Ева Яблоневская – Любовь на двоих. Строптивая невеста. Книга 1 (страница 14)

– Мать настаивала, но я не хочу ехать с ней по магазинам. Завтра вместе с тобой и присмотрю что-нибудь. А то она, скорее всего, купит не то что нужно. Просто дальше расстраивать ее не хотелось.

– Договорились. Спокойной ночи! Хотя, какой тут покой.

– У меня снотворное есть. Иначе, мой сон тоже сомнительное предприятие.

– Очень правильное решение!

– Спокойной ночи, Ланусик!

– До завтра!

Ася положила телефон на тумбочку и на минуту задумалась. Потом она встала и подошла к секретеру. За дверцей нашлось успокоительное и снотворное, однако Анастасия помешкала минуту и взяла бутылку, стоящую в глубине. Поворот крышки и она уже наслаждалась терпким запахом полыни сладковатого напитка. – Самое правильное! – Сказала она сама себе и сделала еще несколько глотков прямо из горлышка, предварительно заперев дверь.

В теле разлилась теплая волна усталости. Ася посидела еще пару минут, а потом замаскировала свое нижнее белье в ящике комода для носков и колготок. И еще она откопала тройку старых комплектов и выложила их в самом верхнем, под рукой. Теперь с чувством выполненного долга можно было спокойно отдаться в руки греческого бога, что она, одев свою любимою ночнушку из японского шелка, и сделала.

– Все, поехали домой! Почтение вдове засвидетельствовали, соболезнования выразили. Мавр свое дело сделал – мавр может уходить. – Шепотом почти на ухо Ланке заключила Ася.

– Как? А на кладбище? Ты что, не поедешь? А поминальный обед? – запротестовала та.

– Хватит с меня церемонии отпевания. Кладбища я ненавижу, особенно момент, когда крышку гроба закрывают, такое чувство, что рвется последняя нить, связывающая с человеком. Мра-а-ак!

– А, вдруг отсутствие заметят?

– Им не до меня. Вон народу сколько! – Ася невольно зашморгала носом, пытаясь держать себя в руках.

– Ты что зубы сцепила? Поплакала бы, и легче станет, а то слезы, как из мраморной статуи катятся аж до самой шеи. Где ты такую густую вуаль откопала, я глаз твоих даже не вижу, как, впрочем, и лица?

– Нечего кому-то здесь мое лицо видеть. А плакать домой поедем. Ты жилетку захватила?

– Пытаешься шутить? Здоровый признак.

Две молодые девушки потихоньку направились к стоянке машин, чтобы не привлекать внимание прибывших почтить последнюю память о Викторе Семеновиче Воронцове.

Они выпили кофе в своем любимом кафе на набережной Алушты, поговорили о жизни и разъехались: Лана домой, Ася – заказать Леснову номер в гостинице, а после на свою «штаб-квартиру», где можно было побыть собой.

Анастасия смотрела на затухающий вечерний пейзаж моря, прихлебывая горячий кофе в ожидании Федора. В пунктуальности ему нельзя было отказать, так что, по ее подсчетам оставалось ждать недолго. Траурная церемония вымотала полностью, но даже Ланке Ася не хотела показывать свое пессимистическое настроение. Она немного волновалась, возьмется ли Федор за дело. Хотя деньги почти всегда были решающим показателем для адвоката Леснова, Ася все же сомневалась, что его нежное отношение к ней не ограничивается теперь, спустя столько лет, лишь спортивным интересом. Вдруг Лана права. Вдруг он окажется более принципиальным в этот раз. Анастасия поставила чашку и пошла к зеркалу в прихожей. Она вытащила из прически пару шпилек, и тяжелые локоны рассыпались по плечам сочными шоколадными гроздьями.

Практически минута в минуту раздался звонок в дверь, прерывая ее размышления.

– Привет, – на пороге стоял букет из огромной охапки бледно-сиреневых роз, а образовавшийся сквозняк повеял знакомым запахом дорогого одеколона.

– Привет. И зачем это? Спасибо, конечно, но, я же сказала, что встреча носит деловой характер.

– Да ладно тебе, железная леди! Я же вижу, как ты едва держишь себя в руках, – Леснов всучил букет Асе, чмокнул ее в висок и прошел в квартиру. Девушка заперла дверь и последовала за ним.

– Вот только не надо у меня в мозгах копаться, а? Хватит с меня одной Ланки.

– Я просто хотел поддержать. Ты же уехала впопыхах, формально поставив меня в известность. Я помню, что наши близкие отношения не должны выходить за рамки, но, как твой друг, я имею право знать, что у тебя проблемы.

– Проблемы… хм… проблемы – не то слово!

– Анастасия Григорьевна, нет таких проблем, которых не решит ваш адвокат. И, заметьте, я не красуюсь. Это – факт! – Леснов расплылся в улыбке Чеширского кота, и Ася не смогла проигнорировать и не полюбоваться симпатичными ямочками, вскочившими на его щеках.

– Давай бумаги на подпись, – сказала она, стараясь скрыть свои мысли. – Кофе будешь?

– Держи! – Изящным движением он вытащит из портфеля стопку листов в файлах и положил на стол. – Кофе – с удовольствием. Особенно из твоих рук.

– Еще скажи, что из моих рук и яду бы хлебнул, – мрачно возразила Ася и стала смотреть в белоснежные листы.

