Эван Хантер – Хлеб насущный (страница 5)
«В общем…», - сказал Ароновиц и пожал плечами.
«Да?»
«Ну… это что-то личное.» Он заколебался, посмотрел на свои сложенные руки и робко сказал: «Мы занимались любовью.»
«Хорошо», - сказал Хоуз.
«Мы ничего не слышали, пока занимались любовью», - сказал Ароновиц.
«Хорошо», - сказал Хоуз.
«После этого мы пошли наверх. Я готовился ко сну, когда случайно выглянул в окно. В окнах дома Гримма горел свет, а дом был охвачен пламенем.»
«Другими словами, между тем, как вы вернулись домой, и тем, как вы легли в постель, ничего необычного не произошло.»
«Ну, м-да…», - сказал Ароновиц.
«Что?», - сказал Хоуз, наклонившись вперёд.
«Мы занимались любовью на террасе. Это необычно. Обычно мы делаем это наверху, в спальне.»
«Да, но кроме этого…»
«Ничего.»
«Мистер Ароновиц, вы случайно не заглядывали в дом Гримма до того, как заметили пожар?»
«Думаю, да. Мы были на террасе, а терраса выходит на дом Гримма, так что, думаю, мы иногда смотрели на него. А что?»
«Это было после ужина, я прав? Вы были на террасе примерно до десяти часов…»
«Ну, даже позже», - сказал Ароновиц. «Мы слушали музыку до десяти часов, но после этого…»
«Да, я понимаю. Я пытаюсь выяснить, был ли в доме Гримма свет?»
«Свет? Вы имеете в виду…»
«Когда-нибудь ночью вы замечали свет в доме Гримма?»
«Ну… нет. Думаю, нет. Думаю, в доме было темно.»
«Но свет был включен, когда вы заметили огонь.»
«Да», - сказал Ароновиц и нахмурился.
«Спасибо», - сказал Хоуз.
«Я не понимаю», - сказал Ароновиц. «Зачем кому-то включать свет, если он собирается устроить пожар?»
Глава 3
За исключением случаев пиромании, когда преступник действует без осознанного мотива, существуют вполне реальные причины для поджога, и каждый полицейский в мире знает их наизусть.
Паркер проверил конкурентов Гримма по оживлённой торговле деревянными изделиями и выразил мнение, что ни у кого из них не было достаточных мотивов для совершения столь тяжкого преступления, как поджог. Даже если бы Карелла уважал мнение Паркера (а он его не уважал), он бы не согласился с таким огульным оправданием. Конкуренция была, возможно, самым сильным мотивом для поджога, и Карелла не собирался снимать с подозрения деловых конкурентов Гримма, пока сам тщательно не проверит их. Он также не хотел отвергать мошенничество со страховкой (Первый комик: «Привет, Сэм, я слышал, у тебя вчера был сильный пожар в магазине.» Второй комик: «Тссс, это будет завтра вечером!») или уничтожение книг и записей в качестве альтернативных мотивов, хотя Паркер, похоже, был уверен, что Гримм чист. Что касается вымогательства, запугивания или мести, то эти варианты также зависят от того, что они смогут узнать о мистере Роджере Гримме. Насколько полагал Карелла, Гримм мог общаться с разными криминальными типами, которые в конце концов решили навесить на него проблемы. А может быть, в прошлом у Гримма была дюжина людей с причинами, по которым могли поджечь его дом, склад и соломенную шляпу. Карелле придётся осмотреться и подождать.
Оставался ещё один возможный мотив: кто-то устроил пожар на складе, чтобы скрыть преступление. (Вы оставили следы гвоздодёра на окнах и отпечатки пальцев на стенном сейфе? Ну и что? Просто запалите косяк, когда будете уходить.) Любопытное рассуждение, конечно, поскольку за кражи со взломом полагалось от десяти до тридцати лет, а за поджоги соответственно от пятнадцати до сорока лет, но кто может постичь хитросплетения преступного ума? И хотя пожар на складе, скорее всего, уничтожил все следы кражи, было крайне маловероятно, чтобы кто-то украл неопределённое количество деревянных фигурок животных, а затем поджёг остатки, чтобы скрыть такое мелкое воровство. Более того, если кто-то совершил преступление на складе, а затем совершил поджог, чтобы скрыть преступление, было бы нелепо предполагать, что он впоследствии сжёг бы дом Гримма в качестве прикрытия для первоначального прикрытия. Такая изощрённая дымовая завеса подошла разве что для комиксов.
Осталась пиромания.
