Ева Яблоневская – Любовь на двоих. Строптивая невеста. Книга 1 (страница 15)

– Короче: отказаться я не могу. Придется согласиться. Естественно, меня не устраивают пять лет потерянной жизни. Я принесла завещание, и ты его должен разобрать по буквам, но найти выход. Первое, что даже мне бросилось в глаза и, чего не смог предложить моему отцу семейный адвокат – это измена одного из супругов. Пойманный на горячем, теряет все в пользу потерпевшей стороны. Для моих родителей подобная афера унизительна. А я не расстроюсь, если моего супруга как раз на этом и поймают. После, я с удовольствием подпишу бумаги, чтобы вернуть ему его половину бизнеса. Сам понимаешь, что огласка всего, лишь дело времени. А как раз особая огласка нам и не нужна.

Федор смотрел в одну точку и не двигался, Ася поднялась, потянулась к стоящей рядом сумке и вытащила из нее папку, которую тут же положила на стол.

– Я в долгу не останусь. Только верни мне свободу. – Попросила Ася. – и почти шепотом добавила, – Пожалуйста…

Адвокат, взял бумаги. На первой странице лежало фото Александра Воронцова. Вдруг Леснов стал смеяться.

– Что смешного, не вижу? Издеваешься? Мне все равно, кому платить, лишь бы добиться своего! Не хочешь денег – можешь быть свободен! – Анастасия заметно занервничала и встала.

– Анастасия Григорьевна, простите! Вы, конечно, женщина загадочная, но чтобы до такой степени.

– Что ты имеешь в виду?

– Ася, детка, послушай, женщины не отказываются от браков с ангелоподобными красавцами типа твоего суженого, которые к тому же являются наследниками ТАКО-О-ОГО состояния! Твоя позиция выглядит, как минимум – странно, и, как максимум – глупо!

– Нет, Леснов, это твоя позиция выглядит, как минимум странно!

– Это ты про то, ревную я или нет? – он вдруг резко подался вперед и сделал шаг к Асе, снова вынудив ее присесть на край стола. – Да! Слышишь? Да! Я ревную! Ревную! – Отчеканил он ей в лицо. – А смысл? Я знал, на что шел. Знал, что когда-нибудь это случится. Что папочка тебе обязательно подыщет подходящую партию. Невесты вроде тебя никогда не выходят замуж просто так и, тем более, за безродных голодранцев вроде меня. Но, время шло, а ты все больше приобретала независимость, все крепче становилась на ноги и плевать хотела на отцовские правила. Потому я немного забыл про то, кто ты есть на самом деле.

– Ты то? – Анастасия рассмеялась. – Тоже мне, голодранец! С кругленьким счетом в банке, очередью из клиентов и виллой в Ницце. Хозяин жизни!

– «Хозяин» – это вот этот субъект на фото, и ко мне, по сравнению с ним, такое определение, совершенно не лепится.

Ася помотала головой в стороны:

– Леснов, речь о моей судьбе, а это моя жизнь и только я буду выбирать, что мне с ней делать. В конце концов, я – твой работодатель, я плачу тебе зарплату и притом, не малую, как для этой должности. Я не хочу замуж за этого человека и поставила тебе задачу. Потому будь добр, решай ее! Не хочешь, я тебя уволю. Выбор за тобой.

Федор снова отступил назад, давая Асе свободу:

– Слушаюсь, шеф! – они смотрели друг другу в глаза, и Ася видела, как человек, для которого, как она считала, не было ничего святого, дал слабину. Только в данной ситуации это было лишним, и она снова вспомнила Ланкины слова, что идея привлечь Федора провальная.

– Если моя госпожа хочет, значит, слуги сделают все, чтобы она получила желаемое.

– Прекрати!

– Не будь идиоткой Вересковская, ты просто просер…, – Федор запнулся, – ты теряешь свой шанс на счастье. Многие девушки бы отдали все, но за обратное тому, чего просишь ты. Так что, обдумай сначала все хорошо. А после поговорим.

– Тут не о чем думать.

– Ты знаешь мою точку зрения. Нет ни одной ситуации, из которой нет выхода. Если не ходом, то ползком. Не думаю, что все так безнадежно. Я берусь за дело. Выходи замуж, а там посмотрим, что и, как лучше сделать. Не торопись, побудь женой, а вдруг понравится.

– Слушать не хочу…, – прошипела Анастасия.

– Не перебивай! – прикрикнул на нее Федор. – Ты, как всегда, с места в карьер! Ты даже не знаешь, что тебя ждет после этого замужества. Разберись сначала с плюсами и минусами, а после решай! Если так все серьезно, то и дело обставить нужно серьезно, что требует качественной подготовки. Коль ты так уверена, что полюбовно вам не договориться. Хотя, я бы на его месте носом землю рыл, чтобы не упустить такую женщину.

– Не думаю, что эта женщина будет так уж ему интересна.

– ?! – брови Федора поднялись и замерли в немом вопросе.

– Он не знает другой Насти, кроме той, которая всегда была в семье Вересковских.

– Что? – голос Федора обратился практически в визг. – Ася, ты уже не ребенок! Ты так и собираешься ломать комедию покорной овечки твоего папочки?

