Эван Хантер – Сбытчик. Плата за шантаж. Топор (страница 14)
Бирнсу очень хотелось задать вопрос.
Ложь, как он видел, была двойной, и, как только он спросит, ясе выяснится. Вот почему он сидел в автомобиле и ждал. Чтобы спросить, надо найти того, к кому обращен вопрос. Надо найти, загнать в угол и сказать: «Слушай, это верно, что…»
А может, не так?
Но как же, будь он проклят, как это получается, что человек, честно проживший всю жизнь, вдруг попадает в такую переделку? Нет, нет, черт возьми, это была ложь. Глупая ложь, кому-то просто надо было списать убийство на… А что, если это не ложь?
Предположим, что первая часть лжи соответствует действительности, одна только первая часть, что тогда? Тогда, тогда, тогда что-то надо делать. Что? Что я скажу, если первая часть лжи оцджется правдой? Как с этим быть? И первой части достаточно. Вполне достаточно, чтобы сойти с ума, если хотя бы первая часть верна, если она верна, нет, нет, это невозможно!
А вдруг правда? Попробуй посмотреть правде в глаза, попробуй представить, что, по крайней мере, первая часть соответствует действительности, и веди свои рассуждения от этой точки.
А если правдой окажется и вторая часть, если она станет известна, сколько несчастий это принесет? И не только самому Бирнсу, но и Харриет. Боже, почему должна страдать Харриет, невинная Харриет, и каково это будет для следственного отдела, о боже, пусть это окажется неправдой, гнусной ложью мерзкого подонка.
Он сидел в машине и ждал, он был уверен, что узнает его, как только тот выйдет из здания. Здание находилось в районе Калм-Пойнт, где жил Бирнс. Вокруг были лужайки и деревья, сейчас голые их корни цеплялись за мерзлую землю, стволы у основания присыпаны снежком. В здании горел свет, янтарный свет казался теплым на фоне холодного зимнего неба. Бирнс смотрел на освещенные окна и думал.
Бирнс был плотным человеком с массивной головой и очень короткой шеей. Его маленькие голубые глаза замечали почти все, смуглое обветренное лицо было испещрено морщинками. Голова его все время была втянута в плечи, словно он от кого-то прятался. Он сидел в машине, наблюдая за паром собственного дыхания, потом потянулся вытереть перчаткой лобовое стекло и в этот момент увидел, как из здания выходят молодые люди.
Послышался смех. Парень слепил снежок и бросил его л девушку, она завизжала. Парень побежал за ней, и оба скрылись в темноте. Бирнс высматривал знакомую фигуру. Люди продолжали выходить из здания. Их было слишком много, чтобы уследить за всеми издалека. Бирнс поспешно вышел из машины. Лицо обожгло холодом. Он еще глубже втянул голову в плечи и зашагал к зданию.
— Здравствуйте, мистер Бирнс, — сказал какой-то паренек. Бирнс кивнул, вглядываясь в лица идущих мимо молодых людей. И вдруг, будто закрыли шлюз, поток иссяк. Он обернулся, глядя вслед уходящим, глубоко вздохнул и начал подниматься по ступеням крыльца в дом, на фронтоне которого были высечен слова: «Калм-Пойнтская средняя школа».
Он не был здесь со времени… сколько же лет? Бирнс покачал головой. Надо быть внимательнее, подумал он. Присматриваться к таким вещам. Но. как можно подозревать в таком человека и как такое можно предотвратить, если все это правда? Харриет, Харриет, куда же ты смотрела?
В зрительном зале, предположил он. Вот, наверное, где они. Если кто-то остался, то они должны быть в зрительном зале. В школе было тихо, классы закрыты на ночь, его шаги по мраморной парадной лестнице гулко разносились по зданию. Зрительный зал он нашел по наитию и улыбнулся про себя.
в конце концов, он не такой уж плохой детектив. Боже, какое это все имеет отношение к полицейскому участку?
Он открыл дверь. В дальнем конце зала, у пианино, стояла женщина. Бирнс расправил плечи и зашагал по длинному проходу в центре зала. Кроме женщины, в этом большом помещении с высокими потолками не было ни души. Она вопросительно смотрела на приближающегося Бирнса. Статная сорокалетняя женщина, волосы уложены узлом на затылке, на приятном милом лице выделялись большие карие глаза.
— Слушаю вас, — сказала она немного неестественным голосом, заметно волнуясь. — Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Думаю, что сможете, — произнес Бирнс, изобразив на лице радушную улыбку. — Это здесь старшеклассники репетируют пьесу?
— Здесь, — ответила женщина. — Меня зовут мисс Керри. Я ставлю спектакль.
— Здравствуйте, мисс Керри, — сказал Бирнс. — Рад познакомиться с вами.
Он неожиданно почувствовал себя неловко. Его миссия была тайной и не предполагала обмен любезностями со школьной учительницей.
