Эван Хантер – Сэди после смерти (страница 28)
– В основном шишки пинал, – усмехнулся детектив.
– Нет, серьезно.
– Если серьезно, то служил в пехоте, – ответил Стив.
– Да все там служили, – хмыкнул бармен. – А за океан отправляли?
– Ага.
– И куда?
– В Италию.
– В бою бывать доводилось? – подался вперед бармен.
– Всякое бывало. Так вот, я хотел бы вернуться к прежней теме – узнать по поводу знакомств. – Карелла решил вернуть разговор в нужное русло.
– В конечном итоге здесь все возвращаются к этой теме, – со знанием дела кивнул бармен.
– Мне бы хотелось кое с кем познакомиться.
– С кем именно? – Бармен навострил уши.
– С девушкой по имени Сэди Коллинз.
– Ах, с э-этой… – протянул бармен.
– Вы ее знаете? – прищурился Стивен.
– Ну да.
– В последнее время здесь появлялась?
– Не-а. – Бармен помотал головой. – Раньше она часто заглядывала к нам, а вот теперь несколько месяцев не появляется. Хотите с ней замутить? А оно вам надо?
– А в чем дело? С ней что-то не так?
– Хотите я вам кое-что скажу? – Бармен оперся о стойку. – Сначала я вообще решил, что она проститутка. Едва не вышвырнул ее вон. Хозяину не нравится, когда в баре отираются проститутки.
– А с чего вы взяли, что она проститутка? – чуть поджал губу Карелла.
– Слишком напористая. Вы в курсе, что означает это слово? Приходила сюда в таком наряде… Здесь – досюда, а тут – досюда. – Бармен показал рукой. – Сейчас, конечно, носят всякое, но она перегибала палку. И была готова действовать. Понимаете, к чему я клоню? Показывала товар лицом.
– Ну-у знаете ли… – протянул Стив. – Большинство женщин пытаются…
– Вот не надо мне тут про большинство женщин заливать, – махнул рукой бармен, – она была совсем другая. Приходила сюда, выбирала себе парня по вкусу и вцеплялась в него мертвой хваткой так, словно в полночь должен был настать конец света. Одним словом, во всем вела себя как проститутка, только денег не брала. Четко знала, чего хотела, шла к цели напролом. Бац, и дело в шляпе. Между прочим, я всегда точно знал, кого именно она снимет. Причем раньше ее самой.
– И как же у вас такое получалось? – с искренним интересом полюбопытствовал Карелла.
– Она выбирала всегда один и тот же типаж.
– Какой именно?
– Во-первых, здоровых, как быки. Возьмем, к примеру, вас. Вам повезло, что ее сейчас нет, а то вы были бы разочарованы. У вас нет ни малейшего шанса ее снять. Поймите меня правильно, я не хочу сказать, что вы хлюпик. Но Сэди нравились настоящие исполины. Вы в курсе, что означает это слово? Вот такой типаж был Сэди по вкусу. Ей нравились исполины. Так что мне оставалось обвести взгля-дом заведение и выбрать самого здоровенного, самого гнусного сукиного сына. Сто из ста – Сэди уходила отсюда именно с ним. Знаете, что я вам скажу?
– Что? – Карелла внимательно посмотрел на бармена.
– Я рад, что она у нас больше не появляется. Она меня нервировала, я из-за нее дергаться начинал. В ней было нечто такое… Даже не знаю, как объяснить, – бармен покачал головой, – она была какой-то ненормально, маниакально навязчивой. Вы в курсе, что означает слово «навязчивый»?
Клинг проводил Нору до дверей квартиры, где она дежурно пожала ему руку и произнесла уже привычное: «Спасибо, мне все очень понравилось, мы прекрасно провели время». Теперь Берт спускался в лифте и ломал голову, пытаясь решить, что ему делать дальше. Он не верил в существование у Норы молодого человека, работающего врачом («У меня и так в последнее время одни неприятности из-за девушек и их парней-врачей»), однако принимал как данность, что в жизни Норы действительно есть мужчина из плоти и крови. Но кто он? По некоей загадочной причине она предпочитала хранить это в тайне. Клингу не нравилась перспектива сражаться за сердце девушки непонятно с кем. Может, пойти на штурм? Развернуть наступление по всему фронту? Вернусь домой, позвоню ей, потом еще раз – утром, отправлю дюжину роз, телеграмму, потом еще раз десять позвоню и еще раз десять, буду вести себя как потерявший голову юнец… Все ради того, чтобы убедить Нору, что я безумно в нее влюблен.
А так ли это на самом деле?
Подумав, Берт решил, что – нет.
Так зачем тогда тратить силы и время? Берт вспомнил, как где-то читал, что когда брак распадается, то, как правило, первым снова женится мужчина. Наверное, все-таки у них с Синди было нечто вроде брака, и его неожиданный распад… Нет, конечно, думать об их отношениях как о браке глупость, но раз они закончились, а в этом сомневаться не приходится, можно сказать, что они с Синди в каком-то смысле развелись. И если это так, его лихорадочные ухаживания за Норой всего-навсего реакция на разрыв с Синди, своего рода синдром…
Черт подери. Поживешь с психологом и сам начинаешь рассуждать как психолог.
