Evan Gresham – Метод Ферриса. Книга 1. Протокол Феррис (страница 4)
— Джейс Феррис, — произнес он голосом, ровным, как кардиомонитор после остановки сердца.
— Вы получили код. Архитектура завершена. Ваш выбор имеет мало значения. Либо интеграция... либо удаление как системной ошибки.
Рокот выстрела разорвал тишину. Звук ударил по барабанным перепонкам кувалдой. Пуля вошла в плечо человека в черном. Тот даже не вздрогнул. Лишь слегка качнулся назад, словно налетел на порыв ветра.
— Да кто ты бл… такой — прошептал Джейс
А затем человек в черном сделал плавный шаг вперед и разжал пальцы.
Маленький металлический шарик размером чуть больше куриного яйца покатился по паркету.
Время исчезло. Остался чистый инстинкт. Не мысль, а рефлекторная команда спинного мозга. Мышцы ног сократились с силой гидравлического поршня.
Мир за спиной превратился в огненный ад за долю секунды до того, как ударная волна догнала его. Огромный невидимый кулак врезался между лопаток со скоростью звука, швыряя тело вперед сквозь оконный проем. Раскаленная плазма обожгла кожу на шее. Воздух стал густым, как смола, и наполнился миллиардами стеклянных игл — оконное стекло, обращенное в смертоносную пыль, прошило пространство смертоносным облаком.
Боли не было. Она придет позже. Если у него вообще будет это «позже».
Полет сквозь пустоту. Мокрые железные прутья пожарной лестницы рванулись навстречу из темноты. Сокрушительный удар о металл. Хруст ребер выбил остатки воздуха из легких. Но хватка осталась мертвой — фаланги пальцев намертво заклинило на ржавом краю нижней ступени, останавливая падение с высоты четырех этажей.
Он висел над пропастью, жадно глотая ледяной воздух, пропитанный гарью и расплавленным пластиком. Сердце колотилось в горле, пытаясь пробить гортань изнутри. Адреналин кипел в крови, заглушая тупую, нарастающую вибрацию боли в спине.
Сверху донёсся треск пламени, методично пожирающего квартиру. Прошлое Джейса Ферриса сгорало дотла.
Внизу асфальт казался черным зеркалом. Сирены выли совсем близко, обещая лишь новые вопросы без ответов.
Сжав челюсти так, что скрипнула эмаль, он заставил непослушные мышцы расслабиться. И разжал руки.
Падение было жестким. Ноги приняли удар, колени подогнулись, гася инерцию. Он прокатился по мокрой мостовой, чувствуя, как гравий сдирает эпидермис с ладоней. Холод асфальта немного прояснил сознание.
Джейс замер на спине под проливным дождем. Вода смывала копоть и чужую кровь. Над ним возвышалась стена его дома. Из разбитого окна валил густой черный дым, подсвеченный изнутри зловещим оранжевым заревом.
Квартира горела. Вместе с ней сгорала вся его личность.
Телефон в кармане завибрировал снова — раскаленный уголь, прожигающий ткань кармана и плоть под ним. Тот же номер. Незнакомый. Опасный.
Он выхватил аппарат трясущейся рукой. Пальцы скользнули по мокрому стеклу. На долю секунды он замер.
Ответить — значит выдать себя. Молчать...
Он нажал кнопку приема.
— Слушаю... — выдохнул он в трубку хриплым шепотом.
Тишина. Затем раздался вздох. Женский. Знакомый. И этот вздох весил тонну.
— Ты жив... — Голос Амелии Грей звучал так, будто она только что пробежала марафон по битому стеклу; усталость сквозила в каждом звуке.
— Протокол скоро запустится.
— Ты кто?
— Амелия Грей. Ты не помнишь меня... но я помню тебя. И я знаю, что они сделали с тобой.
Сердце пропустило удар. Имя отозвалось глухим эхом в самой глубине сознания.
— Что? Что ты несешь? Сердце пыталось проломить грудную клетку изнутри.
— Ты был подопытным в проекте «Ледяной человек». Твоя память частично стёрта. Ты уникальный солдат только ты можешь остановить теракт мирового масштаба. Хартман и Idexis создали не просто оружие. Это биологическое оружие нового поколения. Вирус-вектор. Его вводят в кровь. Он находит мышечные и нервные клетки и встраивается в ДНК. Попадая в ядро клетки, вирусная ДНК встраивается в строго определённые участки генома, так называемые «безопасные гавани»
— Слышь? Википедия, ты по-человечески объясни, что происходит? Я проснулся, голова трещит, смотрю какое-то видео, а потом ко мне вламываются какие-то терминаторы, взрывают мне квартиру, я бегу с поджаренной жопой по Бронксу, общаясь по телефону с какой-то энциклопедией по медицине, я что, вчера в хламину подписал контракт на хоррор-шоу "Умри, но весело"?
— Времени мало! — отрезала она; голос стал жестким, стальным.
— Сорок семь часов пятьдесят восемь минут. Ровно столько осталось до завершения инициализации системы. Когда это произойдет, выбора не останется. Ни у кого.
