Эван Хантер – Хитрости (страница 44)
«Надеюсь, ты видишь через этот глаз.»
«Я прекрасно вижу.»
«И я надеюсь, что наш мужик не захочет заниматься армрестлингом», - сказала она, взглянув на гипс.
Через весь зал в бар возвращалась Энни. Она подошла к тому месту, где стоял Ларри, положила четыре доллара на барную стойку и сказала: «Твоя доля, приятель.»
«Спасибо, милая», - сказал он, - «очень признателен», - и сунул купюры в карман рубашки, решив, что эти четыре составляют двадцать процентов от того, что она получила за свой последний трюк. Люблю честных проституток, подумал он и тут же подумал, не обманула ли она его.
Энни подошла к тому месту, где сидели Эйлин и Шэнахан.
«Ваш светловолосый друг пошёл домой», - сказала она. «Сел в автобус на углу.»
«Ничего страшного», - сказала Эйлин, - «я всё ещё жду подходящего мистера.»
Энни кивнула и подошла к столику в другом конце комнаты. Она пробыла в одиночестве не более минуты, когда рядом с ней сел крупный чернокожий парень.
«Ей нужна помощь», - прошептала Эйлин.
«Выведи её на улицу», - сказал Шэнахан, а затем сразу же поднялся и сказал достаточно громким голосом, чтобы все в баре услышали: «Увидимся за углом, дорогая.»
Эйлин подошла к Энни и чернокожему мужчине.
«У меня однорукий бандит в машине за углом», - сказала она. «Он ищет трио для рукоделия: я за рулём, он посередине, и мы обе дёргаем его причиндал, пока объезжаем вокруг квартала. Тебе интересно получить дайм за десять минут работы?»
«Даймы складываются», - сказала Энни и тут же поднялась на ноги.
«Поторопись назад, слышишь?» - сказал чернокожий.
«Мне не понравилась вся эта стрельба», - сказал Квентин Форбс, выглядя надутым. На нём всё ещё были платье, колготки и туфли на низком каблуке, которые он надевал, когда вёл универсал, но длинный белокурый парик был перекинут через ручку деревянного стула с перекладинами. «Не было никакой необходимости в таком насилии, Элис. Я неоднократно предупреждал тебя...»
«Это была всего лишь страховка», - сказала она и пожала плечами.
«Костюмы - вот вся страховка, которая нам необходима.»
«Костюмы были дерьмовые», - сказала Элис.
Она была красивой маленькой блондинкой лет тридцати, с голубыми глазами и губами в форме «бантика Купидона», идеальными ногами и грудью, ростом в четыре фута два дюйма и весом в семьдесят один фунт. В цирке её называли Крошкой Элис. Это очень нравилось мужчинам-гомосексуалистам. Она переоделась из клоунского костюма, который был на ней во время двух последних налётов, и теперь была одета в тёмно-зеленое платье и туфли на высоком каблуке. Для Форбса она выглядела дико сексуально.
«Ты хотел, чтобы копы подумали, что три отдельные банды детей грабят эти магазины?» - спросила она.
«Я хотел запутать копов, вот и всё», - сказал Форбс. «Если ты хочешь знать, что я думаю, Элис, то я думаю, что именно твоя стрельба навела их на нас, вот что я думаю.»
«Мы должны были их прикончить», - сказала она. «Если бы ты не начал сигналить...»
«Я посигналил, чтобы предупредить вас. Как только я увидел, что они выходят из задней комнаты...»
«Надо было их прикончить», - повторила она и, достав из сумочки тюбик помады, подошла к зеркалу на стене.
«Смысл костюмов», - настаивал Форбс, - «в том, чтобы...»
«Весь фокус в том, что ты хотел надеть платье», - сказала Элис. «Думаю, тебе нравится быть в платье.»
«Да, это так», - сказал Форбс. «Впервые за более чем месяц я надел женские колготки.»
«Хвастун», - сказал Корки.
