Эван Хантер – Хитрости (страница 42)

Хоуи посмотрел на него.

«Отвали, я хочу поговорить с дамой.»

«Эй, мистер, - сказала Эйлин, - мы ведь...»

«Ты слышишь меня, проповедник? Шевелись!»

Хоуи отодвинул стул. Он сердито посмотрел на парня со сломанной рукой, а затем прошёл через бар и вышел на улицу. Энни уже встала и шла за ним.

«Большое спасибо», - сказала Эйлин. «Ты только что обошёлся мне в кругленькую сумму.»

«Шэнахан», - сказал он.

Она посмотрела на него.

«Положи руку мне на колено, и говори вежливо.»

Карлики появились без одной минуты одиннадцать.

«Дробовик» Цукерман уже собирался закрыть магазин.

Они вошли с криками «кошелёк или жизнь!».

Элис сразу же открыла огонь.

(«Так мы пытались уйти от риска», - скажет она позже на допросе. «Неважно, что сказал нам Квентин. Если кто-нибудь примет нас за маленьких людей, нам конец. Лучше было их убивать. Да и проще.»)

Цукерман даже не успел дотянуться до дробовика. Он упал замертво с первого выстрела.

Мейер и Карелла выбежали из складского помещения, как только услышали звук колокольчика над дверью. Когда они прошли через занавес, отгораживающий переднюю часть магазина от задней, Цукерман был уже мёртв.

Блондинка, сидевшая в универсале, начала сигналить.

«Полиция!» - крикнул Мейер, и Элис снова открыла огонь.

Это был не кинофильм про полицейских и грабителей, а реальная жизнь. Ни один из детективов не успел сделать ни единого выстрела.

Мейер упал, получив пулю в руку и пулю в плечо.

Карелла упал с пулей в груди. Никаких хитростей. Настоящая кровь. Настоящая боль.

Трое карликов выбежали из магазина, даже не взглянув на кассу. Единственная причина, по которой Элис выбежала за ними, не добив предварительно двух полицейских на полу, заключалась в том, что она подумала, что в этом месте могут быть ещё полицейские.

Это выяснилось во время допроса в десять минут второго утра Дня всех святых (христианский праздник, день памяти всех святых, в США празднуется 1 ноября – примечание переводчика).

Глава 9

Чем больше Паркер представлялся фальшивым полицейским, тем больше он начинал чувствовать себя настоящим полицейским. Все на вечеринке говорили ему, что он может сойти за детектива в любой точке города. Все говорили, что его полицейский значок и пистолет 38-го калибра «Смит-и-Вессон детективный-специальный» (модель 36, компактный револьвер производства компании «Smith & Wesson», представлен в 1950 году на полицейской конференции как оружие постоянного ношения для сотрудников полиции США – примечание переводчика) выглядят очень достоверно. Одна из женщин, дерзкая брюнетка в расклешенной чёрной юбке и облегающем топе, чёрных туфлях на высоком каблуке и шёлковых чулках, хотела подержать пистолет, но он сказал ей, что копы не разрешают натуралам обращаться с опасным оружием. Он намеренно использовал полицейский жаргон для обозначения «честных граждан». В этом городе «натуралом» называли любого, кто стал жертвой вора. В некоторых городах жертв называли «гражданскими». В любом городе вором считался любой, кто не был копом, натуралом или гражданским. Для полицейских в этом городе большинство воров были «дешёвыми» воришками.

Гомосексуалист в белокуром парике, длинном фиолетовом платье и аметистовых серьгах в тон ему возразил против использования слова «натурал» для обозначения честного гражданина. Гомосексуалист, который сказал, что он одет как Мэрилин Монро (Норма Джин Мортенсон, при крещении Бейкер, американская киноактриса, певица и модель – примечание переводчика), заявил Паркеру, что все геи, которых он знает, тоже честные граждане. Паркер извинился за использование полицейской терминологии. «Но, видите ли», - сказал он, - «я не полицейский.» И всё же он чувствовал себя таковым. Впервые за всё время, сколько он себя помнил, он чувствовал себя настоящим детективом лучшей в мире полиции.

Это было необычно.

Ещё более необычным было то, что он так хорошо проводил время.

Пичес Малдун сыграла в этом не последнюю роль.

Она была жизнью вечеринки, и Паркеру передалась часть её энергии и жизнелюбия. Она рассказывала всем истории о том, каково это - расти жертвой на ферме издольщиков (вид аренды земли, при которой арендная плата взимается собственником земли долей полученного с неё урожая – примечание переводчика) в Теннесси. Она рассказывала, что инцест был образом жизни на ферме. Рассказала, что её первый сексуальный опыт был с отцом. Рассказала, что первый сексуальный опыт брата, не считая овечки, которая была его постоянной подружкой, был с его сестрой Пичес Малдун одним дождливым днём, когда они остались вдвоём в доме. Она сказала всем, что брат ей понравился больше, чем отец. Все рассмеялись. Все думали, что она выдумывает эти истории. Только Паркер знал, что всё это правда: десять лет назад она сказала ему, что её сын-священник-убийца был внебрачным ребёнком от её отношений с братом.