Связь оборвалась. Короткие гудки били по нервам, как молоток по крышке гроба.
Он медленно опустил руку с телефоном. Взгляд упал на пистолет в другой руке.
Семь патронов.
Сорок семь часов.
Катастрофически мало для войны со всем миром.
Город вокруг жил своей жизнью, равнодушный к человеку, чье время утекало сквозь пальцы вместе с дождевой водой в сточных канавах.
Джейс выпрямился. Адреналин выжег последние крупицы страха, оставив лишь холодную, стальную ярость.
Символ из трех кругов больше не был загадкой.
Он был мишенью.
И он только что шагнул в самый ее центр.
CAPITULUM IV: SIGILLUM SANGUINIS
(Печать Крови)
Гималаи, Тибет. 1234 год от Р. Х.
Железная игла с тихим, влажным звуком рвет кожу предплечья. Но кровь не течет вниз.
Густая, темно-алая капля срывается с раны Настоятеля Цэрина, повисает в ледяном воздухе пещеры и, дрожа, ползет вверх.
Воздух был на столько свежий, что каждый вдох царапал легкие жидким стеклом, даруя лишь иллюзию насыщения кислородом. В этом мире, где небо нависало низко, а горы напоминали зубы спящего дракона, царствовала абсолютная воля. Случайности здесь отсутствовали. Цепочка из четырех монахов в шафрановых одеждах двигалась по узкой борозде на отвесной скале. Их лица скрывали глубокие капюшоны, защищая кожу от ледяной крошки, несущейся с ураганной скоростью. Они стали первыми за восемьдесят семь лет, кому доверили завершить начатое. Цэрин поправил лямку кожаной сумки на груди. Спина горела огнем, однако эта боль являлась ничтожной по сравнению с тяжестью, давившей на душу. Он выступал Хранителем в третьем поколении. Он знал историю ордена по свиткам из Книги Основателей, привезенной из Лангедока предками. Тексты гласили: они хоронили знание. Формулу абсолютного контроля над волей, способную переписать саму суть человека. Прорыв этой силы в мир превратит правителей в кукловодов, а людей — в бездушных марионеток, лишенных эмоций и чувств. Цэрин содрогнулся при мысли о таком мире. Они достигли цели. Пещера представляла собой естественный амфитеатр, образованный тремя пиками. В центре, подобно алтарю языческого божества, возвышался монолит из черного базальта с идеально ровной вершиной. Настоятель Цэрин остановился. Он чувствовал это место. Оно оставалось аномальным. Абсолютно чуждым. Лишенным морали. Казалось, законы физики здесь подчинялись иной логике, а тени в углах пещеры жили собственной жизнью, извиваясь вопреки свету их единственного факела.
— Здесь, — прошептал он.
Ветер мгновенно унес слова в бездну. Работа началась в звенящей тишине. Шорох одежд и тихий треск горящего фитиля стали единственными звуками. Это являлось обратной литургией. Не вознесением молитвы, а запечатыванием проклятия. Монах, отвечавший за «Тело», опустился на колени перед базальтовой стеной. В руках он держал тонкий медный тубус с серебристым песком — измельченным в пыль лунным камнем из древних шахт ордена. Этот песок проводил первородную энергию мира. Вода из кожаной фляги вызвала мгновенную алхимическую реакцию: песок зашипел, потемнел до цвета запекшейся крови и намертво въелся в камень, прочертив идеально ровную линию сдерживающего контура. Вслед за ним к стене шагнул хранитель «Разума». Его инструментом служил свиток из кожи левиафана — древнего морского зверя, игнорирующего гниение и разрывы веками. Он приложил свиток к стене. Символы вспыхнули тусклым светом, прожигая в скале формулы подчинения и блокировки сознания. Наконец, Настоятель Цэрин, хранитель «Духа», достал тонкую иглу и флакон с темно-красными чернилами.
— Скрижаль требует крови хранителя, — прошептал он, цитируя устав ордена.
— Кровь выступает ключом и печатью одновременно. Она свяжет нашу волю с волей камня. Он закатал рукав и без колебаний сделал глубокий надрез на предплечье. Кровь хлынула густой струей.
Он начал выводить текст на арамейском прямо поверх древних чертежей, формулируя философское обоснование ужаса, который они запирали здесь.
Гора загудела сильнее. Это являлось пробуждением запечатанной сущности. Её яростным протестом против оков. Внезапно молодой монах указал дрожащей рукой на стену с надписями.
Чернила из крови Настоятеля потекли вверх. Против гравитации. Жидкость собралась в центре трех кругов в одну идеальную каплю.
Капля зависла в воздухе на мгновение, а затем упала на пол с глухим стуком расплавленного металла. В тот же миг по монолиту пробежала волна едва заметного света.
Капля впиталась в камень, замкнув контур и создав невидимый барьер между миром людей и тем, что заперли внутри.
Гора затихла. Абсолютная тишина поглотила пространство.
Гора затаила дыхание после чудовищного усилия. Проход освободился от завала так же внезапно, как и появился.