Ева Зимина – Развод с драконом (страница 6)

— Заводи в бухту, — сказала я Рейку. — Я сниму тучу с башни, пока мы швартуемся, иначе она нас приласкает по дороге.

— Ты не свяжешь эту, — сказал Рейк, и в кои-то веки в его голосе не было яда — был страх. — Эту никто не вяжет. Мы пробовали звать узловязок. Две отказались. Третья попробовала — и неделю потом лежала, говорят, поседела вся. Эта туча сидит на крови дома. Чужому её не снять.

— А я не чужая, — сказала я, и сама удивилась, как зло это прозвучало. — Я этому дому жена. Бывшая. По-вашему — никто. А по узлу — единственная, на кого он отзывается. Так что подвинься, старик. Я иду снимать бурю со своей бывшей крыши.

И я начала вязать.

Туча почуяла меня сразу. Она была злая, голодная, напитанная болью перегорающего дракона, и она кинулась на мой первый же узел так, как ни одна буря на меня ещё не кидалась, — не вслепую, а словно зная, кто я. Молния ударила в воду в десяти шагах от борта, обдав нас паром и брызгами, и Рейк выругался, и матросы попадали на палубу, а я устояла. Потому что я уже была внутри узла, в том сужении мира, где есть только тяга и шнур. Я перехватила вторую молнию петлёй — не отвела, на это меня бы не хватило, — а просто показала ей другую дорогу, в скалу, где она никого не убьёт. Третью. Четвёртую. Я вязала, и пот заливал мне глаза, и я чувствовала, как туча давит на меня всем своим чёрным весом, и понимала, что Рейк был прав: чужому её не снять. Снять её можно, только если ты этому дому свой. А я, прах меня забери, всё ещё была ему своя — узел в этом не сомневался, даже когда сомневалась я.

И туча это поняла. Я почувствовала тот миг, когда она меня узнала — как узнал тогда узел на причале. По буре прошла дрожь, будто пёс, готовый кусать, вдруг учуял хозяина. И стоячая чернота над башней дрогнула, поползла, начала разворачиваться к морю, нехотя, ворча, но уходя — туда, где может отгрохотать над пустой водой никого не убив.

Я сняла бурю с башни дома Вэйр.

Я сделала это серая, на трясущихся ногах, выблёвывая за борт ту дурноту, что приходит после слишком большого узла, — но я это сделала, и в наступившей тишине было слышно, как стучит о скалы разбитый рангоут да кричат потревоженные чайки. Грозовая Коса стояла под чистеющим небом, и впервые за сезон, как сказал потом Олаф, над Девятым Валом проступили звёзды.

Я стояла, держась за фальшборт, и меня колотило мелкой дрожью, как колотит всякий раз, когда отдашь ветру слишком много за раз. В голове звенела пустота, в глазах плыли цветные пятна. Снять эту тучу стоило мне, наверное, года жизни — мать сказала бы именно так, мать всё считала годами жизни, как лавочник считает медяки. Но я не жалела. Есть узлы, которые вяжешь за деньги, и есть узлы, которые вяжешь потому, что иначе перестанешь быть собой. Снять боль с этого дома оказалось вторым. Я ненавидела дом Вэйр и его хозяина — и всё равно не смогла смотреть, как над ними воет небо. Видно, узловязка во мне была сильнее обиженной бабы. Или глупее. В тот вечер я ещё не решила, что именно.

А я, отдышавшись, выпрямилась — и увидела, что на пристани Косы нас уже ждут. Факелы, люди. Управитель Олаф, я узнала его седую голову. Слуги. И что-то было не так в том, как они стояли. Слишком готово. Слишком ровно. Будто знали час нашего прихода с точностью до склянки.

— Торн, — сказала я тихо. — Ты посылал вперёд весть, что везёшь меня?

— Нет, — сказал он, и я увидела, как он напрягся, вглядываясь в пристань. — Никому. Даже Рейку я не говорил, к кому иду, пока мы не отошли от Косы. Никто на свете не знал, что я везу домой именно тебя.

— Тогда объясни мне, — сказала я, и холодок тревоги, дремавший во мне с самого причала Соляной, развернулся наконец во весь рост, — почему вон тот человек на пристани держит наготове не одну швартовую петлю, а две? Одну — для корабля. А вторую — поменьше, на рост человека. Будто кого-то тут собираются вязать. И почему рядом с твоим управителем стоит распорядитель собрания гаваней — тот самый, что год назад вложил тебе в руки подделанный узел?

Глава 4. Узел читает

Распорядителя собрания гаваней звали Сольм. Я хорошо его помнила — гладкий, круглый человечек с улыбкой, приклеенной к лицу намертво, как ракушка к днищу. Год назад он стоял посреди зала и подавал Торну узел тем особенным жестом, каким подают не вещь, а приговор. И сейчас он стоял на пристани Грозовой Косы, среди слуг Вэйра, в час, который не должен был знать заранее никто, — и улыбался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.