Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 22)

— Как ты сказал, тебя зовут?

— Сэвидж.

— Почему спрашиваешь, как мы относимся к полицейским?

— Просто так.

— А для чего тогда спрашиваешь?

— Просто любопытствую.

— Ага, — произнес Рип без всякого выражения. — Ну, мне пора идти. Думаю, моя подруга уже не придет.

— Послушай, задержись на минутку, — сказал Сэвидж, — хотелось бы еще поговорить с тобой.

— Да?

— Да, хотелось бы.

— Бесполезно, приятель, — ответил Рип. — Я не хочу. — Он вышел из кабинки. — Спасибо за угощение. Увидимся.

— Конечно, — сказал Сэвидж.

Он наблюдал, как парень неуверенной походкой вышел из бара. Дверь за ним закрылась, и он исчез.

Сэвидж уставился на содержимое своего стакана. Наверняка была какая-то стычка между «Гроверами» и полицейскими или детективами, вне всякого сомнения. Так что складывается несколько иное впечатление, чем это пытался представить добрый лейтенант. Размышляя, он потягивал джин, а когда допил его, заказал себе новую порцию. Сэвидж вышел из бара приблизительно через десять минут после Рипа, минуя двух аккуратно одетых молодых людей, стоявших у выхода.

Этими молодыми людьми были Стив Карелла и дежурный полицейский, одетый в штатское, по имени Берт Клинг.

ГЛАВА XI

Буш совсем ослаб от жары, пока добрался до своей квартиры. Он терпеть не мог запутанные дела, но только потому, что чувствовал себя бестолковым, чтобы справиться с ними. Он вполне серьезно поделился с Кареллой своими мыслями о том, что детективы особенно не блещут умом. Он искренне верил в это, и как только возникало новое трудное дело, он еще больше утверждался в своем мнении.

— Быстрые ноги и упорство — вот к чему все сводилось в этой работе, — считал он.

Но пока что быстрые ноги ничуть не приблизили их к убийце.

Упорство? Опять что-то не то. Конечно, они будут сохранять эти качества. Пока не наступит предел. А когда он наступит? Сегодня? Завтра? Никогда?

— К черту дела, — размышлял он. — Я дома. Человек имеет право доставить себе удовольствие отложить в сторону свои проклятые дела. Человек имеет право побыть несколько часов в спокойной обстановке со своей женой.

Ои вставил ключ в замок, повернул его и открыл дверь.

— Хэнк? — окликнула Элис.

— Да. ,

Ее голос звучал холодно. Элис всегда говорила холодным тоном. Удивительной женщиной она была.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Да. А где ты?

— В спальне. Проходи. Здесь легкий ветерок.

— Ветерок? Ты шутишь.

— Нет, я серьезно.

Он снял пиджак и бросил его на спинку стула. На ходу снимая рубашку, он вошел в спальню. Буш никогда не носил маек. Он не верил, что они впитывают пот. Он считал, что майка — это просто дополнительный предмет одежды, а в такую погоду надо надевать на себя как можно меньше. Он почти с ожесточением стянул с себя рубашку. У него была широкая грудь, покрытая вьющимися волосами, такими же рыжими, как и копна волос на голове. Вдоль правой руки тянулся кривой ножевой шрам.

Элис лежала в шезлонге около открытого окна. На ней была белая блузка и прямая черная юбка. Босыми ногами она упиралась в подоконник, а юбка мягко шелестела от легкого ветерка, веявшего из окна. Ее белокурые волосы были стянуты на макушке подобно конскому хвосту. Он подошел к ней, н она подняла лицо для поцелуя. Еле заметные капельки пота блестели у нее над верхней губой.

— Где же коктейль? — спросил он.

— Я приготовлю, — ответила она. Быстрым движении она сняла ноги с подоконника, на мгновение обнажив бедро, будто подмигнувшее ему. Он молча смотрел на нее, пытаясь понять, что же есть в этой женщине такое, что так притягивает к ней, подумав при этом, все ли женатые мужчины испытывают такие же чувства к своим женам, прожив с ними десять лет в браке.

— Не смотри такими маслеными глазами, — сказала она, будто читая его мысли.

— Почему?

— Ужасно жарко.

— Я знаю одного парня, который заслуживает самого лучшего™

— Знаю про того парня.

— Которому в самый жаркий день пришлось сидеть в запертой комнате с запечатанными окнами да еще под четырьмя одеялами.

— Джин с тоником?

— Отлично.

— Я слышала, что водка с тоником еще лучше.

— Как-нибудь попробуем.

— Трудный был день?

— Да. А у тебя?

— Сидела и о тебе беспокоилась, — сказала Элис.

— Вижу, сколько еще седины прибавилось.

— Не преуменьшай моих забот, — ответила Элис. — Вы еще не нашли того убийцу?

— Нет.

— Хочешь немного липы добавить?

— Если хочешь.

— Это значит, надо идти на кухню, будь умницей и пей так.

— Буду умницей, — сказал Буш.

Она подала ему коктейль. Буш сел на край постели, отпил глоток, затем наклонился вперед, держа на весу стакан своими длинными мускулистыми руками.

— Устал?

— Совершенно выдохся.

— По виду не скажешь.

— Настолько выдохся, просто не могу н пикнуть.

— Ты всегда так говоришь, — ответила Элис, — Хочется, чтобы ты пореже говорил так. Кое-что ты постоянно повторяешь.

— Например? ’

— Ну, например, то, что сейчас сказал.

— А еще?

— Когда едем в машине и дорожные знаки не меняются. Всегда, когда ты, стремясь попасть в нужную волну движения, неизменно повторяешь — Были б мы тут с нашими ребятами.

— Ну и что в этом такого?