Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 14)

Дневники, журналы, письма, адреса, номера телефонов, фотографии: Установить с помощью матери Дэвида.

Связи, родственники, любовницы, враги и т. ди Тоже с помощью матери.

Места частого посещения: Тоже с помощью матери. Привычки: Тоже через мать.

Следы н улики на месте преступления: Отпечаток каблука на собачьем помете. В лаборатории четыре гильзы, две пули. Обнаруженные отпечатки пальцев: Нет.

Карелла почесал затылок, вздохнул, мысленно кляня жару, и поехал в Управление полицейского участка посмотреть, не поступило ли новое заключение экспертизы по баллистике.

Вдова Майка Реардона была полногрудой женщиной в возрасте около сорока лет, с темными волосами и зелеными глазами. Ее ирландского типа носик был усеян веснушками. Такое лицо, как у нее, обычно можно встретить на рекламе для каруселей или каких-нибудь морских прогулочных аттракционов, лицо, которое, кажется, в любую минуту готово рассмеяться или развеселиться как у девчонки, которую на пляже неожиданно обрызгали водой. Девушкой она была такой, которая способна опьянеть от одного только запаха пробки вермута, такой, которая по воскресеньям посещала церковь, такой, которая принадлежала к Ньюмен клубу, и такой, которая еще два дня оставалась девственницей после того, как Майк объявил ее своей невестой. У нее были красивые ноги, очень белое и хорошо сложенное тело. Звали ее Мэй.

В тот жаркий день 25 июля она, одетая в черное, сидела, сложив руки на коленях. И никакого смеха не было на ее лице, будто созданном специально для рекламы морских прогулочных аттракционов. '

— Я еще не сказала детям, — проговорила она, обращаясь к Бушу. — ^ети не знают. Как я им скажу? Что я могу сказать?

— Нелегкое дело, — ответил Буш своим спокойным голосом. Его голова вспотела и волосы слиплись. Он уже давно не стригся, и его непослушные рыжие волосы в такую жару выглядели просто вызывающе.

— Да, — сказала Мэй, — принести вам пива или еще чего-нибудь? Очень жарко. Майк любил выпить пива, когда приходил домой. Сколько бы не было времени, он всегда пил пиво. Он был очень организованным человеком. Я имею в виду, что он все делал аккуратно и вовремя. Мне кажется, он даже не смог бы заснуть, если бы не выпил стакан пива, придя домой.

— Он заходил в бары поблизости?

— Нет, он всегда дома пил пиво. Виски — никогда. Только стакан — два пива. '

— Майк Реардон, — размышлял Буш. — Он был полицейским и моим другом. А теперь стал жертвой и трупом, и я расспрашиваю о нем

— Мы все собирались купить кондиционер, — сказала Мэй. — Наконец, поговорили об этом. В квартире бывает невыносимо жарко, видимо потому, что соседнее здание стоит очень близко.

— Да, — произнес Буш. — Миссис Реардон, не было ли у Майка каких-нибудь врагов? Я имею в виду людей вне службы.

— Нет, не думаю. Майк был очень общительным. Ну вы работали с ним, знаете.

— А не могли бы вы мне рассказать, что было в ту ночь, когда его убили? Перед тем, как он вышел из дома?

— Я спала, когда он ушел. Обычно, когда он уходит на службу с двенадцати ночи до семи утра, мы всегда спорили, ложиться нам хоть немного поспать перед его уходом или нет.

— Спорили?

— Ну, вы понимаете, мы обсуждали это. Майк предпочитал не спать, а на мне двое детей, и уже к десяти часам я просто валюсь с ног. Поэтому он обычно уступал, и в такие ночи мы ложились спать рано, наверное, около дейяти.

— Вы спали, когда он собирался уходйть?

— Да, но * сразу проснулась перед тем, как ему уйти.

— Он что-нибудь вам сказал? Что-нибудь, что может свидетельствовать о предполагаемой засаде? Получал ли он угрозы или что-либо в этом роде?

— Нет. — Мэй Реардон взглянула на свои часы. — Мне уже пора идти. Я должна быть в похоронном бюро. Хотела бы попросить вас об одном. Я знаю, что вы исследуете… тело и… но семья… Ну, семья придерживается старомодных традиций, и мы хотели бы… хотели бы сделать некоторые приготовления. Не могли бы вы сказать, когда… вы закончите с телом?

— Скоро, миссис Реардон. Мы не хотим терять ни единого шанса. Тщательное исследование тела может приблизить нас к обнаружению убийцы

— Да, я знаю. Мне не хочется, чтобы вы думали… это только из-за семьи. Они задают вопросы. Они не понимают. Им неведомо, что это такое, когда его уже нет в живых, когда просыпаешься утром и не… не находишь его рядом. — Она закусила губу и отвернулась. — Простите меня. Майку бы™ бы это не понравилось. Майку бы не хотелось, чтобы я.. — Она покачала головой и непроизвольно проглотила слюну. Буш наблюдал за ней, чувствуя внезапный прилив сострадания к этой женщине, которая была женой, ко всем женам, от которых насильно отрывали мужей. Его мысли перенеслись на Элис, и непроизвольно он подумал, что бы она чувствовала, если бы пуля остановила его, но он постарался выбросить эту мысль из головы. Ничего хорошего — иметь такие мысли. Особенно в эти дни. Особенно после двух убийств подряд. Господи, может это какой-нибудь псих, болтающийся на свободе и взявший на мушку весь штат нашего проклятого участка?

