Эван Хантер – Хитрости (страница 12)
Но это не его проблема.
И он проехал мимо.
Подъехав к Стем, повернул направо, осматривая витрины магазинов. По всему проспекту копошилась детвора: то ли обхитрят, то ли обманут, фокус или жизнь. Китайский ресторанчик справа. Ночной супермаркет на углу. Идеально, если бы там был переулок. Улица с односторонним движением, ему придётся проехать мимо, свернуть направо на следующем углу, потом ещё раз направо на Калвер и заехать с этой стороны. Он остановился на красный свет на следующем повороте, не желая, чтобы какой-нибудь въедливый патрульный остановил его за ерундовое нарушение. Повернул направо. Ещё один светофор на Калвер. Подождал, пока он переключится. Повернул на Калвер, проехал один квартал, повернул ещё раз направо на улицу с односторонним движением. Медленно по ней поехал. Хорошо! Переулок между супермаркетом на углу и многоквартирным домом рядом с ним. Он проехал мимо, проехал весь подъезд второй раз. Парень в фартуке стоял в конце переулка, прикуривая сигарету. Снова проехал мимо. И ещё раз. И снова, и снова, пока аллея и тротуар не оказались свободными. Он повернул налево в переулок. Выключил зажигание, вытащил ключи. Обошёл машину. Открыл багажник. Выдернул один из пакетов. Захлопнул багажник. Быстро подошёл к ближайшему мусорному баку. Поднял крышку. Опустил в него руку. Опустил крышку на мусорном баке. Снова сел в машину, завел её и медленно выехал из переулка на улицу.
Две на месте, подумал он.
Глава 3
Все полицейские участки в этом городе были похожи друг на друга. Даже новые участки через некоторое время становились похожими на старые. Пара зелёных шарообразных светильников, обрамляющих ступеньки входа, патрульный, дежурящий снаружи на случай, если кто-то решит войти с бомбой. На каждом из светильников белыми цифрами было написано: 72. Менялись только цифры. Всё остальное оставалось таким же. Эйлин могла быть на другом берегу реки и в центре города в восемьдесят седьмом участке.
Обшарпанные деревянные входные двери, застеклённые в верхней половине. Сразу за дверями находилась комната для сбора личного состава. Справа высокий стол, похожий на судейскую скамью, перед ним латунные перила высотой до пояса, идущие по всей длине. За ним сидел сержант. На стене за его спиной - фотографии мэра и комиссара полиции, а также плакат с предупреждениями Миранды-Эскобедо (
Стойка с зарядниками для раций на стене, на каждом блоке надпись «Собственность 72-го участка». Лестница, ведущая вниз, к камерам в подвале, и вверх, к детективному отделу на втором этаже, табличка с надписью в виде руки, указывающая путь. Она поднялась по ступенькам, по обе стороны от неё - яблочно-зеленые стены, облупившаяся краска и разводы от рук. На ней были удобные туфли на низком каблуке, свитер-кардиган поверх белой хлопчатобумажной блузки и коричневая шерстяная юбка. В сумке находились вещи проститутки, а также её аппаратура.
По коридору мимо комнаты для допросов, канцелярии, мужских и женских туалетов, раздевалок, через широкий дверной проём и до деревянной перегородки с зелёными металлическими шкафами для бумаг, прислонёнными к ней изнутри. Остановилась у калитки в перилах. Сверкнула глазами в сторону парня, сидящего за ближайшим от калитки столом.
«Эйлин Бёрк», - сказала она. «Я ищу Шэнахана.»
«Вы нашли его», - сказал Шэнахан, поднялся на ноги и обошёл стол, протягивая руку. Он был не таким крупным, как описывала его Энни, - пять футов одиннадцать дюймов или около того, может, сто семьдесят фунтов, может, сто восемьдесят. Эйлин хотелось, чтобы он был побольше. Чёрные волосы и голубые глаза, зубастая ухмылка, таких отец Эйлин называл чёрными ирландцами. «Майк», - сказал он и крепко пожал её руку. «Рад, что ты с нами. Заходи, хочешь кофе?»
«Звучит неплохо», - сказала она, и, пройдя за ним через калитку в перилах, подошла к его столу. «Светлый с одним сахаром.»
«Сейчас приготовлю», - сказал он и подошёл к наполненной водой кофеварке «Silex», стоящей на горячей плите. «У нас есть только растворимый», - сказал он, - «и порошковые сливки, но сахар настоящий.»
«Достаточно неплохо», - сказала она.
Он насыпал в чашку растворимый кофе и сливки, залил горячей водой, насыпал сахар той же белой пластиковой ложкой, размешал и отнёс чашку к себе на стол. Она всё ещё стояла.
