Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 28)

— О чем?

— Мы спорили с самого утра, как только встали. Жара. Очень… ужасная жара в квартире. Прямо с утра. В жару быстро выходишь из себя.

— Продолжайте.

— Он начал придираться ко мне из-за апельсинового сока. Сказал, что сок не совсем охлажден. Я ответила, что сок всю ночь стоял в ящике со льдом, и я не виновата, что он не охладился. Даймондбэк не отличается роскошью, сэр. У нас в Даймондбэке нет холодильников, а при такой жаре лед тает очень быстра Вот с апельсинового сока все и началось.

— Вы замужем за этим мужчиной?

— Нет, сэр.

— Сколько вы жили с ним вместе?

- Семь лет, сэр.

— Продолжайте.

— Он сказал, что спустится вниз, в кафе, позавтракать, а я говорю, что ему не следует идти, потому что глупо тратить деньги, когда в этом нет особой нужды. Он остался, но продолжал ворчать об апельсиновом соке все время пока ел. Так и пошло, и поехало на весь день.

— Об апельсиновом соке, хотите сказать?

— Ну, там и другое. Уже не помню что. Он смотрел игру в мяч по телевизору, пил пиво и весь день придирался по мелочам. Он сидел в трусах из-за жары. Да и на мне едва что-то было надето.

— Продолжайте.

— Вечером мы поужинали. Только холодной вырезкой. Он все время ко мне придирался. Не захотел спать в спальне в тот вечер, все собираясь улечься в кухне на полу. Я сказала, что это глупо, даже если в спальне очень жарко. Он ударил меня.

— Что вы имеете в виду, говоря, что он ударил вас?

— Ударил меня по лицу. Один глаз заплыл. Я сказала, чтобы он меня больше не трогал, иначе я его из окна выброшу.

Он засмеялся. В кухне на полу у окна он расстелил одеяло и включил радио, а я пошла в спальню и легла спать.

— Продолжайте, Виргиния.,

— Я никак ие могла заснуть из-за духоты. А он еще включил радио на полную громкость. Я пошла на кухню попросить его приглушить радио, но он мне ответил, чтобы^ я шла спать. Я пошла в ванную, умылась и тут-то заметила топор.

— Где был топор?

— Среди инструментов — гаечных ключей, молотка — на полке в ванной лежал и топор. Я подумала, надо пройти и еще раз попросить, чтобы уменьшил громкость, так как не могла заснуть из-за ужасной жары и радио, гремевшего на всю мощность. Мне не хотелось, чтобы он снова ударил меня, и я взяла топор для защиты в случае, если он снова начнет хулиганить.

— И что вы потом сделали?

— Я пошла на кухню, держа в руках топор. С пола он встал и уже сидел в кресле около окна, слушая радио. Спиной ко мне.

— Да?

— Да. Я подошла к нему, он не обернулся, и я ничего ему не сказала.

— Что было потом?

— Я ударила его топором.

— Куда?

— По голове и по шее.

— Сколько раз?

— Точно не помню. Я просто продолжала наносить ему удары.

— А потом?

— Он упал с кресла, и я выронила топор. Пошла к соседу, мистеру Аланозу, и рассказала, как ударила мужа топором. Он мне не поверил. Вошел в квартиру, посмотрел, потом вызвал полицию. Пришел офицер.

— Вы знаете, что вашего мужа отвезли в больницу?

— Да.

— Известен ли вам исход?

Ее голос совсем притих. — Слышала, что он скончался, — ответила она, опустив голову и больше не глядя на свет лампы. Ее кулачки все так же были прижаты к поясу. И глаза по-прежнему глядели безжизненно.

— Следующее дело, — объявил шеф сыскной полиции.

— Она убила его, — дрогнувшим голосом произнес Буш. Карелла кивнул.

— Маджеста, один, — объявил шеф сыскной полиции. — Бронкин, Дэвид, 27. Прошлым вечером в десять двадцать четыре был получен сигнал о повреждении уличных фонарей на углу улиц Вивер и Шестьдесят девятой Северной. Электрическая компания сразу сообщила об этом, в полицию, а затем о таком же разбое двумя кварталами южнее. Потом поступил сигнал о стрельбе из оружия. Патрульные задержали Бронкина на углу улиц Дисен и Шестьдесят девятой Северной. Пьяный, он шел по улице, расстреливая уличные фонари.

— Так что ты на это скажешь, Дэйв?

— Дэйв я только для друзей, — ответил Бронкин.

— Ну и что?

— Что вы от меня хотите? Ну, обалдев, расстрелял несколько фонарей. Да заплачу я за эти паршивые фонари.

— Что ты делал с оружием?

— Вы же прекрасно знаете, что я делал. Расстреливал уличные фонари.

— Именно это и придумал? Стрелять в фонарные столбы?

— Да. Послушайте, мне нечего вам сказать. Я хочу, чтобы пригласили адвоката.

— Ты получишь прекрасную возможность иметь адвоката.

— Я не буду отвечать ни на один вопрос, пока не получу его.

— Кто тут задает вопросы? Мы пытаемся выяснить, что заставило тебя заниматься дурацкими вещами вроде стрельбы по фонарям.

— Я был под парами. Черт возьми, вы когда-нибудь были под кайфом?

— Я не хожу стрелять по фонарям, когда я под парами, — ответил шеф сыскной полиции.

— Ну, а я хожу. Именно в этом вся прелесть скачек.

— А теперь об оружии.

— Да, я знал, что рано или поздно вы спросите об этом.

— Твое? '

— Конечно, мое.

— Где ты его взял?

— Брат прислал домой для меня.

— Где твой брат?

— В Корее.

— Разрешение на оружие есть?

— Это подарок.

— Я ничуть не сомневаюсь в том, что ты сам смастерил его! Разрешение есть?