– Это не комедия. Мои родители не знают другой дочери. Я не хочу не оправдать папиных надежд и притом так кардинально. Это чревато ухудшением его здоровья. Он мечтал о достойной дочери, об эталоне женщины в его понимании.

– Бред!

– Конечно. Для тебя бред. Бред и замуж меня выдавать таким диким образом! Господи, и это МЕНЯ! Как овцу… На дворе 21-й век! Что ты, Леснов, можешь вообще понимать в моей жизни, чтобы поучать? Тебя с двух лет учили стишкам Агнии Барто и танцевать польку Мишки с куклой, а меня держать вилку с ножом и нудным правилам этикета и дипломатического протокола! Тому, как я могу сесть, встать, что сказать, какими словами, как себя вести, как ходить в гости, какие места посещать, сколько раз нужно принимать душ, когда подавать вечерний чай. А в десять я танцевала венский вальс лучше Владика Ямы! Потому тебе труднодосягаемы традиции и ценности моей семьи. Мне же… Хм… – Ася перевела дух, – несмотря на то, что они мне стоят поперек горла, я не могу вот так просто ими пренебречь! И моей семье не все равно, что скажут люди. А репутация – не просто слово из девяти букв. И когда я вырвалась из всего этого, меня возвращают обратно в золотую клетку. Свобода, знаешь ли, до-ро-же! – Ася уже просто орала.

– Не кричи! Не кипятись так! Я действительно далек от всего этого и не понимаю тебя с той позиции, что женщины из кожи вон лезут, чтобы охомутать стоящего мужика. А ты уродуешь себя, чтобы он в тебя не влюбился.

– Твое дело не понимать, а делать. То, что Я велю! И смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!

– Ясно. – Федор поднял взгляд на босса и вздохнул. – Значит, теперь мне, придется еще курсировать Донецк-Алушта?

– Правильно. Не перетрудишься.

Леснов вздохнул:

– На случай, вдруг еще раз задашься вопросом, почему я не борюсь за тебя, отвечу сразу: я не идиот. Это ты сейчас так говоришь, а после более близкого знакомства с младшим Воронцовым заново, ты можешь передумать и очень резко. Потому, что вы с ним одного круга, вы слеплены из одного теста. Что касается меня – твое благополучие мне много важнее собственных… хм… амбиций, – Федор стал говорить спокойно и уравновешенно. – Если кто-то тут живет лишь эмоциями, то кому-то нужно трезвое мышление. И я как раз отдаю себе отчет в своих словах. Пусть все идет своим чередом. Когда оценим ситуацию более полно, тогда я сделаю все, что ты скажешь. Договорились? Согласись, что это разумно.

– Договорились. – Ася вздохнула и обняла себя за локти, закрываясь, – Значит, всех меряешь деньгами и родословной.

– А ты не меряешь?

– Конструктивный разговор получился.

– Очень даже продуктивный я бы сказал. Обе точки зрения высказаны и поняты оппонентами. – Федор почти залпом выпил остывший кофе. – Ладно, у меня будет трудная ночь, уже поздно.

– Ты вроде вначале никуда не спешил. Нашел повод сбежать?

– Не хочу трогать то, что мне не принадлежит уже даже по закону.

– Законопослушный ты на-а-аш! – нараспев протянула Ася.

– Прости. На самом деле не то настроение, после нашего разговора. – Федор собрал бумаги и пошел к двери. – Adiós señorita!6

– Леснов! – Ася на мгновение закрыла глаза.

– Да, моя госпожа!

Ася молчала, что вынудило его вернуться и подойти к ней.

– Я тебя еще не отпускала, – сказала она, когда Федор вернулся.

– Извини, – он осторожно приблизился и нежно поцеловал Асю в щеку. Запах ее волос предательски не давал сил отстраниться, и Федор зарылся в них лицом.

– Ты фото забыл, – сказала девушка.

– К черту фото! И Воронцова твоего к черту! – он обнял Анастасию свободной рукой и крепко прижал к себе. – Я и так его рожу никогда не забуду.

Ася нахмурила брови:

– Что значит, не забудешь? – она отстранилась и поглядела на Федора. – Он тебе так понравился, что ты решил сменить ориентацию? – полушутя полусерьезно возразила девушка.

– Я вообще-то натурал, если ты до сих пор не заметила. И «блондинки», – он кивнул на фото на столе, – вообще не моем вкусе.

– Я серьезно.

Федор вздохнул и, сделав пару шагов в сторону, повернулся к Анастасии:

– Если серьезно, то вот эту красоту он мне навел, – молодой человек указал пальцем на шрам на левом виске.

Шрам был единственным недостатком внешности красавца-адвоката, если его вообще можно было назвать недостатком. Живой пример того, когда можно сказать, что шрамы украшают мужчину. Черные вьющиеся волосы цвета воронового крыла, смуглая от природы кожа и цвета горького шоколада глаза делали Федора похожим на латиноамериканского мачо. Образ из девичьих грез – горячий парень, ловко вращающий бедрами под такты зажигательной и страстной румбы. Ася, уже в который раз, тайком залюбовалась собеседником.