Она была чуть выше Алисы, что для лилипутки не слишком удачно, но зато красивее - нежная, тонкокостная, почти восточная. Она тоже переоделась в уличную одежду - чёрную юбку и белую шёлковую блузку, розовый свитер-кардиган, туфли из лакированной кожи на высоком каблуке. Она была похожа на миниатюрную молодую Дебби Рейнольдс (
Двое мужчин, участвовавших в ограблении, сидели за столом, всё ещё в своих клоунских костюмах, и пересчитывали деньги.
«Здесь пять тысяч», - сказал один из них.
Голос высокий, в очках, карие глаза за ними внимательно смотрят. Его звали Вилли. В цирке его называли Вилли Винки. В следующем месяце он будет в Венисе (
«Вот что мы должны сделать», - обратился Вилли к другому человеку за столом, - «мы оба должны пересчитать каждую стопку.»
Его руки вспотели. Он всё ещё очень нервничал из-за всего этого. Он был уверен, что в любую минуту сюда ворвётся полиция. И всё из-за Элис. Он никогда не слышал, чтобы карлик сидел в тюрьме. Или на электрическом стуле. Он не хотел быть первым в истории.
«Могу ли я доверять вам, мелким мошенникам, в том, что вы произведёте честный подсчёт?» - спросил Форбс.
«Ты можешь помочь пересчитать, если хочешь», - сказал другой мужчина за столом.
Он был старше других карликов, ниже ростом и хрупче даже женщин. Его звали Оливер. В цирке его называли Оливером Твистом (
«Вот ещё пять», - сказал Вилли и протянул стопку Оливеру, который начал перебирать купюры, как крупье в казино.
«По моим приблизительным подсчётам», - сказал Форбс, - «мы собрали около сорока тысяч.»
«По-моему, это многовато», - сказала Элис.
Стоит у зеркала, накрасив губы. Губы сжаты, чтобы принять ярко-красную краску, хорошенькая, как маленькая куколка. Форбс пытался соблазнить её в прошлом году, когда они играли в «Гарден» в Нью-Йорке. Она отказала ему, сказав, что он сломает её пополам, хотя он знал, что она спит с половиной «Летучих голландцев». Корки пристально наблюдал за ней, словно надеясь подсмотреть какие-нибудь трюки с макияжем.
«Двенадцать - тринадцать тысяч на каждый магазин», - сказал Форбс, - «вот что я думаю. Тридцать пять, сорок тысяч долларов.»
«В тех магазинах ни разу не набиралось по тринадцать тысяч», - сказал Оливер.
Именно он обчищал кассу после того, как Элис застрелила ту женщину в третьем магазине. В магазинах нельзя было разговаривать, но он крикнул: «открой, Элис!», потому что у Элис дрожали руки, а сумка тряслась так, будто в ней сидела змея и пыталась выбраться наружу.
«Запомни мои слова, сорок», - сказал Форбс.
«Вот ещё пять», - сказал Вилли.
«Уже пятнадцать», - сказал Форбс. «Запомните мои слова.»
Когда всё было подсчитано и сведено, оказалось, что денег всего тридцать две тысячи.
«Что я тебе говорила?» - сказала Элис.
«Кто-то, должно быть, подглядывает», - сказал Форбс и подмигнул ей.
«Что получается?» - спросил Корки. «Тридцать две делим на пятерых?»
«Что-то около шестидесяти каждому», - сказал Оливер.
«Да ну», - сказала Элис.
«Шесть, я имею в виду.»
Вилли уже решал задачу на длинное деление (
«Шесть тысяч четыреста», - сказал он.
«Неплохо для ночной работы», - сказал Форбс.
«Надо было прикончить этих копов», - бездумно сказала Элис, промакивая помаду салфеткой. Вилли вздрогнул. Он посмотрел на жену. Корки смотрела на рот Элис с выражением идолопоклоннического обожания на лице. Вилли снова вздрогнул.
«Что я собираюсь сделать прямо сейчас», - сказал Форбс, - «так это вылезти из этого платья, надеть свою собственную одежду, а потом пойти на вечеринку. Элис? Хочешь пойти со мной?»
Она оглядела его с ног до головы, как будто видела впервые.
Затем она пожала плечами и ответила: «Конечно. Почему бы и нет?»
Она позвонила свекрови, как только оказалась в доме.
Без него здесь было пусто.
«Мама», - сказала она. «Это Мари.»