Да, возможно.

И очень возможно, поэтому ничего нет хорошего в мыслях о том, как будет реагировать Элис в случае его собственной смерти. Только начни думать, и такие мысли заполонят рассудок, а когда потребуется ясный ум, чтобы быстро среагировать на возможную опасность, у тебя его уже не будет. Вот тогда-то ты становишься совершенно беспомощным, как котенок в реке.

О чем думал Майк Реардон, когда его настигла пуля?

А какие мысли были у Дэвида Фостера, когда четыре пули разорвали его тело?

Конечно, возможно, что обе эти смерти не связаны между собой. Возможно, но не очень верится. Уж очень совпадает способ совершения этих убийств, и когда придет заключение экспертизы по баллистике, будет совершенно ясно, дело ли это рук одного человека или др-

Буш был склонен предпо. мн'ать, что "^>то совершил один и тот же человек.

— Если больше ничего не хотите у меня спросить, я пойду, — проговорила Мэй. Она взяла себя в руки и прямо посмотрела ему в лицо, побледнев и широко раскрыв глаза.

— Разве что если вы соберете какие-нибудь записные книжки с адресами, номерами телефонов, фотографии, вырезки из газет, которые у него, может быть, хранились, — все, что могло бы дать нам ниточку, которая бы привела к его друзьям или даже родственникам, я буду вам очень признателен

— Да, я сделаю Ло, — ответила Мэй.

— Так вы ничего необычного не можете вспомнить, что могло бы пролит'' хоть какой-то свет на все это, не так ли? 

— Нет, ничего. Детектив Буш, а что мне детям сказать? Я проводила их в кино. Сказала, что папа еще на службе. Но сколько я могу скрывать это? Как сказать двум ребятишкам, что их папа умер? О Господи, что же мне делать?!

Буш молчал. Через несколько минут Мэй Реардон ушла.

Днем 25 июля в три часа сорок две минуты на стол Кареллы легло заключение экспертизы по баллистике. Под микроскопом проводилось сравнительное исследование гильз и пуль, обнаруженных на месте убийства Майка Реардона, гильз и пуль, которыми был убит Дэвид Фостер.

Из этого заключения следовало, что в обоих случаях применено одно и то же оружие.

ГЛАВА VIII

В ту ночь, когда был убит Дэвид Фостер, по мусорным ящикам беспечно слонялась в поисках пищи какая-то дворняга, которой вдруг приспичило подзадержаться на одном из тротуаров. Аккуратностью она, надо полагать, не отличалась, но столь же неосмотрительным оказался человек, оставивший на этом месте свой след от каблука, над которым теперь трудились лаборанты, хотя и не без некоторого отвращения.

Отпечаток каблука сразу сфотографировали, не потому что лаборантам захотелось пощелкать фотоаппаратом, а просто потому, что преступления часто раскрываются с помощью фотографий оставленного следа. Отпечаток поместили на черную картонку со шкалой, измерили его в дюймах. С помощью треножника фотоаппарат установили так, что его линзы располагались параллельно поверхности следа во избежание малейшего искажения. Довольные тем, что след теперь увековечен для потомков, по крайней мере, фотографически, лаборанты принялись за более грязную работу — отливку отпечатка.

Один из них налил в пластмассовую чашечку около стакана воды, потом осторожно стал насыпать гипс не перемешивая, а давая ему осесть на дно. Он продолжал добавлять гипс до тех пор, пока вода не перестала его пропитывать. Затем он передал чашку другому лаборанту, который подготавливал отпечаток следа к нанесению на него смеси.

Поскольку отпечаток был на мягком материале, его сначала опрыскали шеллаком, а затем, покрыли тонкой пленкой масла. Гипсовую смесь перемешали и осторожно нанесли специальной ложечкой на подготовленный отпечаток. Когда толщина покрытия достигла одной трети дюйма, лаборанты равномерно распределили по поверхности кусочки шнура и мелкие щепочки для придания слепку прочности, стараясь не нарушить отпечаток. Затем они нанесли еще слой гипса и оставили затвердевать. Время от времени они пробовали прочность гипса, пытаясь по его температуре определить степень его затвердения.

Поскольку это был единственный отпечаток, и даже не полный, и поскольку невозможно по одному отпечатку определить всю схему походки по формуле:

с помощью которой рассчитывается полная картина походки человека — длина и частота шага, наибольшая ширина и длина левой и правой ступней, наличие или отсутствие каблуков, — то лаборанты сделали все возможное на том материале, которым они располагали.