Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 109)

— Его вещи все еще там?

— Да. Его одежда и барабаны. Разве нормальный человек может вот так, вдруг, сорваться и исчезнуть, оставив все свои вещи. Я считаю, что так может поступить только наркоман, другого объяснения я не нахожу. Его комната в конце холла. Что, вы сказали, он натворил?

— Вы не могли бы сказать точнее, миссис Марстен, когда в феврале он исчез?

— Могу с точностью до дня.

— Ну и когда?

— Это было двенадцатого февраля. Я запомнила, потому что это было перед пятницей тринадцатого. Пятница тринадцатого — самый несчастливый день. Вот его комната. Подождите минутку, сейчас я отопру дверь

Она вынула ключ из кармана и вставила в замочную скважину.

- Замок в этой двери не совсем исправный. Все забываю его починить. Наконец-то. Пожалуйста, — она распахнула дверь. — Чистота, только вчера убрала. Даже подобрала разбросанные по всему полу носки и нижнее белье. Терпеть ие могу беспорядка.

Они вошли в комнату.

— Вот там у окна — его барабаны. Большой барабан — басовый, а вон тот, в круглом черном футляре — литавр и его цилиндр. Все его вещи — в шкафу, а бритвенные принадлежности все еще в ванной, в том виде, как он их оставил. Не могу понять, в чем дело. Что, вы сказали, он сделал?

— Вы видели, как он уходил в последний раз, миссис Марстен?

— Нет.

— В каком он возрасте?

— Совсем молодой человек, так ужасно, что молодые люди становятся наркоманами и разрушают свой организм этим героином.

— Сколько же ему?

— Двадцать четыре — двадцать пять, не больше.

— Он крупный мужчина?

— Думаю, более шести футов.

— Руки большие?

— Что?

— Руки? Не заметили, какие у него руки?

— Никогда не обращала внимания. Кто обращает внимание на руки мужчин?!

— Некоторые женщины обращают внимание, — заметил Карелла.

— Что я очень хорошо знаю, так это то, что он задолжал мне за два месяца, — сказала миссис Марстен, пожимая плечами.

— Вы не знаете, миссис Марстен, у него было много знакомых среди женщин? Он когда-нибудь приводил сюда девушек?

— Только не в мой дом. Я не разрешаю ничего подобного. Нет, сэр. Если у него и были девушки, он развлекался с ними не под моей крышей. Я слежу за чистотой как комнат, так и жильцов.

— Понятно. Вы не возражаете, если мы здесь кое-что осмотрим более тщательно? — спросил Карелла.

— Пожалуйста. Позовите меня, когда закончите. Я должна закрыть дверь. Только не делайте беспорядка. Я только вчера все убрала.

Она вышла. Карелла и Хейвз молча уставились друг на друга.

— Может быть, они оба смотались в Канзас Сити? — предположил Хейвз.

— Не знаю. Мне бы хотелось, чтобы они оба смотались ко всем чертям. Давай перетрясем комнату, может быть, он оставил хоть какой-нибудь намек.

Но никакого намека они не нашлн.

Карл Андрович оказался усатым гигантом, который сошел бы за ходячую рекламу сигарет «Мальборо». Он сидел в тенниске за кухонным столом, играя своими бронзовыми мускулами, которые красиво выделялись на фоне ослепительно белой тенниски. Татуировка «МЕГ» в изображении сердца на левом бицепсе сразу бросалась в глаза. У него были рыжевато-коричневые волосы и совершенно необыкновенные усы, представляющие смесь рыжих, коричневых и белых волосков. Это были элегантные аккуратно подстриженные усы, которые, очевидно, являлись предметом гордости их владельца, так как во время разговора он то и дело их поглаживал.

Руки у него были такие громадные, что каждый раз, когда он их поднимал, чтобы погладить усы, Карелле казалось, что он собирается его ударить. Мег Андрович суетилась на кухне, готовя обед и прислушиваясь к разговору.

— Нам бы хотелось кое-что выяснить у вас, мистер Андрович, — начал Карелла.

— Да, что именно?

— Для начала скажите, где вы были с четырнадцатого февраля до возвращения домой в прошлый понедельник?

— Это мое личное дело. Следующий вопрос.

Карелла выдержал паузу.

— Или вы будете отвечать на наши вопросы здесь, мистер Андрович, или мы пройдем в полицейский участок, где вы, возможно, станете более разговорчивым.

— Хотите применить свою полицейскую дубинку? Я сталкивался с вашими приемами не раз. Этим меня не напугаешь.

— Вы намерены сказать, где вы были?

— Я уже сказал вам, что это мое личное дело.

— Хорошо. Тогда одевайтесь.

— Какого черта! Вы не можете меня арестовать, не выдвигая никаких Обвинений.

— У меня для этого вполне достаточно обвинений. Вы скрываете от полиции информацию. Вы прямой участник убийства. Вы…

— Чего? Убийства? Вы что, спятили?

— Одевайтесь, Андрович. Мы не собираемся играть в кошки-мышки.

— Ну, хорошо, — раздраженно проговорил Андрович, — я был в городе.

— Где в городе?

— Везде. В барах. Пил.

— Почему?

— Потому что мне так хотелось. .

— Вы знали, что жена заявила о вашем исчезновении?

— Нет. Какого дьявола вы задаете мне такие вопросы? Откуда, интересно, я мог об этом знать?

— Почему вы рй не позвонили?

— Уж не адвокат ли вы — по вопросам брака? Не было у меня желания звонить ей. Вас это устраивает?

— Почему он должен был звонить мне, если он не чувствовал в этом необходимости? — вмешалась Мег, возившаяся у плиты. — Он, наконец, дома. Почему бы вам не оставить его в покое?

— Не лезь не свое дело, Мег, — строго предупредил ее Андрович.

— Какие бары вы посещали? — спросил Хейвз.

— Я бродил по всему городу. Я не помню названия баров, в которых был.

— Вы заходили в бар под названием «Король и Королева»?

— Нет.

— Вы, кажется, сказали, что не помните названия баров?

— Не помню.