Эван Хантер – Кровное родство (страница 14)
Приехав на кладбище, похоронная процессия приблизилась к вырытой могиле. Гроб аккуратно поставили на ремни сингуматора[6], с помощью которого его совсем скоро предстояло опустить на дно могилы. Неподалеку, опираясь на лопаты, со шляпами в руках, молча стояли двое могильщиков. Лоури были католиками, и потому возле гроба стоял священник с хором. Они терпеливо ждали, когда к могиле подтянутся все участники похорон. Над их головами на фоне голубого неба порхали синие сойки. Они галдели, недовольные вторжением на их территорию. Когда родные и близкие наконец собрались вокруг вырытой могилы, священник окропил гроб и могилу святой водой, окурил дымом ладана, после чего обратился к собравшимся:
– Братья и сестры, давайте с любовью и уважением помянем нашу сестру, которую призвал к себе Господь, избавив от тягот этого мира. Господи помилуй!
– Христос, помилуй! – затянул хор. – Господи, помилуй!
– Отче наш, – начал молитву священник, снова окропив гроб, – Сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение…
– Но избавь нас от лукавого…
– От адских врат…
– Упокой ее душу, Господи.
– Упокой ее с миром.
– Аминь.
– Господи Боже, внемли молитве моей, – промолвил священник. – Услышь ее, Господи.
– Да пребудет с тобою и душою твоею Господь.
– Давайте помолимся, – произнес священник. – Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде жизни вечной новопреставившуюся рабу Твою и яко Благ и Человеколюбец прости ей грехи вольные и невольные, и со святыми Твоими яко Щедр упокой, ибо Ты Един Бог милости и щедрот, и человеколюбия, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну, и Святому Духу.
– Аминь.
И тут произошла сцена, достойная «Гамлета».
Как только гроб начал медленно опускаться в могилу, стройный молодой человек, словно потрясенный горем Лаэрт, всем телом бросился на него. Был он темноволос и темноглаз. Карелла его тут же узнал. Он видел его фотографию в кошельке Патриции. Мгновение спустя детектив понял, что не ошибся. Стоявшая у могилы темноволосая женщина с криком: «Энди, нет!» – подалась вперед, желая стащить паренька с опускающегося гроба. «Стойте! Стойте!» – послышались голоса, и гроб, подрагивая на ремнях, замер. На его сияющей черной крышке лежал, распростершись, молодой человек и заходился от рыданий. Женщина тянула его за руку, силясь заставить его разомкнуть объятия.
– Отстань от меня, мам! – рявкнул он, вцепившись в гроб.
В следующее мгновение Энди запрокинул голову, и с его губ сорвался преисполненный скорби, леденящий кровь полустон, полукрик – столь жуткий, что он напугал даже соек, отчаянно захлопавших крыльями. Если происходящее и напоминало спектакль, то действующих лиц Карелла узнал и без помощи театральной программки. На зависшем над могилой гробе лежал Эндрю Лоури, за руку его тянула миссис Лоури, а теперь от толпы отделился мужчина, который, по всей вероятности, был мистером Лоури. Именно к нему обратилась миссис Лоури со словами: «Фрэнк, помоги мне, твой сын сошел с ума!» Патриция Лоури замерла рядом с ними и смотрела на происходящее каким-то на редкость бесстрастным, отстраненным взглядом, будто бы ее кровные родственники своими излишними переживаниями ставили девушку в неловкое положение.
Может, Эндрю Лоури и сошел с ума, но его скорбь впечатлила бы даже Гамлета. Его горе было столь велико, что, по выражению принца датского, «блуждающие светила, остановясь, внимали с изумлением»[7]. Теперь Эндрю барабанил кулаком по крышке гроба и кричал: «Мюриэль, вставай! Проснись! Ты не умерла! Мюриэль, я люблю тебя!» Отец и мать все пытались оттащить его, опасаясь, что сын упадет в могилу вместе с гробом. Священник поспешно забормотал молитву об упокоившихся на кладбище (ну, или, по крайней мере, пытающихся упокоиться, принимая во внимание шум, поднятый Эндрю Лоури). На этот раз он читал молитву на латыни, видимо, в расчете на то, что среди слушателей могут оказаться римляне:
В какой-то момент Карелла всерьез подумывал о том, что им с Клингом стоит вмешаться и навести порядок. Однако Фрэнку Лоури наконец удалось оттащить сына от гроба. Миссис Лоури заключила Эндрю в объятия и, крепко-накрепко вцепившись в него, громко прокричала: «Мы ее все любили! Господь свидетель, мы ее все любили!» Тут закончил молитву и священник, произнеся заключительную фразу:
– Она переехала к нам, после того как не стало ее родителей, – вздохнула миссис Лоури. – Ей тогда исполнилось пятнадцать лет. Они оба погибли в автокатастрофе на скоростной магистрали в Пенсильвании… моя сестра Полина и ее муж Майк. Через месяц Мюриэль переехала к нам. Официально я ее не удочеряла, но я собиралась это сделать. Она меня всегда называла тетя Лилиан, но была мне как дочь. Ну а Патриция с Энди относились к ней как к родной сестре.