Истории, рассказанные Пичес, подтолкнули Паркера к тому, чтобы рассказать несколько собственных историй. Все думали, что он их выдумал, как Пичес выдумала свои истории о грязной ферме на Табакко-роуд. Он рассказал им историю о женщине, которая отрезала пенис своего мужа опасной бритвой. Он сказал: «Я заменил слово «пенис» на «член», потому что не хотел обидеть никого из присутствующих, кто мог бы стать мстителем из комиссии Миза.» Все посмеялись над этой историей, а также над его комментарием о комиссии Миза. Кто-то вслух поинтересовался, не считает ли генеральный прокурор порнографическим тот факт, что несанкционированная продажа оружия Ирану обеспечила несанкционированное финансирование никарагуанских повстанцев (дело «Иран-контрас», крупный политический скандал во второй половине 1980-х годов, когда стало известно о том, что отдельные члены администрации США организовали тайные поставки вооружения в Иран, нарушая тем самым оружейное эмбарго против этой страны, дальнейшее расследование показало, что деньги, полученные от продажи оружия, шли на финансирование никарагуанских повстанцев-контрас в обход запрета конгресса на их финансирование – примечание переводчика).

Это уже выходило за рамки интеллектуальных возможностей Паркера.

Но он всё равно рассмеялся.

Он чуть не ежедневно сталкивался с порнографией и считал, что натуралы не должны лезть в это дело, и точка. Сложные и незаконные сделки с оружием были чем-то другим, и он никогда не интересовался оными, кроме как тем, как таковые могут повлиять на его работу. Когда ты день и ночь имеешь дело с дешёвыми воришками, ты уже знаешь, что они не только на улицах, но и в высших эшелонах власти. Он никому не говорил об этом на вечеринке, потому что слишком хорошо проводил время и не хотел слишком серьёзно рассуждать о причинах и следствиях. Он даже сознательно не считал это причиной и следствием. Но он знал, что, например, когда звёздного спортсмена разоблачают как кокаинового наркомана, дети, играющие в пикап (на сленге означает разновидность деятельности, направленной на знакомство с целью соблазнения – примечание переводчика) на школьном дворе, думают: «Эй, я должен попробовать немного этого дерьма.» Он также знал, что если кто-то высокопоставленный в правительстве нарушает закон, то местный панк (субкультура, возникшая в конце 1960-х - начале 1970-х годов в странах Британского содружества и США – примечание переводчика), торгующий на улице несколькими граммами крэка (кристаллическая форма кокаина, представляющая собой смесь с пищевой содой или другим химическим основанием, в отличие от обычного кокаина, который нюхают, принимается внутрь посредством курения – примечание переводчика), может оправдать свои действия, сказав: «Видите? Все нарушают закон.» Причина и следствие. Это только усложняло работу Паркера. Возможно, именно поэтому он не слишком усердствовал в работе. Хотя сегодня, развлекаясь в рабочее время, он чувствовал себя так, словно трудился на ней больше, чем за последние годы.

Это было очень необычно.

Он говорил всем, что однажды напишет книгу о своём опыте.

«Ах-ха!» - сказал кто-то, - «Вы писатель!»

«Нет, нет, я полицейский», - запротестовал он.

«Так почему же ты хочешь стать писателем?» - спросил кто-то другой.

«Потому что у меня не хватит духу стать грабителем», - сказал Паркер, и все снова засмеялись.

Он и не подозревал, что так остроумен.

Чуть позже одиннадцати Пичес предложила отправиться на другую вечеринку.

Так Паркер познакомился с водителем и одной из карлиц, участвовавших в ограблениях винных магазинов.

В деле Себастьяни Брауна беспокоило многое.

Три самые важные вещи - это голова и руки. Он всё думал, почему они до сих пор не найдены. Он всё думал, где Джимми Брейн их оставил.

Ему также было интересно, где сейчас находится сам Брейн.

Патрульные из 23-го участка, ознакомленные с объявлением о розыске, которое было распространено по всему городу, обнаружили синюю легковую машину на парковке неподалёку от реки Дикс. Техники ползали по машине, как муравьи, снимая скрытые отпечатки, собирая образцы пятен, пылесося в поисках волос и волокон. Всё, что попадалось, уже было упаковано и отправлено в лабораторию для сравнения с тем, что было найдено в фургоне. Браун не питал иллюзий по поводу того, что лаборатория ответит им раньше понедельника. Тем временем обе машины были брошены и Брейн остался без колёс. Последнее его местонахождение было на территории Двадцать третьего участка, где он бросил автомобиль, на южной стороне города. Может быть, он засел где-то в этом районе? Может быть, он уехал на восток, запад или север, чтобы поселиться в каком-нибудь другом месте? Или он уже в самолёте, автобусе или поезде, направляющемся в неизвестные края?