Эван Хантер – Десять плюс один (страница 8)

– Может, ты имеешь на это право, – помолчав, произнес Стивен.

– Знаешь, временами мне кажется, что ты еврей, – заметил Мейер.

– Когда я думаю о том, что случилось в Германии, то я – еврей, – согласился Карелла. – В противном случае я бы не имел права называть себя человеком. Они же отправляли в печи людей! Не мусор! Не животных! Людей! Неужели ты думаешь, что я не могу чувствовать то же, что и ты?

– Можешь? Если честно, то не уверен, – поджал губы напарник.

– Не уверен? – вспылил Карелла. – Тогда катись к чертовой матери.

– Обиделся?

– Немного, – буркнул Стивен.

– Почему?

– Сейчас объясню, – вздохнул Карелла. – В первый раз я столкнулся с евреями лет в двенадцать. Богом тебе клянусь, раньше я их не встречал. Хотя нет, к нам время от времени заходил старик, знаешь, из тех уличных торговцев, которые продают всякую всячину, так вот, мать его звала жидом. Так и говорила: «Сегодня жид придет». Не думаю, что она вкладывала в это слово нечто уничижительное. А может, и вкладывала – кто, черт подери, сейчас уже разберет. Она выросла в маленьком итальянском городке и отродясь евреев не видала. Может быть, для нее «жид» и «торговец-разносчик» были синонимами. Лично для меня слово «еврей» было неразрывно связано с образом бородатого старика с заплечным мешком. Все изменилось в средней школе. Именно там я впервые познакомился с евреями. Не забывай, в то время Гитлер уже был у власти. Однажды я услышал анекдот и пересказал его в школьной столовой своему однокласснику-еврею. Тот анекдот был в виде загадки, вопрос – ответ: «Что быстрее всего на свете? – Еврей, который мчится через Германию на велосипеде». Сам понимаешь, однокласснику анекдот не понравился, и он, естественно, обиделся. А я никак не мог понять, в чем же дело. Я пришел домой и спросил об этом отца. Он тоже родился в Италии и дер-жал булочную. Он ее и сейчас держит, сам знаешь. Я рассказал анекдот отцу, и он ему тоже не понравился. Отец отвел меня в столовую – у нас в те времена была столовая, усадил за огромный старинный стол и сказал мне по-итальянски: «Запомни, сынок, в ненависти нет ничего хорошего. И смешного в ней тоже ничего нет». Когда я на следующий день пошел в школу, то первым делом подошел к тому однокласснику, Рубену Циммерману – видишь, я даже до сих пор помню, как его звали, – так вот я подошел к нему, извинился за дурацкий анекдот и попросил не держать на меня зла. Он махнул рукой, да ладно, сказал, забей. Однако с тех пор он со мной так ни разу и не заговорил. Ни разу, Мейер. Ни слова мне не сказал. За все четыре года.

– И зачем ты мне все это рассказал? – осведомился Мейер.

– Сам не знаю, на хрена я это сделал, – буркнул Стивен.

– Может, ты все-таки еврей? – задумчиво произнес напарник.

– Может быть, – согласился Карелла, – давай, перед тем как займемся женой Нордена, пропустим по молочному коктейлю?

Майя Норден оказалась круглолицей брюнеткой сорока трех лет с темно-карими глазами. Детективы отыскали ее в похоронном бюро на гражданской панихиде по мужу. Тело Нордена лежало в гробу, обитом изнутри атласом. Над лицом покойного прекрасно поработали гримеры, и потому посторонний человек, кинув взгляд на Нордена, никогда бы не догадался, что бедолаге промеж глаз попала пуля. На панихиде присутствовало много друзей и родственников. Среди них была жена Рендольфа и двое его детей – пятилетняя Джоанна и восьмилетний Майк. Оба ребенка сидели на стульях с прямыми спинками возле гроба и выглядели одновременно ошеломленными и очень повзрослевшими. Майя Норден была одета в черное. Она не плакала, однако, судя по глазам, за вчерашний день она пролила немало слез. Майя вышла с детективами на улицу. Они закурили и начали разговор о ее муже, тело которого лежало в тиши похоронного зала.

– Ума не приложу, кто мог такое сотворить, – покачала головой Майя. – Я знаю, все жены думают, что их мужей обожают, но я и вправду не могу назвать ни одного человека, который бы питал к Рэнди неприязнь. Клянусь вам, это правда.

– Миссис Норден, вы не допускаете мысли, что смерть вашего мужа как-то связана с родом его занятий? Он ведь, если не ошибаюсь, был адвокатом?

– Да.

– Может быть, кто-то из его клиентов?..

