Эван Хантер – Сбытчик. Плата за шантаж. Топор (страница 15)
— Папа? — Голос был удивленный, молодой и немного запыхавшийся, голос человека, вошедшего в теплую комнату с холода.
— Я здесь, Ларри, — откликнулся Бирнс, и снова наступила гишина, на сей раз рассчитанная и нарушаемая только тиканьем часов.
— Иду, — сказал Ларри, и Бирнс услышал, как он прошел по всему дому и остановился перед гостиной. — Ты не против, если я свет включу? — спросил Ларри.
— Включай.
Ларри вошел в комнату, привычно двигаясь в темноте, и включил настольную лампу.
Он был высокого роста, намного выше своего отца, рыжеволосый, с длинным и тонким лицом, с отцовским носом и материнскими ясными серыми глазами. Подбородок был слабоват, отметил про себя Бирнс, и другим он уже не будет, поздно. На Ларри были спортивная рубашка, брюки и спортивная куртка. Бирнс подумал, интересно, где Ларри оставил свой плащ — в прихожей?
— Читаешь? — спросил Ларри. В его голосе уже не осталось ничего детского. Он говорил глубоким грудным голосом, необычным для молодого человека, которому не исполнилось еще и восемнадцати.
— Нет, — сказал Бирнс. — Тебя жду.
— О?
Бирнс внимательно смотрел на сына, поражаясь, как много может передать простое восклицание «О?»
— Где ты был, Ларри? — спросил Бирнс. Он не отрывал взгляда от лица сына, надеясь, что тот не станет лгать. Ложь убьет Бирнса, он ее не выдержит.
— В школе, — ответил Ларри, и Бирнс принял ложь, причем боль оказалась меньше, чем он ожидал. Неожиданно что-то внутри у него изменилось — он стал чувствовать себя не столько отцом, сколько начальником следственного отдела 87-го участка. Переход произошел быстро и необратимо — сказался многолетний опыт. За считанные секунды Питер Бирнс превратился в полицейского, который допрашивает подозреваемого.
— В школе?
— Конечно, папа. ‘
— В Калм-Пойнтской средней школе? Ты ведь там учишься?
— А ты разве не знаешь, пап?
— Вопросы задаю я.
— Да, в Калм-Пойнтской.
— Не поздновато ли для школы?
— Ах, вот что тебя беспокоит, — сказал Ларри.
— Почему ты пришел так поздно?
— Ты же знаешь, что мы репетируем.
— Что?
— Пьесу для старшеклассников. Все так серьезно, почти сотню раз повторили.
— Кто еще занят в пьесе?
— Много ребят.
— Кто ее ставит?
— Мисс Керри.
— Когда начинаются репетиции?
— Слушай, что это еще за допрос?
— Когда закончилась репетиция?
— Около часа, наверное. Мы с ребятами зашли еще выпить содовой.
— Репетиция закончилась в половине одиннадцатого, — сказал Бирнс спокойно. — Тебя там не было. И в пьесе ты не участвуешь, Ларри. И не участвовал. Где ты был между половиной четвертого и двумя часами ночи?
— Черт возьми! — сказал Ларри.
— Не сквернословь в моем доме.
— Боже, ты говоришь как окружной прокурор.
— Где ты был, Ларри?
— Ладно, в спектакле я не участвую, — признался Ларри. — Я не хотел говорить маме. Меня выгнали после первых же репетиций. Актера из меня не получилось. Видимо…
— Ты плохо играешь и плохо слушаешь. Ты никогда не играл в этой пьесе, Ларри. Я сказал тебе это несколько секунд на. ад.
— Ну…
— Зачем ты лжешь? Что ты делал все это время?
— Что я делал? — переспросил Ларри. — Послушай, пап, я хочу спать. Если ты не возражаешь, я пойду лягу.
Он уже направился к двери, когда Бирнс заорал:
— Я возражаю! Вернись!
Ларри медленно повернулся к отцу.
— Здесь не вонючий полицейский участок, пап, — сказал он. — И не ори на меня, будто я твой лакей.
— Я здесь командую подольше, чем в своем участке, — сурово проговорил Бирнс. — Убери свою ухмылку, а то я тебе все зубы повыбью.
У Ларри отвисла челюсть. Наконец он произнес:
— Послушай, пап, я действительно…
Бирнс быстро встал со стула. Он подошел к сыну и приказал:
— Вытащи все из карманов.
— Что?
— Вытащи все… -
— Подожди минутку, — сказал Ларри взволнованно. — Давай потише. Черт возьми, у тебя что, в полиции работы мало, раз ты дома продолжаешь…
— Замолчи, Ларри. В последний раз говорю.
— Сам замолчи! Я не собираюсь терпеть такого…
Бирнс ударил его неожиданно и зло. Он ударил его мозолистой от вечной работы рукой так сильно, что Ларри упал.
— Вставай! — сказал Бирнс.
— Только попробуй еще раз ударить меня, — пробормотал Ларри.
— Вставай! — Бирнс наклонился, схватил сына за воротник, рывком поднял его на ноги и, подтащив к себе, сквозь зубы спросил — Ты колешься?
Тишина вползла в комнату, заполнив все углы.
— Ч-ч-что? — спросил Ларри.
— Ты колешься? — повторил Бирнс. Теперь он шептал, шепот его хорошо был слышен в тихой комнате, из прихожей дол£ носилось монотонное тиканье.
— Кто тебе сказал? — выдавил из себя Ларри.
— Отвечай.