Эван Хантер – Десять плюс один (страница 46)

Стрелка вновь пришла в движение.

Он кинулся прочь из здания, перебежал улицу и встал под протекающим навесом. Он не сомневался, что либо Льюис, либо Маргарет сейчас выйдет на улицу, чтобы выгулять перед сном собаку. Так Льюис или Маргарет? Какая, к черту, разница?!. Мейеру очень захотелось оказаться дома в теплой кровати. Детектив не сводил взгляда с двери подъезда. Наконец оттуда показалась Маргарет Редфилд. Она вела на поводке терьера. И тут из-за угла показался патрульный.

Часы показывали без пяти двенадцать.

Патрульный прошел мимо Мейера, внимательно окинув его взглядом. Странный лысый человек с непокрытой головой и поднятым воротником стоит у закрытой булочной, когда на часах почти полночь, идет дождь, на улицах никого… Подозрительно.

Патрульный развернулся и направился к Мейеру.

Снайпер задыхался.

Перемахнув через вентиляционную шахту между двумя зданиями, он замер за парапетом. Его взгляд был устремлен вниз, на улицу – пустынную, безлюдную. Впрочем, он знал, что скоро из-за угла появится его жертва, неспешно ведущая на поводке пса. Скоро грянет выстрел, и ей конец. Он принялся ждать, пытаясь выровнять дыхание.

Длинная винтовка в его руках казалась воплощением самой смерти – в частности, из-за оптического прицела, через который улица внизу просматривалась очень четко. Снайпер глянул на фонарь. Фонарь был далеко внизу, но благодаря оптическому прицелу казалось, что он совсем рядом. Свет ему на руку. В жертву будет легко попасть.

«А может, пора остановиться? Может, хватит убийств? Может, достаточно пришить ее, и можно поставить точку?»

Он знал, что она там остановится. Снайпер взял фонарь в перекрестье прицела и выругался под нос. «Проклятый дождь!» Он и не подозревал, что из-за льющихся с неба потоков воды у него возникнут такие сложности. Даже с оптическим прицелом целиться было сложно.

«Может, обождать? В другой раз? Нет! Нет, суки! Сперва обслужим каждого из вас!»

Дождь хлестал его по голове и плечам. На снайпере был черный плащ, который позволял убийце раствориться в ночном сумраке – его верном союзнике. «Ну где же ты? Где? – снайпер нервничал. – Давай же, скорее, выходи, я тебя жду. Скорее, я так хочу всадить в тебя пулю. Давай же, давай, давай!»

Пес остановился на углу у пожарного гидранта, понюхал его, задумался, потом понюхал снова. Все внимание Мейера было приковано к Маргарет и ее собаке. Он даже не заметил, как к нему подошел патрульный.

– В чем дело, мистер? – спросил полицейский.

– Чего? – озадаченно посмотрел на него Мейер.

– С какой целью вы здесь отираетесь?

Мейер расплылся в улыбке. В кои-то веки патрульный решил проявить сознательность и добросовестно отнестись к делу.

– Слушайте, я… – начал детектив.

Патрульный грубо его толкнул. Он только что заступил на дежурство, его мучила изжога, и он не собирался выслушивать всякий вздор от какого-то подозрительного типа. Уж больно тип напоминал вора, собирающегося обнести квартиру.

– А ну, пошел! – грубо сказал патрульный. – Давай, шевели ногами.

– Слушай, – с лица Мейера исчезла улыбка, – я ведь тоже…

– Человеческого языка не понимаешь? – угрожающе произнес патрульный, сграбастав правый рукав Мейера.

И в это мгновение Маргарет исчезла за углом.

Снайпер увидел, как женщина показалась из-за угла. Несмотря на сильный дождь, он тут же узнал ее и пса.

Убийца вытер руки о плащ. Лишь мгновение спустя он понял, что сделал это напрасно – плащ сейчас куда мокрее рук.

«Я убью тебя куда лучше и чище, чем других, – подумал он. – Давай, сука, давай. Сейчас ты получишь свое».

Дыхание давно выровнялось, но сердце все равно дико колотилось в груди, а руки начали дрожать. Снайпер снова глянул за парапет и увидел, что жертва медленно идет по улице.

Ветер. Дует сильный ветер. Значит, нужно взять на него поправку.

Убийца вытер влажные от дождя глаза и, снова устремив взгляд на фонарь, принялся ждать.

«Давай же, ну! Ну же! Черт тебя побери, ну давай же!»

– Я детектив, – раздраженно произнес Мейер, – отпусти рукав!

Вместо того чтобы отпустить рукав, патрульный вывернул детективу руку и принялся обшаривать его карманы в поисках револьвера, который, естественно, тут же нашел.

– Разрешение на оружие есть?! – прорычал патрульный.

Улица была пуста, лишь из-за угла доносилось цоканье каблуков Маргарет.

– Пусти, идиот, – зашипел Мейер, – а не то всю жизнь трущобы патрулировать будешь. Отдай револьвер.