«Садись, садись», - сказал он. «Я позвоню Лу, скажу, что ты здесь.»
Он посмотрел на часы.
Без десяти минут семь.
«Я подумал, что вы с Энни могли бы приехать вместе», - сказал он и поднял телефонную трубку. «Хорошая женщина, Энни, я работал с ней в отделе ограблений.» Он нажал на кнопку на базе телефона, подождал, а затем сказал: «Лу? Эйлин Бёрк здесь, не хочешь вернуться?» Он прислушался. «Нет, пока нет.» Он снова посмотрел на часы. «Угу», - сказал он. «Ладно, хорошо.» Он положил трубку обратно на подставку. «Он будет здесь», - сказал он Эйлин. «Он в канцелярии, подумал, что ты захочешь просмотреть отчёты по этому делу. Мы работали над этим вдвоём, Лу и я, но не то, чтобы у нас были такие уж шикарные результаты. Вот почему убойный отдел нас прикрывает, а?»
Она отметила это молча. Ей не хотелось, чтобы подкрепление затаило злобу из-за вмешательства убойного отдела. Некоторые копы обращались с тяжёлым делом, как с больным ребёнком. Ухаживали за ним, измеряли температуру каждые десять минут, меняли простыни, подавали горячий куриный суп. Если кто-то ещё приближался к нему, будьте осторожны. Она надеялась, что здесь дело обстоит иначе. Ей хотелось, чтобы в семьдесят втором попросили о помощи, а не она свалилась на них.
«Как тебе кофе?», - спросил Шэнахан.
Она не притрагивалась к нему. Теперь она подняла чашку. Все кофейные чашки в участках выглядели одинаково. Грязные. В некоторых отделах детективы рисовали на чашках свои инициалы, чтобы можно было отличить одну грязную чашку от другой. Она отпила кофе. На ободке чашки появился отпечаток её помады. Возможно, он останется и через месяц.
«Хорошо?», - сказал он.
«Да, прекрасно», - сказала она.
«А вот и Лу», - сказал он, глядя мимо её плеча на перила. Она повернулась в кресле как раз вовремя, чтобы увидеть, как через калитку проходит невысокий мужчина с оливковым лицом. Небольшие усы под носом. В правой руке толстая папка с документами из манильской бумаги (
«Бёрк?», - сказал он. «Рад вас видеть.» Никаких признаков акцента. Американец во втором или третьем поколении, предположила она. Он протянул руку. Лёгкий, быстрый захват, почти мгновенное отпускание. На его лице не было улыбки. «Лу Альварес», - сказал он. «Рад, что вы с нами, помощь нам пригодится.»
Это лицемерная манера поведения? Или искреннее приветствие? Хотела бы она знать. Ведь сегодня на кону будет стоять её задница.
«У меня здесь папка», - сказал он, - «возможно, вы захотите взглянуть на неё, пока мы ждем Роулз.» Он взглянул на часы. До семи оставалось ещё пять минут, но он угрюмо кивнул. Было ли это признаком того, что он считал всех женщин привычно опаздывающими? Эйлин взяла у него папку из манильской бумаги.
«Вы можете пропустить фотографии», - сказал он.
«Почему?»
Альварес пожал плечами.
«Как хотите», - сказал он.
Она рассматривала фотографии, когда вошла Энни.
«Привет», - сказала Энни и взглянула на часы.
Ровно в семь.
«Привет, Майк», - сказала она, - «как поживает «Хамелеон»?»
«Comme-çi, comme-ça (
Мы называли его «Хамелеон», - объяснила она Эйлин, а затем сказала: «Энни Роулз», и протянула руку Альваресу.
«Лу Альварес.»
Он взял её за руку. Казалось, ему неловко пожимать руки женщинам. Эйлин вдруг обрадовалась, что сегодня с ней будет Шэнахан.
«Почему «Хамелеон»?» - спросила она.
«Человек с тысячью лиц», - сказала Энни и посмотрела на фотографию в руках Эйлин. «Мило», - сказала она и скривилась.
«Не обращайте внимания на фотографии», - сказал Альварес, - «фотографии не могут говорить. У нас есть показания пары девушек, работающих в Зоне, они дают нам довольно хорошее представление о том, кого мы ищем. Убойный отдел давит на нас с первой минуты. Это потому, что мэр поднял шум в газетах о наведении порядка в Зоне. И вот убойный отдел сваливает это на нас. Если ты поможешь нам закрыть это дело», - сказал он Эйлин, - «я лично вручу тебе медаль. Отолью её сам из бронзы.»