Ева Яблоневская – Любовь на двоих. Строптивая невеста. Книга 1 (страница 10)
Время шло, и Ася решила переодеться. Нужно было предстать перед родителями по всей привычной для них форме. Многие вещи из той, прошлой жизни уже пришли в негодность, и девушка на скорую руку по пути с работы скупила на городском рынке все, что под руку попало, и более или менее подходило для ее миссии.
Она разложила чемодан со своей обычной одеждой, развесив платья в шкафу. Здесь оставила и косметику. Поразмыслив немного, забрала лишь блеск для губ и тон для лица. Потом занялась своим нарядом, и на первый раз в ход пошла нечеткого цвета легкая юбка в пол и ажурная кофточка кофе с молоком довольно плотной вязки. Волосы Ася вымыла красящим шампунем, чтобы замаскировать мелирование, а после они были высушены, расправлены утюжком с безопасным покрытием и скручены в узелок на затылке. С возрастом волосы почему-то все больше закручивались в непослушные локоны, и она натурально не могла им дать ладу. Анастасия невольно сравнивала свой характер со своими волосами – как ни выпрямляй, все равно закрутятся. Такие же упрямые, как и она. Теперь игриво подскакивавшую челку с помощью лака Ася аккуратно прилизала над бровями и еще раз мысленно поблагодарила Тимура, подсказавшего такой простой прием изменения внешности.
«Прямо живая вода и мертвая вода…», – про себя улыбнулась она.
Косметика была смыта полностью, а на нос Ася водрузила очки огромных размеров в коричневой роговой оправе. Свои старые девушка разбила в первый же день своей новой жизни, с силой грохнув о пол, но позже купила эти, похожие, и даже еще более уродливые. Анастасия оглядела себя в зеркало. Небольшой минус здорово играл на руку ее идее.
– Ну и чучело! – тихо констатировала вслух Анастасия. – Федор бы подавился своими любимыми устрицами, увидев эту картину снова. Так: еще нужен ноут. И… белье… Белье! Как я забыла? Вот растяпа! Если мама увидит эту бесстыжую красоту от Milavitsa и «made in France», она точно заподозрит что-то. Придется закрываться в собственном доме.
Хотя так и было все последнее время, проведенное в родных стенах особняка Вересковских. С тех пор как всерьез поняла, что с отцом не поспоришь, она всегда прятала себя настоящую. Если дочь не будет выглядеть подобающе по протоколу, или ему не понравится… Короче, или она его, или он ее. Двум таким личностям сложно было ужиться вместе, а особенно, если одна пытается управлять другой.
Как тогда с танцами. Ведь она действительно могла остаться сиротой. Только безграничная любовь матери, и ее терпение вернули отца к жизни и подняли на ноги. Отец так болезненно реагировал на импульсивные выходки повзрослевшей Насти. Только и твердил по любому поводу: то неприлично, это недостойно, это неподобающе, так легкомысленно для юной леди, мать ей свободы много дает. Мама даже однажды пошутила, что он бы мог просто отправить дочь в монастырь и не переживать больше о ее судьбе.
Анастасия занималась танцами и довольно долго. Ей это очень нравилось. Но бальные она скоро забросила. В партнеры ей всегда доставался Алекс, что ее категорически не устраивало. И, кроме того, партнер всегда ограничивал свободу и не давал импровизировать. Потому на смену вальсам быстро пришел belly dance. От отца мать не пыталась скрыть это специально, но и всего до конца тоже не договаривала, видя, как увлеклась дочь, и, зная реакцию мужа на публично оголенное тело. Все было неплохо, пока четырнадцатилетняя красавица Анастасия не стала постоянно побеждать в конкурсах. Никогда не будучи худышкой, в таком возрасте девушка имела уже великолепные как для женщины формы и выглядела очень привлекательно. Ялтинский конкурс, который показали практически по всем каналам никого не оставил равнодушным, а юная танцовщица получила огромную известность. Кроме того, ее номер собирал бесчисленные просмотры и комментарии в Интернете. Этот факт и стал последней каплей – отец слег, не выдержав того ужаса, который по его мнению творился вокруг его бесстыдницы-дочери. На этом триумф и танцы для Анастасии закончились. А после каждое утро она начинала с того, что на цыпочках босиком пробиралась в спальню к отцу и осторожно прислушивалась, дышит ли он. Была ли это любовь…
Добро пожаловать домой, Настасья Григорьевна!
Даже имя это стало уже чужим. Многие годы ее называли только Асей, на Настю она уже почти не откликалась. Правда в редакции в последнее время появилась подобающая статусу Анастасия Григорьевна, но это звучало уж намного лучше ненавистной «Настеньки». Мысли о том, как не проколоться перед домашними отвлекали Асю от похорон. Она проплакала половину ночи, после того, как убедилась, что Лана уснула и не бдит ее, а утром еле замаскировала следы своей слабости, еще перед тем, как подруга влетела в комнату с очередным порывом поддержки.
