Евдокия Краснопеева – Куколка (страница 13)

Следующие полчаса наполнили графа Беллингтона новым опытом.

«Брат милосердия! – ново, необычно и даже свежо», – усмехался Чарлз, черкая острозаточенным ножом по предполагаемым швам грязного платья.

Справедливо рассудив, что одежда всё равно испорчена и нет необходимости щадить эти жалкие лохмотья, он не особо церемонился. Торопился ещё и потому, что понимал: действенная помощь нужна немедленно.

У двери по-прежнему непреодолимой преградой для слуг возвышался Аякс. Стоило оттащить пса к месту его заключения, да только это могло занять много времени, а полуженщина-полутруп требовала безоговорочного внимания.

Срывая последние тряпочки с безучастного тела, испачкавшись при этом ещё основательнее, Чарлз чертыхался.

– Надо было оставить твою находку под кустом, – сказал издали граф собаке, и крикнул дальше, толпящимся в коридоре слугам. – Тёплой воды, тряпок и бренди.

Суетливый гомон и бодроудаляющийся топот сказали ему, что приказания приняты к исполнению. Чарлз бросил взгляд на пострадавшую и невольно задержал дыхание. Тело, блестевшее перед ним безупречной кожей, было гармоничных пропорций. Если бы не оскорбляли взгляд сбитые в кровь ступни и не выделялись заскорузлые красные ладони, граф мог бы с уверенностью сказать, что не встречал женщины прелестнее. Не отдавая себе отчёта в действиях, Беллингтон стремительно смахнул грязные пряди с лица потерпевшей, ожидая увидеть продолжение совершенства. Его ждало разочарование: на опухшем, в лиловых разводах от ушибов, лице невозможно было угадать присущие прежде черты. Даже форма губ скрывалась под кровью, засохшей коркой.

«Жива ли она? – Беллингтон сжал ледяное запястье и ощутил слабые толчки прерывистого пульса.

– Если и жива, то ненадолго, – пробормотал граф себе под нос недовольно.

Он резко крутнулся к двери: так и есть – сгрудились у входа и не торопятся доставить ему нужные вещи.

Аякс уже был спокоен. Хотя его голова, сложенная на вытянутые лапы, занимала почти весь проход, а сощуренные глаза злобно поблёскивали, Чарлз был уверен, что пёс понимает всё происходящее и не намерен чинить препятствий слугам.

– Я жду вас, – сказал граф ёжившимся в страхе горничным таким тоном, что перспектива быть растерзанными собакой показалась им более привлекательной.

Софи и Мэри, толкаясь, ринулись к жертве ночного происшествия, и Чарлз решил, было, что остаток ночи он всё же закончит в своей постели.

Поторопился с выводами!

Софи, недолго думая, засунула ступню пострадавшей прямиком в чашку с горячей водой.

Боль была ужасающа. Элизабет показалось, что ей одним махом отрезали ногу…топором…всю ступню разом. Она закричала так, как не кричала никогда в жизни. В её, наполненный мукой, ор вплёлся тоненький визг перепуганной насмерть горничной и свирепое рычание невидимого зверя.

Настоящая какофония звуков!

– Решили оставить несчастную без ног? – холодно поинтересовался Беллингтон, подталкивая Софи к выходу. – На вас-то я могу рассчитывать? – недоверчиво покосился он в сторону дородной, флегматичной Мэри, воспринимающей происшедшее с сонным недоумением. – Похоже, что нет. Мэри и Софи, вы свободны. Хинли, я был бы благодарен вашим участием.

Старик тихонько приблизился и окинул поле предстоящей деятельности робким взглядом.

– Похоже, – пробормотал Чарлз сквозь зубы, – случись со мной какая-нибудь неприятность в этом доме, я благополучно загнусь сам по себе.

Ещё он хотел добавить: «Интересно, мой дядюшка скончался сразу или долго молил о помощи, которой так и не дождался?». Но промолчал, видя неподдельное замешательство, охватившее Хинли. Назревала возможность остаться совсем без помощников.

– Раны всё равно нужно промыть, – жёстко оповестил старика Чарлз.

– Нельзя ли уменьшить громкость этого создания? – предложил дворецкий несмело.

– Попробовать можно.

Граф подхватил женщину под мышки, крепко прижал её спину к своей груди и нажал на подбородок сильными пальцами, открывая несчастной рот ещё шире.

– Хинли, лейте сюда бренди.

Старика, казалось, парализовало на месте.

– Зачем?

Бет больше не кричала, лишь хрипло стонала, выталкивая воздух из распахнутой насильно глотки.

– Представьте, что вы порезали руку. Сильно… – терпеливо выговорил Чарлз.

Дворецкий взглянул на бутылку в своей руке: конечно, граф прав, это помогает забыться.

– Но я – мужчина, а она – женщина!