— Молодые люди уже ушли? — спросил он.
— Да, — ответила мисс Керри с улыбкой.
— Я думал, раз уж я оказался поблизости, то почему бы не заехать и не подвезти сына домой? Он играет в вашей пьесе. — Бирнс вымучил еще одну улыбку. — Только о ней и говорит дома.
— Ах, вот как? — сказала довольная мисс Керри.
— Да. Но я что-то не видел его на улице, когда они все выходили. Я подумал, может, вы… — он бросил взгляд на затемненную пустую сцену, — …оставили его поработать… — он подыскивал слова, — …над какой-то сценкой или еще чего.
— Вы, наверное, разминулись с ним, — сказала мисс Керри. — И актеры, и постановочная группа, все ушли несколько минут тому назад.
— Все? — спросил Бирнс. — И Ларри тоже?
— Ларри? — Мисс Керри на мгновение нахмурилась. — Ах да, Ларри. Конечно. Он ушел вместе с остальными.
Бирнс почувствовал невероятное облегчение. Во всяком случае, отсутствие сына по вечерам связано с пьесой. По крайней мере, в этом он не лгал. Лицо Бирнса расплылось в счастливой улыбке.
— Что ж, — сказал он. — Простите за беспокойство.
— Не за что. Это вы меня простите, что я не сразу вспомнила имя Ларри. Он единственный с таким именем среди моих артистов и играет, должна вам сказать, очень хорошо.
— Рад слышать.
— Да, мистер Шварц, вы можете гордиться своим сыном.
— Конечно. Мне приятно сознавать… — Бирнс замолчал. Он долго и пристально смотрел на мисс Керри. — Моего сына зовут Ларри Бирис. *
Мисс Керри нахмурилась.
— Ларри Бирнс? Простите. Дело в том… Ваш сын не занят в спектакле. Он вам сказал, что участвует в нем? Но он даже не приходил к нам.
— Вот как, — сухо сказал Бирнс.
— Надеюсь… Видимо, у мальчика были свои причины, чтобы вы думали, будто он… видите ли… к таким вещам надо относиться осторожно, мистер Бирнс. У мальчика наверняка были свои причины. .
— Да, — ответил Бирнс печально. — Боюсь, что были.
Он поблагодарил мисс Керри и ушел, оставив ее одну в большом пустом зале.
ГЛАВА VIII
Бирнс сидел в гостиной и слушал монотонное тиканье старых напольных часов. Часы всегда успокаивали его, он еще в детстве хотел иметь такие. Он не мог объяснить, почему ему хотелось иметь собственные напольные часы, но однажды они с Харриет поехали за город и остановились у старого сарая, выкрашенного заново в бело-красный цвет, на котором висела вывеска «Предметы старины».
Владелец лавки был тощим блондином с женской походкой, одет он был, как помещик — в жилетку и пиджак с кожаными заплатками на рукавах. Он порхал среди редких образцов фарфора и хрусталя, весь трепеща, когда Харриет брала в руки- какую-нибудь посудину. Наконец они подошли к старым часам. Их было несколько, одни стоили 573 доллара, это были английские часы, на них были выгравированы имя мастера и дата изготовления. Они внушительно выглядели и прекрасно работали. Другие часы были сделаны в Америке, даты изготовления и имени мастера не имели, кроме того, они нуждались в ремонте — но у них было одно огромное достоинство: они стоили всего двести долларов.
Когда владелец лавки заметил интерес Бирнса к более
Теперь в размеренном и четком их дыхании никакого успокоения Бирнс не чувствовал. Самое любопытное, что и время почему-то уже не было связано с часами. В их тиканье Бирнсу чудилось безнадежное нетерпение: движение стрелок и работа механизма грозили отключением от жизни, взрывом, который оставит Бирнса наедине с ожиданием собственного сына.
Дом скрипнул.
Раньше он никогда не замечал, как скрипит дом. А теперь вокруг него теснились различные звуки, дом кряхтел, как старый ревматик. Из спальни наверху доносилось глубокое дыхание спящей Харриет, оно мешалось с мертвящим тиканьем часов и хриплыми стонами дома.
И тут Бирнс услышал тихий звук, который прозвучал раскатом грома, потому что Бирнс ждал его всю ночь, — это был звук ключа в замочной скважине входной двери. В этот момент исчезли все другие звуки. Он сидел, напрягшись в своем кресле, и слушал, как повернулся в замочной скважине ключ, как открылась с небольшим скрипом дверь, впустив в дом зловещий шепот ветра, затем закрылась, плотно войдя в раму, как заскрипели доски в прихожей.
— Ларри? — позвал он.
Его голос проник во все уголки дома. На мгновение нас- гупила полная тишина, и тут Бирнс снова услышал тиканье старых часов, покорно стоящих возле стены и наблюдающих идущую мимо жизнь, — тдк праздный человек стоит на углу, прислонившись к витрине аптеки.