Эвелина Андреева – Дозволенная пища (страница 3)

Полированный мрамор. Белый, чёрный, красный. Любой шорох усиливается каменным сводом, многократно отражается от стен и возвращается в центр зала. К алтарю с витой металлической подставкой… Под что?.. Кровь… Запах крови сводит с ума, хотя вокруг не осталось ни единой капли. Они всё за собой прибрали, но не смогли вывести запах. Он был многолетний… Старый, устоявшийся запах крови и боли, и страха. Разного. Самым сильным и свежим был запах женщины. Она была молода, даже юна. Что от неё осталось?

Он огляделся, прикрыв глаза, превратившись в Чувство. Нашёл.

В стороне, вдали от алтаря, в тени багровой каменной ниши тускло светился кровавым отсветом силы мелкий прозрачный осколок. «Филактерий не выдержал», – мгновенно пришла догадка. Вот чем был так раздосадован маг. Его труды пропали зря. Он не получил силы, которую попытался украсть. Жертва истрачена впустую.

И если бы Тьма не разбудила его сегодня, то вскоре эта попытка повторилась бы снова, с очередной жертвой.

Но он не один. Его младшие тоже были здесь. Свежим страхом и… и удовольствием (удовольствием?..) несло отовсюду. Если исчезнет старший, его место займёт кто-то из них, и всё повторится.

Этого нельзя допускать. Но и нельзя множить страдания.

Он всмотрелся вниз. Под каменными перекрытиями этажей – множество келий. Во многих уже спали. В других – ещё нет. Но они слабы и подчинятся. Их не больше трёх дюжин. Времени мало, но должно хватить. Нельзя останавливаться. Поесть можно будет потом.

Он взлетел под купол, уцепился за каменный выступ и протиснулся наружу. Несколько секунд спустя на первом этаже башни неслышно открылась и закрылась, уже за ним, входная дверь.

4.

«Проклятье… Проклятье… Проклятье!..» – повторялась одна и та же мысль в мозгу Ксандера. Иногда к этому слову добавлялось ещё какое-нибудь, менее цензурное. Он был на грани бешенства. Внутри.

Снаружи он был абсолютно спокоен и хранил царственное хладнокровие. Неторопливо вытерев руки, он небрежно уронил окровавленную тряпку на пол, рядом с ней – фартук. И, бросив в пустоту: «Приберите тут всё», – величественно покинул зал.

Он, даже не оборачиваясь, прекрасно знал, что вышколенные ученики уже бросились выполнять его приказ: снимать со столба то, что осталось от жертвы, убирать инструменты, мыть, чистить и полировать мрамор, и, конечно же, собирать осколки филактерия. Каждому из них было известно, что к следующему ритуалу зал должен быть абсолютно чист. Ни крови, ни остаточных энергий. Ничто не должно мешать повелителю. А если что-то помешает, то виновный будет найден и жестоко наказан. А если не будет найден – то будет жестоко наказан кто-нибудь другой.

Поэтому каждый из них, с дрожащими руками и бледным от ужаса лицом, тотчас же бросился выполнять свою работу, чтобы как можно скорее исчезнуть из поля зрения повелителя. Потому что найти виновного в том, что произошло, вряд ли было возможно.

Ксандер и сам это прекрасно понимал. Он лично осматривал филактерий. Кристалл был идеально огранён и не содержал примесей, не имел дефектов и скрытых изъянов. Ритуал был подготовлен и проведён по всем правилам. За годы практики – отработан до деталей. За его плечами – опыт древнейших некромантов, достижения современной науки и столетия собственного труда. Кристалл не должен был разрушиться. Не должен был.

Но он разрушился. Лопнул, как переспелый дикий огурец, исторгнув из себя всю накопленную драгоценную энергию, – а затем разлетелся на мелкие осколки. Вдребезги. Повезло ещё, что не ему в лицо.

Проклятье…

И винить в этом было некого, кроме себя.