– И в чём же разница, кроме очевидного? – Беллингтон начал свирепеть. – У неё отсутствуют руки, ноги или не хватает каких-то иных органов?

Тысяча чертей! Его загонят в гроб, не иначе! Уложат рядом с этим полутрупом и накроют простынкой. Где была его голова, когда он рассчитал Франсуазу и Антуана? Посчитал, что замок, итак, кишит слугами…

– Для леди возможно выпить бокал вина; чашечку грога при простуде…– вещал между тем дворецкий вполне серьёзно.

– … или бутылку бренди, если от этого зависит её жизнь, – решительно прервал разглогольствывания слуги Беллингтон. – К тому же, дама – по всей видимости, не леди.

Последний довод оказался самым весомым, и Хинли приступил к выполнению задания.

Элизабет кашляла и давилась, но жгучая жидкость всё наполняла и наполняла ей рот до тех пор, пока не стало всё равно, голова закружилась и поплыла, как по волнам высохшая, полая тыква…

Сильные руки прижимали её тело к чему-то тёплому, несомненно, живому, и от одного осознания этого становилось покойно.

Другие руки, сухие и несмелые, что-то делали с её ногами – неприятное и болезненное. Только боль существовала где-то рядом, не захватывая целиком всё тело. Уверенный голос звучал у самого её лица. Невидимый спаситель руководил возвращением Элизабет к жизни. Теперь она была уверена, что это именно возвращение…

Доктор Филдинг осмотрел спящую женщину, откинув несколько одеял, щедро на неё наваленных. Он ограничился беглым осмотром и тут же прикрыл нагое тело вновь. По его мнению, во врачебной помощи нуждался в первую очередь сам хозяин замка, а не бродяжка, невесть откуда появившаяся.

Граф, с болезненным, измученным лицом, стоял, опершись плечом об угол шкафа, и наблюдал за действиями эскулапа внимательно.

– Мы промыли раны холодной водой, опасаясь за состояние тканей. Налицо следы обморожения. – Чарлз говорил тихо и ровно.

– Я пришлю мазь и примочки, – торопливо откликнулся доктор и перешёл к волнующей его теме. – Вы сами, милорд, хорошо себя чувствуете?

– Я здоров. – Отрезал сердито Беллингтон. – От вас я хотел бы узнать о состоянии моей подопечной.

Филдинг пожал плечами:

– Здоровье у неё, по всей видимости, хорошее. Досталось ей крепко. Однако, она жива. Это хороший показатель. Есть угроза возникновения лихорадки, организм был переохлаждён. Скоро это выяснится. Ночью хорошо было бы оставить с больной горничную… и убрать отсюда этого жуткого пса.

– Благодарю вас, мистер Филдинг. Все хозяйственные заботы я привык разрешать своими силами. – Чарлз бесцеремонно выпроваживал доктора. – Филипс отвезёт вас, не затруднитесь передать лекарства с ним.

Шаги доктора гулко отзвучали и пропали за дверью.

Чарлз присел перед Аяксом на корточки:

– Похоже, приятель, нам с тобой сегодня не спать вовсе.

____________________________________

*** С графом Шербруком Варенька вновь встретилась на музыкальном вечере у госпожи Кокошиной.

Александр прибыл поздно; или это Варвара Ильинична его разглядела не сразу? В общем, англичанин появился, когда вокальные представления Ольги Николаевны подходили к концу.

Варя, сидевшая с выражением вежливого внимания на лице, глубоко и облегчённо вздохнула: убей Бог, не понимала она радости в пристрастии госпожи Кокошиной к оперному пению. Барышня лицом повеселела и живо огляделась. Вот тут она и наткнулась на пристальный взгляд чёрных очей.

Варенька всю неделю тренировала свою волю, зная, что встреча с англичанином всё равно состоится, и надо суметь достойно выглядеть при этом. Сколь часов провела у зеркала – не счесть! Да видно, зря потратила время. Потому как сейчас вздрогнула и густо покраснела.

А тот уже был рядом.

– Не видел вас очень долго. Здоровье ваше в порядке? – глаза, смотревшие в упор, лучились участием и неподдельным интересом.

Варя бросилась в панику: да что с ней творится?! Руки-ноги – ватные, а в голове враз исчезли все до единой мысли.

Девушка в отчаянье схватила лежащую рядом на столе книгу и, только ощутив пальцами её бархатистую поверхность, сообразила, что в руках у неё альбом Ольги Николаевны. Благодарение Богу – вот и тема для разговора!

– Госпожа Кокошина хвастала давеча, что вы начертали ей в альбом прелестные стихи, – постепенно голос набрал уверенность и зазвучал почти так, как Вареньке и хотелось.

Она распахнула книгу и прочла с выражением:

 Вы съеденить могли с холодностью сердечной

 Чудесный жар пленительных очей,

 Кто любит вас, тот очень глуп, конечно;