Берт вышел из лифта, быстрым шагом миновал фойе и шагнул навстречу слепящему снежному бурану. Десять минут назад, когда он выходил из такси, казалось, что все не так уж и плохо. Снег пошел сильнее и гуще. Поднялся злой ветер, хлеставший его по щекам, подхватывавший снежинки и безнаказанно швырявший их в лицо. Сунув руки в карманы, Берт втянул голову в плечи и направился к залитому светом проспекту, видневшемуся в конце квартала. И в тот момент, когда Клинг уже почти принял решение больше не встречаться с Норой и даже ей не звонить, из ближайшего подъезда вышли трое мужчин и загородили ему дорогу.
Берт поднял взгляд слишком поздно.
Из снежной мути вылетел кулак, который врезался ему прямо в лицо. Клинг отлетел назад. Его руки по-прежнему находились в карманах. Двое мужчин подскочили к нему сзади и подхватили под локти, не давая вынуть руки, а третий, стоявший перед детективом, снова двинул его кулаком по лицу. Голова Берта мотнулась назад, и он почувствовал, как из носа хлынула кровь.
– Держись от Норы подальше, – прошипел мужчина и принялся месить Клинга кулаками, нанося удары по ребрам и под дых.
Берт метался, пытаясь высвободить руки, с каждым ударом он все сильнее слабел. Постепенно начал оседать, но двое его держали, а третий без устали бил и бил, нанося короткие, резкие, чрезвычайно болезненные удары, такие, что Клингу захотелось громко закричать. Потом ему хотелось только умереть. Наконец его окутала долгожданная тьма беспамятства, и он даже не почувствовал, как нападающие отпустили его, истекающего кровью, позволив упасть лицом прямо в снег.
XII
– Ладно, – проговорил Бернс, – мой сотрудник загремел в больницу. Что, черт подери, произошло?
Утром во вторник весь кабинет лейтенанта был залит солнечным светом. Буря улеглась, снегоуборочные машины успели славно потрудиться, и теперь вдоль проезжей части, обрамляя тротуары, высились сугробы в метр высотой. До Рождества оставалось четыре дня, температура держалась ниже нуля, и, если городская грязь и смог не возьмут верх, к двадцать пятому будет по-прежнему все белым-бело.
Артур Браун был чернокожим. Ростом за метр девяносто и весом около ста килограммов, он мог похвастаться мощной мускулатурой и могучим телосложением боксера-тяжеловеса. Сейчас он стоял перед столом лейтенанта и щурился от яркого солнечного света.
– Я думал, ты следишь за Флетчером, – промолвил Бернс.
– Так и было, – отозвался Браун.
– Ладно, – поджал губы лейтенант, – Флетчер и эта девушка живут в одном и том же сраном доме. На Клинга напали, когда он вышел из здания. Если ты следил за Флетчером…
– Я сел ему на «хвост» вчера в пять вечера, когда он вышел из своего офиса в центре города. – Браун сунул руку в карман пиджака. – Вот рапорт о наружном наблюдении. На Сильвермайн-овал я вернулся после полуночи. К этому моменту Берт уже был в больнице.
– Ну-ка посмотрим. – Бернс взял у Брауна напечатанный на пишущей машинке рапорт и принялся молча читать:
РАПОРТ О НАРУЖНОМ НАБЛЮДЕНИИ ЗА ДЖЕРАЛЬДОМ ФЛЕТЧЕРОМ
Понедельник, 20 декабря
16:55 – сменил детектива Капека у бизнес-центра по адресу Батлер-стрит, 4400. Подозреваемый вышел из здания в 17:10, сел в машину, оставленную в гараже при бизнес-центре, и поехал домой (Сильвермайн-овал, 721). В дом вошел в 17:27.
19:26 – подозреваемый вышел из дома, двинулся в южном направлении, вернулся, поговорил со швейцаром, стал ждать, когда тот ему подгонит машину. Сев в автомобиль, доехал до многоквартирного дома по адресу Норд-Крейн, 812. Припарковав автомобиль, подозреваемый зашел в дом в 20:04.
20:46 – подозреваемый вышел из дома по адресу Норд-Крейн, 812 в сопровождении рыжеволосой женщины около тридцати лет, одетой в пальто (черное), зеленые туфли и зеленое платье. Приблизительный рост 165–167 см, приблизительный вес – 55 кг. Сели в машину и поехали в ресторан «У Рудольфа» по адресу Харроу-стрит, 127. Ведущий наблюдение (чернокожий) попытался занять столик, но ему было сказано, что обслуживание в ресторане осуществляется только по предварительной брони. В связи с этим был вынужден выйти из ресторана (21:05) и ждать в машине.
Бернс поднял на Брауна взгляд:
– Что это за херня с предварительной бронью? Там что, было битком?
– Нет, но…
– Арти, мы их можем прищучить? – помрачнел лейтенант.
– Ага, – скептически покачал головой детектив, – пойди попробуй чего-нибудь докажи.
– Вот суки! – прикусил губу Бернс и принялся читать дальше.
22:20 – подозреваемый вместе с рыжеволосой женщиной вышли из ресторана «У Рудольфа» и на автомобиле вернулись к дому по адресу Норд-Крейн, 812. Прибыв туда в 22:35, зашли в здание. Поскольку швейцара в доме нет, ведущий наблюдение вошел в парадную незамеченным. Судя по индикатору лифта, кабина остановилась на одиннадцатом этаже. Проверка почтовых ящиков в фойе показала, что на одиннадцатом этаже располагается восемь квартир (фамилии проживающих там, равно как и цвет их волос, не указаны).