«Неужели я перестарался? – спросил он себя, вернувшись в свой кабинет, едва лишь смог кое-как успокоиться. – Неужели стандартный размер оказался недостаточен?.. Если учесть константу Борвица, хоть он, конечно же, самовлюблённый старый идиот, не смыслящий в кристаллопоэзе и …» – прекратив вышагивать взад-вперёд и усевшись наконец в кресло, он нажал на кнопку звонка.

В ту же секунду в дверях возник согбенный силуэт в капюшоне.

– Мой повелитель… – и, сделав два робких шага, адепт рухнул на колени и далее уже пополз, не переставая причитать: – Умоляю, пощади своего ничтожного раба… Я невиновен, господин мой!.. Пощади…

– Заткнись, – просто сказал Ксандер. – Ты мешаешь мне думать.

Адепт тут же умолк, не вставая с колен и не отрывая головы от пола. Ксандеру внезапно очень захотелось плюнуть ему на спину, но он сдержался. Незачем тратить слюну на это ничтожество.

Спустя пару секунд, однако, стало ясно, что умная мысль была, увы, потеряна, и в присутствии этого жалкого червя он бы всё равно не смог её додумать.

– Ванна готова?

– Да, да, мой милосерднейший господин, – залепетало ничтожество. – Как всегда, мой божественный повелитель… Ваша ванна готова, и ваши новые одеяния тоже.

– Сапоги.

Адепт стремглав бросился под стол, чтобы ловкими натренированными движениями стащить с господина ботфорты и надеть на него мягкие домашние туфли без задников. Попутно лобызая господские пяточки от счастья, что сегодня его, похоже, не убьют.

Ксандер поднялся с кресла и направился к двери с левой стороны кабинета, на ходу расстёгивая мантию. Бросил взгляд на испачканное кровью кресло.

– И приведи в порядок мебель.

«Да, господин!.. Конечно, господин!.. Благодарю, господин!..» – слышалось сзади, пока захлопнутая дверь не отсекла его от этих изъявлений рабской преданности. От которых его уже, признаться, подташнивало, но если этим дать волю…

Нет. Этого делать ни в коем случае нельзя. Этих следует держать в узде и под строгим контролем, иначе какой-нибудь умник посмеет посягнуть на его власть. И хорошо если окажется не слишком умён. Поэтому – только контроль и дисциплина. Страх – лучший надсмотрщик, а боль – лучший воспитатель.

Но как же хорошо, должно быть, живётся этой горстке паразитов в созданном им раю. Им не нужно тревожиться о хлебе насущном. Не нужно тосковать от незаполненности бытия: он всегда заботливо, как настоящий отец, нагружает их работой, которой в Асилуме хватает. А если не хватает – он проявляет фантазию: есть маленькие ножнички для стрижки газонов, продырявленные вёдра для переноски воды, крошечные щёточки для чистки тротуаров… Он учит их основам магии и естественных наук, – а постичь большее они всё равно не способны. Но главное – им комфортно в обществе себе подобных. Это ему приходится терпеть присутствие тупиц.

Счастливцы. Могли бы проявлять чуть больше благодарности в ответ на его старания, а не шарахаться от ужаса при виде своего господина.

Ксандер задержался у ростового зеркала, чтобы полюбоваться своим отражением. Довольно высок, весьма худощав, отчего казался ещё выше. Узкие сухие ладони с длинными тонкими пальцами. Правильный овал лица. Аристократически бледная кожа. Ниспадающая волна снежно-белых волос до середины плеча. Изящно очерченные ноздри. Тонкий презрительный рот над гладко выбритым подбородком. Впрочем, из-за цвета волос он всегда казался гладко выбритым, даже тогда, когда не брился пару дней. Смешная попытка отрастить бороду. Нет, борода ему ни к чему. Он понял это сразу же, как только щетина начала тереться о высокий воротник его мантии.

Но сейчас на нём не было никакой мантии, и он смог наконец-то погрузиться в тёплую и ароматную воду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.