Когда Карелла впервые узнал о пожаре на складе, он подумал, что его мог устроить поджигатель, несмотря на то что двое ночных сторожей были накачаны наркотиками – вообще-то пироманы редко доходят до таких пределов. Но как только он узнал о втором пожаре, Карелла сразу понял, что имеет дело не с психом. За весь свой опыт общения с пироманьяками он не встречал ни одного, у кого был бы реальный мотив для поджога. Большинство из них делали это ради забавы, не всегда, но чаще всего сексуальной. Им нравилось смотреть на пламя, им нравилось слышать звук пожарных машин, им нравилось волнение толпы, им нравилась суматоха и неистовство. Их возраст варьировался от десяти до ста десяти лет, обычно они были одиночками, мужчинами или женщинами, интеллектуалами или полудурками, руководителями корпораций или поварами. Двое из арестованных им пироманов были мужчинами-алкоголиками. Ещё одна была истеричной беременной женщиной. Ещё одна заявила, что устроила пожар только потому, что её мучили менструальные спазмы. Все они выбирали место для поджога наугад, обычно потому, что здание выглядело «безопасным» - пустующим, заброшенным или расположенным в одиноком, неконтролируемом районе.
Большинство пироманьяков были очень грустными людьми. За все годы работы полицейским Карелла знал только одного весёлого поджигателя, да и того, по его мнению, нельзя было назвать настоящим пироманьяком. На самом деле это был человек, которого Карелла посадил за вооружённое ограбление. Когда его выпустили из Каслвью, он позвонил Карелле в участок и сказал, чтобы тот немедленно приехал к нему домой без оружия, в противном случае он собирается поджечь своего младшего брата. Его младшему брату было тридцать шесть лет, причём он сидел и выходил из тюрьмы с пятнадцати лет. Барбекю из него, если бы оно было осуществлено в соответствии с угрозой, не вызвало бы особого беспокойства в отделе детективов. Поэтому Карелла сказал своему другу из Каслвью, чтобы тот шёл и поджёг своего брата, и повесил трубку. Естественно, тот не стал этого делать. Но в городе, на который работал Карелла, было много сумасшедших, и не все из них побывали в полицейском департаменте, однако он был уверен, что никто из них не поджигал Гримма.
Склад Гримма находился на пересечении Клинтон-стрит и авеню Эл, рядом с причалами на реке Харб. Здание было построено из красного кирпича, высотой в четыре этажа, вокруг него тянулась ограда. Мужчина лет шестидесяти, одетый в форму сторожа, с пистолетом в кобуре на боку, стоял внутри ворот, когда Карелла подъехал на своём седане «Шевроле». Карелла показал ему свой полицейский щиток, и тот, взяв ключ с кольца на поясе, отпер ворота.
«Вы из 87-го участка?» - спросил он.
«Да», - сказал Карелла.
«Потому что они уже были здесь, понимаете?»
«Да, я знаю это», - сказал Карелла. «Я детектив Карелла, а вы кто?»
«Фрэнк Рирдон», - сказал он.
«Знаете ли вы людей, которые дежурили в ночь пожара, мистер Рирдон?»
«Да. Джим Локхарт и Ленни Барнс. Я их знаю.»
«Вы видели их с тех пор?»
«Вижу их каждую ночь. Они сменяют меня каждый вечер без пятнадцати минут восемь.»
«Они что-нибудь говорили о том, что произошло?»
«Только то, что их кто-то накачал наркотиками. Где вы хотите посмотреть в первую очередь, мистер Карелла?»
«В подвале.»
Рирдон запер за ними ворота, а затем повёл Кареллу через мощёный двор к металлической пожарной двери на боковой стороне здания. Он отпер дверь ключом с кольца на поясе, и они вошли внутрь. После яркого солнечного света на улице небольшой коридор, в который они вошли, показался им гораздо более тусклым, чем был на самом деле. Карелла последовал за Рирдоном по тёмной лестнице, которая резко оборвалась в подвале, всё ещё залитом водой из прорвавшейся магистрали. Возле печи плавало полдюжины утонувших крыс. Разбитая труба была одной из тех огромных, почти неразрушимых чугунных конструкций. Карелле показалось очевидным, что поджигатель использовал для этого заряд взрывчатки. Также было очевидно, что он не разводил костёр в подвале здания, поскольку под водой огонь горит с трудом.
«Хотите немного поплавать?», - спросил Рирдон и неожиданно гоготнул.
«Давайте посмотрим наверху, хорошо?»
«Там ничего не видно», - сказал Рирдон. «Огонь проделал отличную работу.»
Огонь действительно поработал на славу, и не трудно было понять, как миниатюрные деревянные кролики, щенки и кошечки стоимостью 500 000 долларов послужили отличным топливом для пожара грандиозных масштабов. Под ногами валялось месиво из пепла и древесного угля, в котором то тут, то там виднелись голова, хвост или лапа. Ящики, вероятно, были свалены на металлические столы, обгоревшие и искорёженные остатки которых пожарные, пытаясь погасить пламя, отпихивали в сторону или опрокидывали. Подвесные светильники с металлическими абажурами, лампочки которых разбились от жара, были равномерно распределены по высокому потолку комнаты. Один из таких светильников привлёк внимание Кареллы тем, что из его цоколя свисал обгоревший отрезок электрического провода. Он пододвинул стол и забрался на него. Провод оказался удлинителем, оснащённым фитингом (