Эван Хантер – Кукла (страница 27)

– Ясно.

– Придется плотнее заняться тобой, – пояснила девушка.

Карелла впился зубами в бутерброд и принялся жевать. Затем детектив сделал глоток кофе. Он не смотрел на девушку, которая положила пистолет на колени и принялась покачивать ногой.

– Боишься? – спросила она.

– Чего?

– Того, что я могу с тобой сделать.

– Нет. А что, надо?

– Ну, не знаю, – пожала плечами девушка, – например, я могу тебе снова сломать нос.

– Твоя правда – можешь, – согласился Стивен.

– Или, к примеру, помнишь, я обещала выбить тебе все зубы? Могу и сдержать свое обещание, – улыбнулась девушка. – Кстати, это тоже я придумала: ну, выбить Месснеру все зубы. Вы ведь, легавые, можете опознать человека даже по зубам. Верно я говорю?

– Да.

– Так я и думала. Значит, не зря я ему посоветовала выбить зубы. Кстати, моя идея пришлась ему по душе.

– Ты просто кладезь блестящих идей, – буркнул Карелла.

– Между прочим, ты не так уж далек от истины. – Девушка задумчиво посмотрела на него. – Значит, тебе не страшно?

– Не страшно.

– Напрасно. Я бы на твоем месте тряслась от страха. Честно.

– А что вы можете со мной сделать? – вскинулся детектив. – Чего мне бояться? Смерти? Ну убьете меня, и что дальше? Какая разница, если я уже и так мертв?

– Люблю мужчин с чувством юмора, – промолвила девушка без тени улыбки. – Есть вещи и похуже смерти.

– Например?

– Я могу сломать тебя.

– Не получится, – улыбнулся Карелла.

– Все ломаются. Рано или поздно. Настанет день, и ты на коленях будешь умолять нас дозволить тебе рассказать то, что ты знаешь. И запомни, я тебе сейчас не вру. Я говорю тебе чистую правду.

– Я уже и так рассказал все, что знал.

– Не-а. – Девушка покачала головой. – Ты доел?

– Да.

– Оттолкни от себя поднос.

Карелла подчинился. Девушка встала, подошла к подносу и, нагнувшись, подняла его. Затем она вернулась к стулу, села и опять начала покачивать ногой, положив ее на другую.

– Как зовут твою жену?

– Тедди, – глухо произнес Стивен.

– Красивое имя. Впрочем, очень скоро ты его забудешь.

– Не думаю, – спокойно ответил Карелла.

– И ее саму ты тоже забудешь, вместе с именем, – пообещала девушка.

На этот раз детектив лишь молча покачал головой.

– Обещаю, что через неделю ты не сможешь вспомнить даже собственного имени.

В комнате повисла тишина. Девушка сидела молча – лишь ногой покачивала. Мигала за окном реклама, заливая пол зеленым светом. Когда она гасла, комната на мгновение погружалась во тьму, а потом вновь вспыхивал свет. Девушка встала. Оставив пистолет на стуле, она вышла на середину комнаты. Реклама погасла. Когда свет вспыхнул снова, девушка стояла уже неподалеку от прикованного к батарее Кареллы.

– Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделала? – спросила красотка.

– Ничего.

– А что бы ты хотел со мной сделать?

– Ничего, – эхом повторил детектив.

– Да ладно? – улыбнулась она. – Гляди, кукленыш.

С этими словами она распустила пояс на талии. Халат разошелся в стороны, обнажив груди и голое тело. Сияние неоновой рекламы заливало ее тело зеленым светом. Мигнув, реклама погасла, потом зажглась снова. В мерцании зеленого света будто бы в немом кино Карелла увидел, как девушка быстро идет к двери, туда, где находится выключатель. Халатик развевался за ней. Включив верхний свет, красавица неспешно вернулась обратно на середину комнаты. Встав под лампой, она развела халатик в стороны, выставляя свое тело напоказ. Красный шелк халата прикрывал лишь руки и спину. Он поблескивал точно так же, как и алый лак на ногтях девушки.

– Что скажешь? – спросила она.

Карелла не ответил.

– Хочешь?

– Нет, – произнес детектив.

– Врешь.

– Я тебе говорю чистую правду, – ответил он.

– Да я за минуту заставлю тебя забыть о ней. – Девушка вызывающе посмотрела на Кареллу. – Я умею творить такое, о чем ты даже не смел и мечтать. Ну как? Хочешь попробовать?