– Я вам всецело доверяю, моя госпожа! Яду – значит яду.

– Не паясничай! Вот тебе еще печенька, – сказала Ася, подсовывая ближе Федору его любимое лакомство. – Уж, прости, в холодильнике пусто. После можем поужинать в ресторане. Кстати, это тебе, – Анастасия между прочим сунула в руки своему адвокату семейную платиновую карточку Воронцово-Вересковской Империи, а сама уселась за стол. – Тебе теперь придется здесь часто кушать.

– Ух, ты! Ничего себе дождался доверия! Ты, кстати, потрясающе выглядишь даже в трауре. Черное тебе особенно к лицу.

– Спасибо, – Ася внимательно просматривала бумаги и поочередно ставила подпись почти на каждом листе. Леснов подошел к ней сзади и поцеловал в шею, чуть пониже мочки, – погоди минутку…, – сказала она, и Федор отошел к окну:

– Ну и панорамка! Это у тебя квартира для конспирации? Соришь денежками фирмы.

– У меня нет черной бухгалтерии, и тебе это известно лучше всех. Это Ланкина квартира. Я обычно останавливаюсь в отеле, а после еду к родителям. Теперь сбегаю сюда, если охота побыть одной. Чтоб на мозг не капали.

– Родители не знают?

– Не-а.

– Шифруешься?

– Типа того. Не пускаю лишнего в свою личную жизнь. Все. Готово. – Ася встала из-за стола и оперлась на него бедром, сложив руки на груди, и Федор едва не улыбнулся, искренне наслаждаясь элегантной фигурой в черном платье.

– Поздравляю, Анастасия Григорьевна! С этой минуты вы – владелица журнала «Ladies' room». Честно заслужила и спасла от гибели. Отдал Гарику половину, хочу убедиться, что он деньги не профукает. Его адвокат должен за всем проследить. Чуть позже остальное. – Федор подошел к Анастасии совсем близко, и она снова с удовольствием вдохнула родной запах. Несмотря на стоявшую жару, Федор был одет по всей форме – в костюме-тройке и при галстуке. Картинка из глянца во плоти.

– Спасибо. – Как-то поникло ответила она.

– Не вижу ликования по поводу.

– Не до того.

– Ну, просвети. Я ж еще не в теме. Кроме «передай Леснову: я в Крым, срочно» мне больше ничего не велено было передавать.

– Прости. Я должна была сообщить сама.

– Должна была. По идее. Но ты ж у нас босс. И твои поступки не обсуждаются. Кто платит деньги, тот и заказывает музыку.

– Перестань. Я не права, это и ежу понятно.

– Ладно, может, все-таки расскажешь, что еще стряслось, кроме того, что трагически погиб Виктор Семенович Воронцов, твой крестный?

– Кроме собственно горя от потери, – девушка нерешительным движением потерла лоб, – последствия замучили. – Ответила она.

– То есть?!

– Хм… Вобщем я прошу тебя выслушать трезво и непредвзято, поскольку мне реально нужна грамотная помощь, а не…

– Намекаешь на мое отношение к тебе? Кажется, я не давал повода усомниться в своей верности моему боссу, несмотря на личное отношение. Ну, а то, что я действительно скучаю – это нормальные человеческие чувства, вполне естественные. И если бы у тебя в груди было нечто живое и красное, а не кусок металла, то ты бы тоже это понимала.

Ася посмотрела в глаза собеседнику:

– Только не нужно говорить, что у меня лишь трезвый расчет на уме. Я тоже умею чувствовать, между прочим.

– Да-да, конечно! – в голосе Леснова послышалась явная ирония.

– Просто то, что я собираюсь сказать, ты точно не ожидаешь услышать.

– И, все же?

– Ты знаешь, что империя VERITAS состоит из двух частей – Воронцовых и Вересковских. Я не буду сообщать тебе нудные подробности, слишком долго, а только по факту. В прошлом был инцидент, после которого мой отец и крестный составили завещание с поучительной целью. Шутка не удалась, так как бумагу не успели поменять, когда она потеряла актуальность. Внезапная кончина Воронцова-старшего запускает механизм. Я и Александр Воронцов, сын крестного, должны сочетаться браком и прожить под одной крышей пять лет. Иначе, потеря денег – самое малое, что повлечет за собой для семьи мой отказ. – Анастасия наблюдала, как поменялся в лице Федор Леснов. Она бы сказала, что он недалек от обморока, но, все же, не хотела верить глазам, иначе этот мастер своего дела был ее последней надеждой на спасение.

И она практически попала в точку. У Федора едва ноги не подкосились при этих словах. Конечно, он предполагал, что теоретически подобный поворот возможен, только практически почему-то выдержка давала сбой. Он старательно пытался не ударить лицом в грязь, собрать мыслив кучу и сосредоточиться на том, что говорит Ася. Одним словом – оставаться профессионалом, когда так затронуты твои интересы и, собственно, твоя судьба, оказалось слишком тяжело. Да, он не делал Асе предложение, а она никогда не намекала, что хочет быть его половиной. Они не клялись друг другу в вечной любви, да и вообще речи о чувствах никогда не вели. Но он не делал этого потому, что боялся отказа, и так вся история затянулась на добрый десяток лет. Тем не менее Ася до сих пор оставалась рядом. Рядом с ним. – Леснов непроизвольно сделал шаг назад и поместил руки в карманы брюк.