Полицейский неожиданно узнал командирские нотки в голосе Мейера и понял – этот странный лысый человек не шутит и действительно при желании может упечь его патрулировать трущобы. Он тут же вернул ему оружие, промямлив: «Понимаете…» Мейер не желал ничего понимать. Он был не в том настроении. Детектив даже не расслышал, что сказал ему полицейский. Сорвавшись с места, Мейер завернул за угол и увидел на некотором удалении Маргарет Редфилд. Пес крутился у фонаря рядом с краем тротуара. Мейер направился к ней, время от времени прячась в подъездах. Когда детектива отделяло от нее метров тридцать, женщина неожиданно повалилась на тротуар.

Выстрела он не услышал.

Она упала как подкошенная, причем совершенно беззвучно, и эта беззвучность будто бы усилила трагизм и чудовищность случившегося – ведь Мейер знал, что женщину застрелили, но при этом не имел ни малейшего понятия о том, где прячется снайпер. Детектив бросился к ней, вдруг резко остановился и окинул взглядом крыши домов по обеим сторонам улицы. Неожиданно до него дошло, что убийца мог прятаться на любой из них. Терьер начал лаять, нет, не лаять, скулить – одиноко и жутко. Его скулеж напоминал скорбный вой койота.

«Маргарет, – подумал Мейер, – скорее к Маргарет. Нет, на крышу, – тут же мелькнула другая мысль. – Надо на крышу. На какую крышу? Куда бежать?»

Мейер застыл посреди улицы.

«Убийца где-то там, наверху», – подумал он. Голова гудела, как пустой барабан. Лил дождь, Маргарет Редфилд неподвижно лежала на тротуаре, выла собака, из-за угла показался озадаченный патрульный. В мозгу у Мейера словно что-то заклинило – он не знал, что ему делать и куда бежать.

Детектив рефлекторно кинулся к подъезду здания, располагавшегося ближе всего к фонарю. Мейер не остановился у истекающей кровью Маргарет Редфилд и воющего пса, он бежал не задумываясь, автоматически решив, что снайпер вел огонь с крыши именно этого дома. Вдруг он остановился и зажмурил глаза. «Думай же, думай!» И тут до Мейера дошло, что даже если убийца стрелял с этого здания, то он из соображений осторожности, скорее всего, перемахнет через вентиляционную шахту на крышу любого другого здания, спустится по лестнице и выйдет либо на проспект, либо на улицу, образующую с проспектом ближайший перекресток.

Мейер бросился туда. Он поскользнулся на мокром асфальте и едва не упал. Чудом удержав равновесие, детектив, работая локтями, бросился дальше. В правой руке он сжимал револьвер. Домчавшись до перекрестка, свернул, миновал пожарный гидрант, остановился перед подъездом, из которого вышла Маргарет, и поднял взгляд вверх. В квартире Редфилдов по-прежнему горел свет. Мейер посмотрел на безлюдную улицу.

«Где ты? Где же ты, черт подери?!»

Он принялся ждать. Лил дождь.

Тем временем за углом патрульный обнаружил тело Маргарет Редфилд. Когда он потянулся к ее кисти, чтобы нащупать пульс, терьер попытался его цапнуть. Полицейский двинул ботинком пса под ребра и взял женщину за руку, красную от крови, струившейся из раны на плече. Женщина была в ужасном состоянии, лил дождь, а у патрульного была изжога.

Несмотря на это, полицейскому удалось понять, что пострадавшая еще жива. Он немедленно позвонил в ближайшую больницу и вызвал скорую помощь.

Снайпер так и не вышел на ту улицу, где его поджидал Мейер. Детектив был уверен, что убийца вряд ли до сих пор сидит где-то на крыше. Мейер понял, что допустил ошибку и преступник скрылся в пелене мрака и дождя, выйдя на другую улицу. Значит, настанет время, и он снова нанесет смертельный удар.

Убрав оружие в кобуру, Мейер задумался: «Сколько полицейский может допустить ошибок?» Детектив с удрученным видом поднял голову – издалека донесся приближающийся рев сирены скорой помощи.

XVIII

Дождь не желал прекращаться, но ливень сменился мелкой унылой моросью – как раз под стать серым стенам больницы. Детективы приехали туда в час ночи. Припарковав машину, они направились в регистратуру, где узнали, что миссис Редфилд лежит в палате 407.

– А мистер Редфилд уже подъехал? – спросил Мейер.

– Да, он наверху, – ответила медсестра, – и семейный врач миссис Редфилд тоже там. Прежде чем поговорить с пациенткой, вам придется получить его разрешение.

– Непременно, – кивнул Карелла.

Напарники направились к лифту. Стивен нажал кнопку и, повернувшись к Мейеру, произнес:

– Быстро же сюда Редфилд примчался.

– Когда я зашел к нему сказать, что его жену ранили, он принимал душ, – отозвался Мейер. – Говорит, что каждый вечер моется перед сном. Теперь понятно, почему в ванной горел свет.

– И как он отреагировал на твои слова? – поинтересовался Стивен.

– А представь, стоит такой на пороге в халате, мокрый, вытереться не успел, вода с него на пол так и течет. Качает головой и говорит: «Надо было самому пса выгулять».

– И все? – удивился Стив.

– Все, – кивнул Мейер. – Потом спросил, куда повезли его жену, я ему ответил. Он сказал, что оденется и сразу поедет сюда.