– Нет.

– Напрасно. Многое теряешь. – Она запахнула халатик и завязала пояс. – Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты мне врешь.

– Я не вру.

– Дорогуша, ты лежишь передо мной голый, так что не пытайся убедить меня, что говоришь правду. Я не слепая. – Девушка расхохоталась и направилась к двери. Открыв ее, она обернулась к Карелле. Лицо ее сделалось серьезным. Тихим голосом она произнесла: – Слушай меня, кукленыш. Ты мой. Ты хорошо это понял? Не забывай, я могу сотворить с тобой все, что захочу. И вот сейчас я тебе обещаю, что через неделю ты будешь ползать передо мной на четвереньках. Ты мне ноги лизать будешь. Ты будешь умолять дать тебе шанс рассказать то, что знаешь. А когда ты мне все расскажешь, кукленыш, я тебя выкину. Выкину изломанного, бесполезного, ненужного кукленыша на помойку, и, уж поверь, ты будешь жалеть, очень жалеть, что это не твой труп нашли в той сгоревшей машине. – Помолчав, она добавила: – Хорошенько обдумай все то, что я тебе сейчас сказала. – С этими словами она выключила свет и вышла из комнаты.

Он услышал, как ключ поворачивается в замке.

Вдруг Карелле стало очень страшно.

X

Сгоревшую машину нашли у подножия крутого склона чуть в стороне от дороги номер четыреста семь. Дорога здесь была извилистой и узкой. Она связывала города Миддлбарт и Йорк, но пользовались ею редко – автомобилисты предпочитали другие трассы, пошире и поухоженнее. Четыреста седьмая представляла собой асфальтированное шоссе, покрытое выбоинами и трещинами. Пользовались ею практически исключительно подростки, да и то для того, чтоб найти местечко поукромнее, где можно спокойно потискаться. Обочины были сплошь грунтовые и мягкие, за исключением одного-единственного места, где располагалось ответвление, что вело к заброшенному карьеру, в котором когда-то добывали гравий. В этом месте шоссе ненадолго становилось шире. Как раз на дне этого карьера и нашли обугленный остов машины с еще более обугленным трупом внутри.

На всей четыреста седьмой трассе имелся один-единственный дом, стоявший примерно в девяти километрах от карьера. Выстроен он был из местного дикого камня и бревен – простой, крестьянский, без изысков, с крытой террасой, выходящей на озеро, в котором, по слухам, водились окуни. Дом окружали березы и цветущая форзиция. По бокам ведущей к нему дорожки росло по кизиловому дереву, почки на них вот-вот были готовы распуститься. Дождь прекратился, но с дороги было видно, что над озером еще висит туман. С ветвей дуба на землю срывались капли воды. Их перестук нарушал царившие вокруг тишину и покой.

Детективы Хэл Уиллис и Артур Браун припарковали машину у заезда к дому и направились к нему пешком. Миновав дуб, с которого срывались капли дождя, они подошли к парадной двери – большой, выкрашенной зеленой краской. На ней выделялась огромная латунная ручка, а чуть выше – дверной молоток из того же материала. В петле засова все еще висел здоровенный замок. Однако засов был сорван с дверного косяка – судя по глубоким следам, оставленным на дереве, тут поработали чем-то тяжелым. Уиллис открыл дверь, и детективы вошли в дом.

Внутри чувствовался застоялый запах дыма, однако к нему примешивалась какая-то вонь. Лицо Брауна исказилось. С трудом подавляя рвотные позывы, он вытащил из кармана платок и прикрыл им нос и рот. Уиллис сперва попятился назад, а потом и вовсе повернулся лицом к двери, с жадностью глотая свежий воздух. Быстро осмотрев большой, сложенный из камня камин в дальнем конце комнаты, Браун последовал за напарником. Взяв Хэла под локоть, Артур вывел его наружу.

– Вопросы есть? – поднял на него взгляд Уиллис.

– Ни единого. Тут воняет горелой человеческой плотью.

– У нас противогазы есть?

– Не знаю. Давай поглядим в багажнике.

Детективы вернулись к машине. Уиллис вынул ключи из замка зажигания и не торопясь открыл багажник. Браун начал в нем рыться.

– Здесь, похоже, найдется все, что душа пожелает, разве что кухонной раковины не хватает, – фыркнул он. – Вот, например, это еще что за хрень?