– Погодите, – перебила детектива Майя, – если человек начинает в кого-то стрелять, значит, он немного ненормальный, так?

– Не обязательно, – мотнул головой Мейер.

– Я к чему клоню… – Майя помолчала. – Конечно же, случалось, что Рэнди проигрывал дела. Покажите мне хотя бы одного адвоката, который ни разу не проиграл ни одного дела. Если же вы хотите знать, мог ли кто-нибудь из его клиентов разозлиться настолько, чтобы убить моего мужа, то, скажите на милость, откуда мне знать, на что способен псих? Как вы определите предел допустимого, если речь идет о человеке неуравновешенном?

– Миссис Норден, мы не уверены, что убийца был человеком неуравновешенным, – мягко произнес Мейер.

– Вот как? – Майя улыбнулась одними губами. – То есть вы утверждаете, что человек, взобравшийся на крышу и застреливший моего мужа, который едва успел выйти на улицу, был совершенно нормальным и адекватным? Полностью в здравом уме?

– Миссис Норден, мы не психиатры. Мы говорим о нормальном психическом состоянии с юридической точки зрения. С точки зрения закона убийца мог быть в здравом уме.

– Пошел этот закон к черту! – вдруг резко сказала Майя. – Если человек способен лишить другого жизни, значит, он псих. И плевать мне, кем он там считается по закону.

– Погодите, миссис Норден. Ваш муж был адвокатом и прекрасно разбирался в законах, так?

– Именно так, – со злостью в голосе промолвила вдова. – К чему это вы клоните? Раз я не уважаю законы, значит, я не уважаю адвокатов, и, значит, я…

– Мы этого не говорили, миссис Норден. – Карелла помолчал, подбирая правильные слова. – Я нисколько не сомневаюсь, что вы, как супруга юриста, чтите и уважаете закон.

– Я больше не жена юриста, – с горечью в голосе произнесла Майя, – вы что, не в курсе? Я вдова. Я вдова, на руках у которой осталось двое маленьких детей. Мистер… Как вас, простите, зовут?

– Карелла.

– Так вот, мистер Карелла, я вдова сорока трех лет от роду. Вдова, а не жена юриста.

– Миссис Норден, вы не могли бы поделиться с нами кое-какими сведениями? Вдруг это поможет нам поймать убийцу вашего мужа.

– Что вас интересует? – поджала губы Майя.

– Ваш муж по утрам выходил из дома в одно и то же время?

– Да. – Чуть помолчав, Майя тут же уточнила: – По рабочим дням. По субботам и воскресеньям он спал допоздна.

– Таким образом, если бы некий человек установил за ним слежку, то он бы знал, что ваш муж каждый день выходит на работу в одно и то же время? – уточнил Карелла.

– Да, получается, что так.

– Миссис Норден, ваш муж был ветераном?

– Ветераном? – Майя озадаченно посмотрела на детективов. – Вы хотите знать, служил ли он в армии?

– Да.

– Служил, – кивнула Майя, – только не в армии, а на флоте. Три года, во время Второй мировой войны.

– Именно на флоте? – переспросил Мейер.

– Да, на флоте.

– Это правда, что ваш муж был младшим компаньоном в юридической фирме?

– Да.

– И как он себя ощущал в данном положении?

– Нормально, – недоуменно промолвила Майя. – А как еще он должен был себя ощущать?

– Скажите, миссис Норден, сколько всего компаньонов было в фирме?

– Трое, если считать вместе с моим мужем, – не задумываясь, ответила вдова.

– И ваш муж был единственным младшим компаньоном?

– Да, – кивнула Майя, – он был самым мо-лодым.

– А как он ладил с коллегами?

– Превосходно. Он мог найти общий язык с любым человеком. Я ведь вам уже говорила.

– То есть проблем с другими компаньонами не было?

– Никаких. – Миссис Норден покачала головой.

– Какой именно областью права занимался ваш муж?

– Ему поручали самые разные дела.

– В том числе и уголовные? – прищурился Карелла.

– Иногда и уголовные.

– То есть вашему мужу случалось защищать в суде обвиняемого в уголовном преступлении? – уточнил Мейер. – И сколько у него было таких дел?

– Три или четыре. Если честно, я не помню. – Майя нахмурилась, напрягая память. – Кажется, все-таки четыре. Это за весь срок работы в фирме.

– Подзащитных оправдали или осудили?

– Двоих оправдали, двоих осудили, – ответила вдова.

– И где сейчас осужденные? – быстро спросил Карелла.

– Я полагаю, в тюрьме, – не слишком уверенно ответила Майя.