Лилиан Лоури принесла на кухню бутылку виски и поставила ее перед детективами. Из соседней комнаты доносился голос ее мужа Фрэнка, беседовавшего с близкими и друзьями, которые после похорон сочли нужным вернуться домой с родственниками убитой девушки.
– Я знаю, вам пить нельзя, вы при исполнении, – сказала Лилиан, – но мне сейчас самой очень нужно выпить, и я буду признательна, если вы составите мне компанию. Ну как, будете?
– Да, спасибо, – ответил Карелла.
Кивнув, Лилиан поставила на стол три стопки и наполнила их до краев. Карелла с Бертом дождались, когда женщина возьмет стопку, после чего взялись и за свои.
– Больше всего по ней будет скучать Энди, – проговорила Лилиан и залпом выпила виски.
Карелла и Клинг лишь пригубили, после чего Стив поставил стопку на стол. Берт последовал его примеру.
– Они и вправду были как родные брат и сестра. – Лилиан снова наполнила стопку до краев. – Говорят, братья с сестрами ссорятся. Только у нас все было иначе, – покачав головой, она опорожнила стопку, – Энди и Мюриэль никогда не ссорились. Никогда. Ни разу худого слова друг другу не сказали. Никогда не повышали голос друг на друга. Они так чудесно ладили между собой. Впрочем, вы же были на кладбище, сами видели, что он вне себя от горя. Пройдет еще много времени, прежде чем он смирится с мыслью, что Мюриэль больше нет. Думаю, в ее смерти он отчасти винит себя.
– Скажите, миссис Лоури, а почему вы так считаете? – спросил Карелла.
– Ну как же… Он ведь должен был пойти на вечеринку вместе с девочками… Ну, на тот день рождения у Пола Гэддиса. Он же дружит с Энди. Но в самый последний момент Энди позвонили из ресторана и спросили, не может ли он прийти помочь. Вот он, вместо того чтобы отправиться на день рождения, пошел работать. И все равно он бы мог ее спасти. Если бы пришел чуточку раньше.
– Простите, но я вас не понимаю, – мягко произнес Карелла.
– Ну что тут непонятного, – вздохнула Лилиан, – он же пошел за девочками. Чтобы их забрать.
– Кто «он»? Ваш сын?
– Ну да. Энди.
– Погодите, – нахмурился Карелла, – вы же сказали, что он работал…
– Он позвонил сюда из ресторана и спросил, вернулись ли девочки, – принялась объяснять Лилиан. – Это было где-то в четверть одиннадцатого. Я ему ответила, что их еще нет, а он мне сказал, что уже закончил работу – народу для субботы было на удивление мало. Вот он и решил пойти к Полу и забрать девочек. Я сказала: хорошо, иди, мол. Но, понимаете, когда Энди пришел к Полу, девочки уже ушли. – Покачав головой, женщина налила себе еще стопку виски.
– Миссис Лоури, – прищурился Карелла, – а что сделал Энди, когда пришел на день рождения и обнаружил, что девочки ушли?
– Он пошел их искать.
– Что, на улице?
– Да. Но потом снова зарядил дождь, и Энди подумал, что девочки могут вернуться обратно к Полу. Вот он и сам снова пошел туда. Но их там не было, и тогда он снова пошел их искать, но никак не мог их найти. Он пришел сюда один в четверть первого. Тогда я и позвонила в полицию. Он промок до нитки, словно прямо в одежде принял душ.
Детективы присутствовали на похоронах по двум причинам. Во-первых, они знали, что убийцы порой приходят на похороны своих жертв, и потому они хотели посмотреть, не объявится ли в толпе темноволосый, голубоглазый незнакомец. Во-вторых, они хотели показать найденный нож Патриции Лоури – не узнает ли она в нем орудие убийства? Детективам так и не подвернулась возможность поговорить с девушкой на кладбище, и потому Карелла спросил миссис Лоури, не могут ли они прямо сейчас поговорить с Патрицией. Миссис Лоури отправилась за ней. Карелла и Клинг все так же сидели за кухонным столом, слушая, как до них из соседней комнаты доносятся тихие, приглушенные голоса. Оба детектива испытывали странное чувство. Будучи чужими на этих поминках, они оба ощущали сопричастность случившейся трагедии. Детективы ждали и слушали.