывал увидеть ее послушание. С утра она подшучивала над ним, затем подыскивала отговорки. В конце концов, заявила, что сейчас же перезвонит редактору и откажется от задания. Что все равно не поедет. Из упрямства, из гордости. У нее есть право решать за себя.
Но муж больше не поддавался женским капризам. А Сима, разумеется, не позвонила.
Тогда она закатила истерику: бросалась ругательствами, металась и плакала. Она умоляла оставить ее в покое, дать ей жить собственной жизнью, развестись и разъехаться. Глеб молчал, словно каменный, безразличный к ее мольбам, стоический, неприступный. Он хладнокровно выслушал все упреки и оскорбления, но его решение осталось непоколебимым.
От негодования и безвыходности, девушка в ярости замахнулась и влепила пощечину ухмыляющемуся супругу. Удар сам собой получился слева, ведь она же левша. Глеб схватился за искромсанную шрамами правую щеку и злобно воззрился на Симу.
Это был удар ниже пояса. Она поняла это, когда уловила неистовый взгляд. Он мог сделать с ней, что угодно: закричать, прогнать, запереть ее в комнате. Но супруг, вероятно, прикинул, что так будет слишком просто. Не произнеся ни слова, Глеб легко перекинул супругу через плечо. Она была беспардонно запихана в салон автомобиля и через сорок минут втолкнута в тот самый магазин, который она отказывалась посещать. Сгорая от стыда, девушка пряталась за стеллажами, опасаясь, что продавец-консультант заметит ее домашние тапочки и голые ноги, едва прикрываемые короткой полупрозрачной пижамой. Два с лишним часа она уклонялась от навязчивых глаз мужчин-посетителей, багровея до самых ушей.
И она уступила.
Муж сам подобрал снаряжение, она больше не пререкалась. Все это время, пока ей приходилось мерять странную одежду, белье, комбинезоны и еще уйму неизвестных приспособлений, Глеб донимал вопросами: «удобно ли тут?», «а тут?», «не стягивает мышцы?», «не мешает ходу движения?». Сима только кивала, не в состоянии произнести осипшими от волнения связками что-нибудь членораздельное. Ей хотелось скорее вернуться домой и закрыться на денек-другой в ванной, чтобы как-то пережить отвратительное унижение, выплакаться до колик и помечтать.
Когда, наконец, она переступила порог дома, тут же помчалась в ванную, заперла за собой дверь и разрыдалась, уже не сдерживая себя. Однако проплакать вдоволь ей так и не удалось – через четверть часа в дверь ванной комнаты настойчиво постучали.
– Серафима, выходи!
– Оставь меня в покое! Я тебя ненавижу! – заорала она мужу сквозь слезы.
– Я два раза не повторяю. Не хочу выбивать дверь, которую сам устанавливал. Поэтому прекращай свои дешевые сцены и отправляйся другую комнату. Я хочу принять душ. Ты сегодня чертовски меня утомила. Совсем разучилась себя культурно вести! Взгляни в зеркало, на кого ты стала похожа!
Она рассматривала себя в чужом круглом зеркальце, позаимствованном с овального столика у соседней койки.
В волосах – воронье гнездо, кожа смятая, майка в пыли, спина и руки измазаны засохшей грязью.
– Да уж, на кого похожа? – вслух произнесла девушка и неожиданно всполошилась. – Который час?
Сегодня их группа должна была двинуться навстречу Белухе. Тогда почему ее не разбудили? Забыли о ней?
Из окна виднелось зеленое поле и густеющий лес вдалеке. Безлюдно.
А что, если муж с отрядом ушли, а ее нарочно оставили в этом заброшенном доме? Без еды и средств связи. О, Боже!
Сердце екнуло, когда скрипнула дверь.
– Доброе утро! Как себя чувствуете? – пропел незнакомый женский голос.
Серафима попыталась быстро спрятать за спиной круглое зеркало, позаимствованное без спроса.
– Да все нормально! Смотритесь, сколько хотите! Я вчера говорила с начальником базы. В комнатах нужны зеркала. Сюда, знаете ли, и женщины приезжают, – вошедшая приветливо улыбнулась.
Сима увидела перед собой женщину лет на десять старше ее самой, крепенькую, но не пухлую. Яркий спортивный костюм излишне тесно обтягивал несколько угловатые формы. Выкрашенные в пурпурно-ягодный оттенок волосы добавляли красноты разрумянившемуся лицу. Прямой улыбчивый взгляд говорил о натуре характерной, но дружелюбной, отчего захотелось сразу кинуться к ней с расспросами. Встретились бы они в Москве, девушка и не обратила бы на нее внимания, но здесь, в лесу, эта женщина, возможно, сумеет ей помочь убежать.
– Меня зовут Наталья! Работаю с группой в качестве медсестры. Вас принесли сюда ночью. Судя по всему, вы пострадали от теплового удара. Я предложила оставить вас здесь, чтобы присматривать за вами.
Вот откуда здесь целая аптека! Медсестра…
– Помните, как здесь оказались? – задала она формальный врачебный вопрос.
– Вы обязаны мне помочь! – Серафима быстро подошла к женщине и схватила ее за руку, как бы умоляя. – Отсюда ходят автобусы? Я должна сбежать! Меня насильно сюда привезли! Дайте мне взаймы немного денег! Я должна вернуться в Москву! – лепетала она уже почти со слезами.
Наталья с удивлением оглядывала «пациентку» – та, кажется, не понимала, что говорит. Тепловой удар редко сопровождается бредом, тем более, на следующий день. Очень странно!
Женщина приложилась другой рукой ко лбу Серафимы.
– О чем вы говорите? Кто привез вас насильно?
– Муж! Он где-то здесь! Он заставил меня приехать сюда, чтобы поглумиться! Он меня ненавидит! – с жаром объясняла девушка. – Вы обязаны мне помочь! Пожалуйста!
– Успокойтесь! С вами все будет в порядке! Вашего мужа здесь нет! Никто не желает вам зла! Вы приехали взять интервью для журнала, вы здесь по работе, вспоминаете? – медсестра заговорила с ней мягче, как с душевнобольной. – У нас тут все отличные парни! Вы вчера перегрелись, и теперь вам кажутся всякие страсти.
– Но мой муж… – начала было Сима.
– Он остался в городе! – теперь женщина подталкивала ее к койке.
– Нет…
– Вам нужно успокоиться и отдохнуть! – она авторитетно усадила «больную» в кровать. – Сегодня в долине Аккема сильный ливень, наша группа задержится тут еще на денек. У вас есть шанс хорошенько отоспаться перед маршрутом, – заботливо кудахтала медсестра.