Анастасия вышла из такси. Водитель помог с чемоданом. Она расплатилась и, посмотрев на родовое гнездо Вересковских, вздохнула. Потом обогнула бассейн с фонтаном и прошла к шикарному особняку, напоминавшему настоящий дворец в миниатюре.
«Еще бы металлические решетки на башнях – отличная темница для принцессы», – Ася без особой радости окинула взглядом территорию. – «Главное, не сорваться. Только держа себя в руках можно добиться победы. Эмоции излишни, если хочешь чего-то достичь». Она еще раз набрала воздуха в легкие и дернула ручку тяжелой двери.
– Настасья Григорьевна! Что вы! Бросьте-бросьте, я сама, – закудахтала горничная. – Что же вы не позвонили, отец бы прислал машину.
– Спасибо, Нина. Я в состоянии вызвать такси. Не причитайте!
– Настенька! – из коридора показалась мама. – Девочка моя!
– Мама! – Ася подалась навстречу матери и с огромной радостью обняла ее. – Так жаль, что приходится видеться по такому печальному поводу. Как отец?
– Хвала Господу, нормально. Расстроен, но держится.
– Вдова?
– Тяжело ей. Но все будет хорошо. К сожалению, так устроен этот мир. Кто-то уходит, а кому-то всегда приходится оставаться.
У девушки выступили слезы. Ася ни за что бы, не стала вот так запросто их показывать, но для Насти в данной ситуации это было нормально, потому она не стала себя сдерживать. Глаза заблестели еще сильнее. Послышался стук двери. На пороге отцовского кабинета показалась фигура.
– Отец! – тихо произнесла Настя.
Стройный немолодой седовласый мужчина с благородной бородой, как у киношных профессоров, подошел к дочери. На нем был одет строгий темно-серый дневной костюм. Граф Вересковский поместил руки в карманы, и она увидела свисающую из кармана жилета золотую цепочку часов, которые передавались наследникам ее семьи многие поколения. Так что на сегодня это уже был раритет. Но в их семье так и не родилось наследника, и папа, похоже, последний, кто ими владел. Разве что она сможет подарить ему внука…
«Черт бы побрал эти традиции. Времена проходят, а они не меняются», – про себя отметила девушка.
В глазах отца читалась нерешительность. Девушка слегка склонила голову. Григорий Филиппович взял дочь под локти и приобнял, целуя в макушку.
– Здравствуйте, отец! – Ася подняла на него влажные глаза.
– Здравствуй, Настасьюшка!
– Примите мои соболезнования.
– Спасибо, радость моя. Нам о многом нужно поговорить с тобой… – последние слова Вересковский выговорил с трудом и дочь это заметила.
– С вашего разрешения, я только переоденусь и спущусь.
– Да-да, девочка моя, я провожу тебя в комнату, – опередила отцовский ответ мать. – Сначала бы с дороги хоть чашечку кофе или ароматного чаю выпить, а после уже к делам.
– Хорошо, конечно. Ступайте! – согласился Вересковский.
Получив разрешение, Ася слегка присела и едва заметно склонила голову. Этикет, даже пусть и домашний, намертво был впечатан в мозг, что называется, впитан с молоком матери. В семье было принято обращаться к родителям на «вы», во всяком случае, до тех пор, пока ты сам не станешь родителем или, хотя бы, не создашь свою семью. А в присутствии посторонних это даже не обсуждалось.
Девушка направилась в сторону огромной просторной лестницы наверх. В детстве она всегда представляла себя Золушкой на балу и сотни раз на дню сбегала с нее, теряя туфельку где-то посередине. Тогда лестница казалась просто огромной и бесконечной. Наследница Империи VERITAS вдохнула родной воздух и стала подниматься по ступенькам к себе. Она уже не видела, как за спиной переглянулись родители.
Едва дочь скрылась с виду, Наталья Михайловна качанием головы выразила свое беспокойство насчет Насти и, взглянув на мужа еще раз, поторопилась следом за дочерью.
В комнате Ася застала Нину, начавшую было разбирать чемодан:
– Нина, оставьте! Можете быть свободны.
Следом за исчезнувшей прислугой вошла мать.
– Настенька, прости, что вот так с дороги я тебя одолеваю расспросами, но дело нешуточное… Мы с отцом испереживались…
– Я слушаю, мама.
– Что ты решила? Насчет свадьбы?
– А, что тут решать? – Настя села на кровать. – Папа ведь уже все решил. Мне не остается ничего кроме, как по обыкновению, последовать его воле, – спокойно ответила девушка, пожав плечами. – Насколько я поняла из письма, сделать ничего нельзя, кроме как выйти за Воронцова. Ну а все эмоции по этому поводу я уже переварила.
– Настя, если ты не хочешь…
– И что? Когда подписывали завещание, никто, кажется, не думал о том, чего я хочу или не хочу. Подобные документы просто так не составляются. И потом, что я могу сделать? Оставить вас с отцом у разбитого корыта? Мой дочерний долг, как минимум не допустить того, что в моей власти не допустить. Я сделаю все, что нужно. И нечего тут переживать. Иначе, зачем вы меня тогда воспитывали и растили? Чтобы я отблагодарила вот так, по-свински?